Наталья Горская – Сказки Торгензема (страница 11)

Дан вдохновенно пыхтел над заданиями, выводил закорючки и опасливо косился на учителя, если на листе появлялись противные кляксы, но никто не ругался и не наказывал, а больше ему ничего не надо. Два часа занятий пролетели незаметно. Учитель объявил перерыв, и мальчики, уже не сильно дуясь друг на друга, но пока ещё пребывая настороже, заторопились на улицу.

Дан любезно и уверенно показал своему гостю короткий путь на парковые террасы, там сегодня было нарядно и свежо, выглянуло солнышко, и стало заметно теплее. Улыбающийся Отто ждал обоих мальчишек и не спешил, чтобы слабый после болезни Даниэль поспевал за ним, а удивлённый и поражённый местными красотами Фредерик смог хорошенько их разглядеть.

От шумных, прохладных водопадов Фредерик и Даниэль вернулись уже в добрых отношениях и что-то живо обсуждали. Они быстро поладили, оба оказались не злыми и не вредными, а первые впечатления и глупые обиды после драки быстро позабыли. Великолепие природы, деревенское умиротворение и доброжелательность окружающих успокоили Фредерика, он сначала снизошёл до интересов кузена (надо же, они оказались родственниками!), а потом уже забыл о капризах навсегда и начал воспринимать как само собой разумеющиеся красоты и реалии Торгенземской долины.

К концу недели у Даниэля сошёл синяк под глазом, а у Фредерика с лица отвалились коросты от царапин, были забыты условности, заодно отброшены длинные, пышные имена. Даниэль Антуан легко превратился в Дана, а Фредерик Александр – во Фреда, так быстрее и удобнее.

Удобнее, ведь в перерыв между утренними занятиями необходимо успеть добежать до большой поляны – мальчишки специально присмотрели её для игр и забав. Просторная луговина располагалась от дома далеко, бежать следовало быстро, вот они и мчались, оставляя далеко позади воспитателей. Первым нёсся легконогий Дан, болезненная слабость у него прошла, едва засветились в синих глазах интерес и вдохновение, и он ощутил радость общения. А Фред пыхтел следом, громко топал и отставал, он был грузным и неловким, и потом, он всё ж на год младше своего приятеля, но ни за что не хотел оказаться вторым и у поляны, делая отчаянное усилие, догнал Дана.

Взмыленные мальчишки влетели на зелёный травяной ковёр и радостно повалились на свежую, ещё не полностью высохшую от утренней росы траву. Сначала просто лежали, раскинув руки, громко сопели, отдыхая от быстрого бега, рассматривали суету маленьких весенних облачков, толкающихся в лазури неба. Но долго разлёживаться недосуг, надо переделать множество важных дел: успеть полазать по большим замшелым валунам, проверить, не вылупились ли птенцы в гнезде у дикой куропатки, которое обнаружилось среди зарослей боярышника и шиповника, успеть побороться и поорать погромче вволю от избытка чувств, покидать тугой кожаный мячик и вернуться к занятиям.

Вот когда взрослые начали понимать, что пара сорванцов, даже королевского происхождения, совсем не милые, хорошие, воспитанные мальчики. Это два проказника, их обязательно нужно сдерживать со всей их резвостью, тем более, что безумные идеи рождались в головах словно сами собой.

Особенно большим придумщиком оказался Дан, который много чего вычитал из книг, и его богатое воображение жило бесконечными фантазиями. Он так наскучался в одиночестве, без сверстников и дружков, что хотел вволю наиграться, пока Фреда не увезли в его Тумаццу. Дан использовал каждую минуту их общения, превращаясь в «ртутный шарик», перекатывающийся от проказы к проказе. Фред, к слову сказать, уже не требовал возврата в столицу, свобода и просторы Торгензема понравились ему больше, чем длинные анфилады королевского дворца, толпы нянек и бесконечные правила этикета. О той занудной процедуре он быстренько забыл и с воодушевлением поддерживал столь неожиданно обретённого друга.

Теперь Отто называл их в беседах с таким же уставшим от бурной деятельности подопечных Карелом не иначе как паршивцами. Оба дядьки вздыхали и качали головами, пока с тревогой наблюдали, как ловкий Дан лихо карабкался на самый верхний валун, а немного неуклюжий Фред стремился влезть следом. Он, конечно, сорвался, съехал, порвал одежду, расцарапал руки и живот, но упрямо стремился вверх. Стоящий на вершине гранитного уступа Дан протянул Фреду руку и помог товарищу выбраться на верхнюю кромку нагромождения камней. Теперь уже с вершины валуна надо было ловко сигануть на ворох свежескошенной, но пока ещё не убранной садовниками травы. Эти прыжки заставили взрослых вспотеть от страха за ноги, руки и шеи подопечных, но всё закончилось хорошо, спустя мгновение мальчишки кувыркались в ворохе вялой травы и заливисто хохотали.

Самое опасное случалось вечером, после всех занятий и бурной деятельности дня мальчишки начинали подозрительно таинственно шептаться. Тогда Отто старался прислушаться, чтобы поутру быть готовым к очередным проказам и неожиданностям. Если на горячий шёпот светловолосого придумщика Фред согласно важно кивал кудрявой головой, то определённо надо ждать серьёзной проделки. Отто было и тревожно, и радостно одновременно. Он видел, как оживился маленький хозяин Торгензема, мальчишка определённо выздоровел, иначе не мог бы носиться с такой скоростью по аллеям и дорожкам парка, но энергия Дана его пугала. Отто Моликер предпочёл бы, чтобы мальчик напоминал своего кузена – флегматичного, уравновешенного Фредерика, но непохожесть характеров, наоборот, сделала дружбу мальчиков ещё крепче. И это не Фред успокаивающе действовал на неугомонного Дана, а кипучая итальянская кровь последнего оживляла и возбуждала младшего королевского сына. И из этого всего возникло незлое соперничество, крепкая дружба и полное взаимопонимание.

Мальчишки соперничали во всём. Очень быстро Фред преодолел своё неумение складывать буквы в слова и на занятиях уже бегло читал. Чистописание по-прежнему у обоих шло плохо, они торопились на прогулку и быстро царапали перьями, мало заботясь о кляксах и корявых буквах. Рудиус даже сердился, но вовремя поменяв распорядок занятий, добился спокойствия при письме. Он переставил урок чистописания в середину дня, тогда мальчики, уставшие и выплеснувшие всю утреннюю энергию, сопели и пока удрать на дальнюю поляну не стремились. Можно было припугнуть оставлением без обеда и вот тогда… Тогда на листах бумаги появлялись более-менее прямые строчки, исчезали ошибки или кляксы. Особенно хорошо стало получаться у Фреда с его основательностью. И чем лучше у него выходило, чем чаще хвалил его учитель, тем прилежнее он делался. Мальчишка старательно жал на перо и самозабвенно плёл ровненькие, но пока с ошибками строчки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.