Наталья Горская – Сказки Торгензема (страница 10)

– Мой тоже не дрался, потому как всегда один, но, кажется мне, закончились в Торгенземе спокойные дни.

Отто оказался прав.

Торген-великан

Жил когда-то среди гор добрый весёлый парень. Звали его Торген. Целыми днями валил лес неутомимый Торген, валил и возил в долины, чтоб люди себе дома обустраивали. Стучал в горах его топор, и звенела пила. Не один, конечно, работал Торген, в артели трудился. Только не было в артели человека веселее и сильнее, чем Торген, не было никого выше него. Поэтому в округе называли его Большой Торген или Торген-великан. Но он не обижался. На праздниках и ярмарках катал на своих могучих плечах ребятишек. Купит, бывало, медовых орешков, посадит ребятню на плечи и ходит по площади, распевая песни. Чудной был человек. Даже одежду Торген носил с чудинкой, любил яркие заплатки да ленточки. Шапку носил, сшитую из разноцветных лоскутов – зелёных, жёлтых, красных. И далеко видно бывало, как шёл Торген в своей шапке по деревне. Шапку подарила Торгену его невеста – рукодельница Клара, такая же добрая и смешливая. Торген любил свою Клару, а она его. И в долине люди дождаться не могли их развесёлой свадьбы. Только не дождались.

Случилась как-то беда. Вздрогнули могучие горы, пошли по земле трещины, рухнули деревья в глубокие пропасти. Птицы взмыли в небеса, а звери кинулись дальше по склонам вниз. У самой глубокой трещины и дна не разглядеть оказалось, отделила она деревню от остальной земли, и закачался уступ, грозясь рухнуть в ущелье. Люди метались среди разрушенных домов, плакали дети, мычал скот. Чтобы спасти родную деревню, спустился с неспокойных гор Торген и привёл артель лесорубов. Они да ещё мужчины из соседних деревень принялись сбрасывать в глубокую пропасть деревья и камни, чтоб заполнить её и удержать скалу от падения. И день работал Торген с друзьями, и другой, а когда устал, то присел отдохнуть на краешке пропасти. Друзья его попадали от усталости и заснули. И снова, словно на беду, дрогнула земля. И снова качнулась каменная глыба, рискуя обрушить деревню в пропасть. И тогда поднялся Торген во весь рост, упёрся сильными руками в каменную глыбу и замер, застыл. Долго он держал скалу, так долго, что, когда завалили наконец камнями бездонную трещину, обнаружили, что и сам весёлый Торген окаменел, стал могучей горой. Со лба его катился пот, превратившийся в большой шумный водопад. А цветная шапка – подарок любимой – обернулась большой широкой радугой, висящей над водопадом.

Бросилась Клара, чтобы обнять любимого, чтоб спасти его и уберечь, но только сама застыла от горя, увидев вместо весёлого Торгена-лесоруба серую могучую гору, летящую с уступа ленту водопада и большую искристую радугу. Замерла Клара от испуга и расплакалась. Её слёзы наполнили до краёв ещё одну глубокую трещину, образовав красивое озеро. Так и стоят они вдвоём по разным его берегам – могучий Торген, держащий своими каменными руками Качающуюся скалу и красавица Клара, льющая по своему любимому бесконечные слёзы. Лишь только однажды в летнее полнолуние, если совпадает оно с самой короткой в году ночью, оживают оба и плещутся в водах озера, которое люди теперь зовут Лунным.

Глава 3. Проказники

Поутру оба мальчика сидели в детской столовой перед завтраком и зыркали друг на друга непримиримо и настороженно. У его высочества Фредерика Александра на щеке от уха до подбородка подсохли коричневые царапины, щека порозовела и опухла. У его высочества Даниэля Антуана заплывший глаз был украшен роскошным фингалом, а на разбитой губе темнела болячка. Пока что оба драчуна сидели смирно под строгими взглядами Отто и Карела. И тот, и другой разглядывали друг друга, даже не замечая вкуса блюд.

Дан видел рослого и довольно крупного мальчика, тёмные волосы которого непокорно топорщились из-за мелких и упрямых кудряшек. Голова от этого казалась несоразмерно большой по отношению ко всей остальной фигуре. Сквозь мелкие кудряшки просвечивало солнце, лучи его заполняли небольшую детскую столовую, радостными бликами сверкали на тарелках и приборах. Но противному толстощёкому было совсем не до радости. Упрямство читалось в серых круглых глазах, он свёл брови и хмурился, и даже губы поджал недовольно. Он весь состоял из высокомерного недовольства и даже злости, но тоже разглядывал своего соперника по вчерашней драке.

Противная мелюзга расцарапала ему щёку, отчего разговаривать и даже есть пребольно. И кто бы мог подумать, что дерзкий, тощий маломерок посмеет с ним драться, надо внимательно рассмотреть противника, а то, похоже, сегодня снова придётся наподдать ему.

Обитатель большого Торгенземского дворца был уж очень маленьким и тощим, ему даже специальную подставку на стул подложили, чтобы он смог управиться с тарелками и вилками. Белокурые волосы спадали на плечи, как у девчонки, тоненькая шейка торчала из отложного воротничка, большие синие глаза смотрели вовсе и не зло, а больше с любопытством. Впрочем, смотрел всего один глаз, второй заплыл от синяка, но этот малявка, быстро покончивший с отвратительной скользкой овсяной кашей и ломтиками сыра, звонким голосом первым же нахально поинтересовался:

– Тебя как зовут?

– Я принц, – вскинул курчавую голову Фредерик, не допуская никаких фамильярностей. – Мне следует говорить: «вы».

– Зачем?

Кажется, этот странный вопрос поставил Фредерика в тупик, но он упорствовал и ответил после небольшой паузы заносчиво и надменно, демонстрируя свою исключительность, а тарелку с противной кашей решительно оттолкнул от себя:

– Так положено при дворе моего отца. Он – король Мореи.

– Так у нас не двор, у нас Торгензем, – объяснил Даниэль, совершенно не представляющий, что такое двор и как следует вести себя при дворе, он там никогда не был.

– Потому и хочу обратно в Тумаццу, – упрямился и злился Фредерик. – Ты – глупый грубиян, и тут скучно, а еда отвратная.

– Вовсе и нет, – возразил Даниэль, не обращая внимания на вредность мальчишки и злой выпад в свою сторону. – Это одному скучно, а когда вдвоём, совсем наоборот. Надо попробовать, ты и кашу попробуй, она вкусная.

– Я это есть не буду и с тобой играть не буду! – заявил Фредерик, поднимаясь из-за стола и проявляя истинно королевскую строптивость.

Дан хотел проникнуть в самую суть, он тоже слез со своего стула и подошёл поближе, Карел и Отто напряглись – наверное, опять предстоит разнимать драчунов, но мальчишка миролюбиво поинтересовался:

– А почему? Вдвоём ведь играть и гулять интереснее.

– Не буду и всё, я в Тумаццу хочу!

Дан пожал плечами, рассматривая вредного собеседника вблизи, но на всякий случай держался в напряжении, а то мало ли что взбредёт толстощёкому принцу в его кудрявую голову, и тихонько себе под нос сказал:

– Ну, как хочешь, а у меня кубики есть и книжки, можно почитать. А потом мы с Отто пойдём к водопадам. Правда, Отто?

Водопады, с точки зрения Дана, были самым занятным в округе местом, но до них идти долго, а ноги пока слушались плохо, поэтому нужен Отто, который однажды обещал мальчику дальнюю прогулку. Отто степенно кивнул, ему тоже не нравилась заносчивость юного гостя из Тумаццы и то, что по сравнению с ним его собственный воспитанник казался каким-то совершенным заморышем, худеньким и болезненным. Но сегодня его малыш порадовал воспитателя приличным аппетитом и желанием совершить прогулку, а это уже неплохо. К водопадам, так к водопадам.

– После завтрака, господа, извольте пройти позаниматься, – строго предупредил Карел. – Так велел его величество, класс для вас готов.

– Ещё и учиться! – негодуя, воскликнул Фредерик Александр и топнул ногой. – Мне обещали, что повезут в гости, а тут и учиться надо? Хочу обратно в Тумаццу, учиться не стану!

Он снова и снова топал своей крепкой ногой, от шлепка подошвы по мраморному полу разносилось звонкое эхо. Дан тоже вздохнул, он опасался жестокой муштры с битьём по ладоням и наказаниями за невыполненные задания. Ему очень не хотелось повторения, но неприятных капризов, как у приезжего, он пока не допускал, хотя, может, проклятый Бедингот-Бегемот подтвердил бы. А пухлощёкий только зря топал ногами, его особенно и слушать не стали, и обоих мальчиков проводили в комнату для занятий.

Комната оказалась другой, светлой и просторной, из окна виднелась нарядная снежная шапка Торгена, синее небо и облачка. Дан немного повеселел, учитель тоже был другой – молодой, вежливый и внимательный человек. Завороженный Дан следил за его аккуратными руками. Когда новый учитель изящно и плавно ими двигал, что-то объяснял и чертил на аспидной доске, то со стороны казалось, что он собирался потанцевать. И белые буквы на доске он писал красиво. В отличие от господина Бедингота господин Рудиус, так его звали, терпеливо слушал, как Фредерик с трудом ковырялся среди букв, спокойно поправлял своего ученика и даже не сердился. И приходил в восторг, когда маленький худенький светловолосый обитатель Торгензема очень старательно, бегло и с выражением читал. С чистописанием было плохо у обоих, чернила расплывались разновеликим кляксами, пачкали руки и рукава сорочки, перо противно скребло бумагу, но упражнения давались небольшие и интересные, в отличие от текстов, которые заставлял писать бывший гувернёр.