Наталья Гусева – Многоликая Индия (страница 36)

А роспись! А стенная роспись!

Альвар — одна из бывших столиц многих раджпутских княжеств. Дивный город, как все города в Раджастхане. В путанице шумных улиц повсюду вспыхивает на стенах домов многоцветная роспись — скачут на конях раджпуты с мечами и копьями, выезжают на украшенных слонах махараны в раззолоченных паланкинах, охотники сражаются с яростными тиграми, красавицы сидят на высоких балконах.

Нигде в Индии я не заметила такого неукротимого стремления к росписи стен, как в Раджастхане.

Я видела однажды, как раджастханцы превратили стену скучнейшего на свете здания — железнодорожного пакгауза — в истинное чудо искусства, покрыв ее во всю длину яркой росписью, представлявшей собою не то праздничную процессию с неизменным изображением во главе ее махараны на слоне, не то выезда на охоту, не то выхода раджпутского войска на войну. Мне не удалось рассмотреть ее во всех деталях — я видела ее с поезда, как только и можно было увидеть железнодорожный пакгауз, по не могу забыть чувства радостного удивления от этой длинной красочной ленты на фоне скучных казенных построек. И чувства благодарности к тем, кто подарил эту радость всем проезжающим мимо.

Почти возле каждой двери на степе жилого дома, даже бедного и малозаметного, можно увидеть какие-нибудь красочные изображения. По обычаю их наносят к дню свадьбы и потом время от времени освежают и дополняют.

Члены особой касты занимаются этой живописью профессионально и наследственно, пронося сквозь столетия традиционные изобразительные навыки. Глядя на эти картины, можно со значительной степенью достоверности узнать многое о жизни раджпутов средневековья. Их боевые уборы, оружие, сбруя коней, убранство слонов— все отражено в этой росписи подробнейшим образом.

Очень занятно выглядят попытки отразить в ней явления современной жизни. Иногда вдруг над воинами с кинжалами и копьями дорисовывается самолет, а перед ними стреляющая пушка. Все, что выходит за пределы унаследованных и развитых с детства знаний и навыков, обычно изображается беспомощно и немного смешно. Самолет подобен наивной модели, склеенной из бумаги, а пушки — вазе, почему-то лежащей на колесах, из которой вылетает огонь в виде букета красных цветов на красных стеблях. Теперь на этих картинах можно увидеть и современных солдат в форме, и огнестрельное оружие, и автомобили, но все это по своим художественным достоинствам не может идти ни в какое сравнение с тем, что изображается в привычной технике.

В Альваре есть и огромный дворец, пристроенный к горе. По его бесчисленным залам и коридорам медленно бродят экскурсанты, выходят на балконы, опять уплывают в полумрак и прохладу покоев. Перед главным фасадом дворца — сад, в его тишине цветут деревья. Возле дворца — пруд, облицованный каменными плитами. Вода в нем темно-зеленого цвета, как подкрашенная. К ней сходят широкие ступени, а по углам стоят крытые беседки с тонкими колоннами. Они отражаются в тихой изумрудной глубине.

Возле пруда большая платформа из каменных плит. На платформе, на многих-многих колоннах стоит сразу второй этаж под сводчатой каменной крышей. Там — библиотека. Под пей, между колоннами — мраморная низкая платформочка вроде скамеечки, а на ее поверхности высечены углубления в форме следов человеческих ног — пары мужских и пары женских. Это считается следами стоп махараны и его любимой махарани.

Люди приходят, сбрасывают у входа под колонны обувь, почтительно приближаются, сложив ладони, к этим следам, бросают на них лепестки цветов, сыплют красный порошок. Спросите у них: считают ли они махарану равным богу? Ответят, что нет, не считают. Любили ли они его, когда он правил здесь? Был ли он добр к ним? Нет, не был, но все же он правил ими, он был, значит, как отец им. Махарану надо было почитать, как же его забыть?!

Так создаются в Индии бесчисленные мелкие культы следов стоп реальных, мифических или обожествленных личностей. Их великое множество в стране, таких следов. К ним приходят на поклонение, даже не зная часто, кому их приписывают. Религиозное чувство народа издавна приняло такой характер, который позволяет одновременно почитать огромное множество богов и, больше того, прибавлять к этому множеству любое количество новых объектов почитания.

Так, в Гвалиоре (названия-то какие — Альвар, Гвалиор) есть храм матери махараны. Это настоящий храм, при котором есть и жрецы. В нем беломраморное изваяние сидящей женщины, которое воспринимается как изображение деви, то есть богини.

Он весь из резного мрамора — белый в темной зелени парка. Люди приходят, молятся, платят жрецу, кладут к подножию изваяния цветочные гирлянды. Это тоже вполне реальный, сложившийся культ. И сколько таких культов!

Когда едешь по Раджастхану, всюду вспыхивают, как белые и розовые факелы, небольшие храмы из мрамора и песчаника. И беседки в парках при дворцах. И сами дворцы.

Как будто они сами собой возникли, подобно сталагмитам, из этой каменной земли. И стоят они всегда удивительно красиво — смотришь не насмотришься.

Каких только чудес из камня не создавали раджастханские труженики, работавшие под солнцем, прикрыв бедра лоскутом ткани и навернув на голову свои огромные тюрбаны! Ходили, ходили они из поколения в поколение взад-вперед, взад-вперед, нося на головах плоские корзины с землей, песком и камнями, сидели, скорчившись на земле, стучали молоточками, резали резцами по каменным плитам. Незаметным для окружающих, скромным и ненавязчивым был их труд, а в результате этого труда становились реальностью и навеки утверждали свою красоту строения такой гармонии, многообразия и выразительности, что теперь только немеешь, глядя на них…

Есть вблизи Альвара озеро, называемое Селнзер (так и вспоминается наш Селигер!). Приехали мы туда к ночи и остановились во дворце над озером, который по примеру других дворцов стал теперь отелем.

Как он стоит, как он смотрит, этот дворец, каков он небольшой, симметричный и вместе с тем разный в каждом уголке!

Чудесный образец раджпутской архитектуры!

Сквозь тонкие колонки его беседок над водой мы смотрели, как догорал закат за горами и умирал его отблеск в воде, потом пошли к табльдоту ужинать, а когда вышли опять на террасу, то все уже было охвачено ночью, глубокой, черной, звездной ночью, которая падает в Индии сразу, как только скрывается солнце. Воды совсем не было видно — ни отблеска, ни ряби, ничего, что выдает ее присутствие. Но зато в неровную впадину между горами были насыпаны звезды, сиявшие под нами в черной пустоте. И над нами, и под нами. Как в космосе. С той только разницей, что здесь, внизу, они были четко ограничены краями невидимого озера. Из окон дворца сквозь узорные решетки вырывался теплый свет, там смеялись, говорили, собирались ко сну. Весь он был в этой темноте как блестящее ювелирное изделие причудливых контуров. А вокруг была ночь и тишина.

— Пойдем прогуляемся по берегу. Очень уж красиво это озеро звезд.

— Хорошая мысль. Пошли.

Но не успели мы спуститься во двор, как нас остановили.

— Простите, выход из отеля запрещен.

— Как?!

— Пожалуйста, прочтите, что здесь написано.

На стене висело большое объявление, где было ясно сказано, что после наступления темноты просят не выходить из здания, так как сюда заходят тигры и администрация отеля не берет на себя ответственности за жизнь постояльцев, нарушивших этот запрет.

У нас как-то сразу пропало всякое желание пойти прогуляться.

Тигры. Они еще совсем недавно были истинными владыками этих низкорослых лесов на горах. Все, что написал Киплинг, правильно. И сейчас можно поехать на ночь в охотничий домик на том месте, где Маугли выслеживал Шер-хана. Говорят, что, если повезет, можно при свете луны увидеть, как тигры приходят к реке пить воду. Возможно, это и так, мы там не были.

Но в Раджастхане вы на каждом шагу столкнетесь с каким-нибудь упоминанием о тигре.

Наша русская преподавательница, учившая джайпурских студентов русскому языку, рассказывала мне, что один из ее студентов приезжал на уроки из пригородной деревин на велосипеде. И однажды, когда он ехал домой по темному шоссе, он увидел, что впереди что-то большое лежит на его пути. Сначала он подумал, что это павший вол или буйвол, и даже не встревожился. Когда же он подъехал почти вплотную и уже поздно было что-нибудь предпринимать, он увидел, что это тигр отдыхал на прохладном асфальте. От быстроты реакции и решения зависела жизнь этого студента Он сразу сообразил, что тормозить и медленно разворачиваться обратно мимо самых лап тигра не имеет смысла — это только пробудит подозрительность зверя. Тогда он нажал на педали и проехал чуть не по ушам тигра, который даже и головы не поднял, — так он был сыт и доволен жизнью. После этой встречи студент перестал приезжать на вечерние занятия.

У меня таких встреч не было. Была довольно своеобразная встреча с двумя леопардами, и о ней я сейчас расскажу.

Было это опять же в Раджастхане, в одном из дворцов-отелей, но я не могу вспомнить, в каком именно.

Помню, что был он очень велик и что только часть его была отведена под отель, а в другой части жили или приезжали иногда пожить его владельцы.

Спускался вечер, пора было идти обедать. Не представляя себе четко, как попасть в столовую, я наугад двинулась по коридорам и комнатам в том направлении, которое казалось мне правильным. Туристов было всего несколько семей, и никто из них мне не встретился, а прислуга, видимо, была где-то занята, — словом, спросить было как-то не у кого. По убранству комнат я понимала, что иду уже но жилой части дворца, но решительно не знала, как отсюда выбраться.