Наталья Горская – Кадет (страница 9)

Вот на классах по истории действительно интересно. На зависть всем, мышатам поставили читать историю Франциска Флорена. Был он молод и элегантен, учился в Сорбонне и из вопросов истории знал, казалось, всё. Дан сидел на лекциях у Флорена, широко распахнув глаза и открыв рот, и вслушивался в мягкий негромкий баритон этого образованнейшего человека. А уж каким элегантным модником по сравнению с обычно одетыми в военные мундиры преподавателями он казался. Флорен носил светлые, немного приталенные модные сюртуки и нарядные жаккардовые жилеты, а ещё шейные платки. Среди серых, чёрных и синих тужурок, чётких команд и армейской дисциплины Флорен с деликатными просьбами, мягкими порицаниями и вежливостью выглядел почти волшебником.

После первого же занятия Дан, отринув присущую мышатам осторожность, помчался в большую библиотеку – главную гордость и сокровищницу военного корпуса Солона. Немало удивив своим появлением старого библиотекаря Тирпика, выпросил у него книжку по истории Древнего Египта и так ею увлёкся, что читал даже в перерывах между классами. А когда «проглотил» первую книгу, сразу же явился за следующей.

Хорошо, что были книги! Дан вернулся к ним, как к спасению от однообразной запретительной рутины. После прочтённого можно было помечтать, поразмышлять, пофантазировать, подумать. Он и местечко себе нашёл для уединённого чтения в личное время, шум и крики однокашников в читальной комнате всегда отвлекали. Дан брал книжку и спускался к серым грубым валунам, разбросанным на кромке берега и воды. Здесь редко кто бывал, неуютно, особенно зимой, зато никто не отвлекал от пребывания в мире грёз и фантазий.

Зима оказалась, к его великому огорчению, бесснежной, слякотно-тусклой и опять же тоскливой. Все его вновь появившиеся приятели отбыли к родным в зимние отпуска, Тим укатил в столицу, а Дан целыми днями торчал в Пригорье, помогал Отто, играл сам с собою в шахматы и читал. В лавке Борести, куда он прекрасно знал дорогу, книги стоили дорого, и Отто наотрез отказался покупать их для «баловства». И Дан пристроился брать книги из корпусной библиотеки даже в каникулярные дни. Одинокий старик Тирпик, детьми которого были одни лишь книги, каждый раз радовался приходу мальчишки и даже нетерпеливо прислушивался, определяя быстрые шаги в опустевших на каникулы коридорах корпуса. Библиотекарь проникся уважением к маленькому книгочею и каждые три дня, когда Дан появлялся в большом, пахнущем пылью и бумагой зале, выдавал ему очередное «что-нибудь поинтереснее» и всякий раз наставлял: грязными руками книги не брать, страниц не загибать, пометок не оставлять и пользоваться закладкой.

Однажды Дан встретил здесь господина адмирала.

– Дагон? – удивился Массар. – Почему вы в корпусе, а не отбыли на каникулы, как все?

– Я пришёл за книгой, – задумчиво ответил Дан, не зная, как облечь ответ в чеканную форму рапорта. – Господин библиотекарь любезно согласился выдать мне книги для чтения на каникулах. Его высочество эрцгерцог Морейский распорядился, чтобы я оставался в Солоне. Вот я и… остался.

Тирпик быстро закивал и заступился за своего постоянного читателя:

– Кадет всё время берёт книги в библиотеке, господин директор, но обращается с ними весьма бережно и аккуратно.

За очередным чтивом и бежал Дан, но уже по весне. Он быстро съел свой невкусный обед, и по всему выходило, что если поднажать, то он успеет взять в расположении чудесные истории про Древнюю Византию. Он сможет украдкой почитать на вечерних классах, пока капитан Тилло и надзиратели будут думать, что он готовит задания. А задания он выполнил ещё в перерывах между утренними. Ребята посмеивались над ним, видя, как он возился на коротеньких перерывах между уроками. Зато у него высвободилось время!

Дан разогнался, чтобы побыстрее проскочить в расположение, и вдруг увидел, как из-за угла учебного здания выходят директор корпуса и высокий пузатый офицер, тот самый, что смеялся в кабинете у его превосходительства, узнав подробности драки мышонка и гарда. А Дан уже летел, будучи не в состоянии даже встать по стойке смирно. Он отчаянно замедлился, но ничего не вышло, и со всего маха мальчишка влепился прямо в большой мягкий живот офицера. Серебряная пуговица на мундире больно впилась в щёку. Фуражка слетела с головы и откатилась куда-то за спину. Дан в панике отскочил и замер.

– Ой. – Он растерялся и даже не знал, что сказать. – Извините меня, господин полковник, я не нарочно.

Он стоял, вытянувшись почти в струну, и даже глаза боялся поднять. Инженерный полковник раскатисто захохотал и дружески хлопнул мальчишку по плечу. Дана перекосило от тяжести руки.

– Мыши-то какие у тебя нынче, Виктор, шустрые, но уж очень мелкие.

– Виноват, господин полковник, – краснея от стыда, принялся опять извиняться Дан. – Я не смог быстро остановиться.

– Далеко ли вы, воспитанник, собрались? – вкрадчиво поинтересовался адмирал, прекрасно понимая, что такая скорость у мальчишки неспроста.

– В расположение, ваше превосходительство, мне нужен задачник для вечерних классов. Разрешите, я пойду, а то опоздаю, и капрал Хокон будет недоволен.

– Идите, – благосклонно улыбнулся адмирал, где-то в глубине души понимая, что это не совсем правдивое объяснение.

Дан торопливо поднял фуражку, осторожно обошёл двух мужчин и опять сорвался с места.

– Шустёр, – восхитился инженерный полковник, бывший сослуживец Виктора Массара по Эбергайлю. Его звали Филипп Клозе, он вышел в отставку, и Массар пригласил его в корпус читать фортификацию.

– Шустёр, – согласился адмирал. – Узнал его? Он начал с того, что сломал нос старшему гардемарину ударом кулака, а потом отметелил второкурсника. Настырный и ловкий.

– Да, но какой-то уж очень маленький!

– Зато удаленький. А ты помнишь, какую фамилию носит шустряк?

– Нет, он говорил, да я не слушал.

– Дагон.

– Шутишь?

– Ничуть, он бастард Гарольда Дагона. Больше тебе скажу, его признал дед Фредерик III. У этого шустрика есть княжеский титул, я видел метрическую выписку.

– Князь?!

– Князь Морейский, его высочество, – рассмеялся Массар. – Сам он об этом то ли не догадывается, то ли не придаёт никакого значения. Хваткий чертёнок, считает в уме, говорят, быстрее Зица. А тот злится на него.

Профессор Зиц определённо злился. Он ходил между тремя рядами столов и внимательно следил за каждым движением кадет, размышляя между делом о своих подопечных.

«Июнь месяц, скоро закончится курс наук, весь корпус пишет переводной экзамен. Пыхтит отделение. На редкость глупые мальчишки подобрались нынче в первом приготовительном. Насилу добился, чтобы умножение с делением освоили. Вот сидит перепуганный Лендэ. Из благородного семейства молодой человек, а с арифметикой просто катастрофа. Даже порядок действий правильно расставить не может, путается. Но старается сильно и прилежен на классах, может, и выйдет толк, но со временем, не сразу. И что с дробями будет делать на втором году, непонятно. А Нортон всё вертится, он и сейчас вертится, подсказки ждёт, не умеет думать. Никто тебе, курносый быстроглазый Нортон, сегодня не подскажет. Главный подсказчик пересажен за самый последний стол к окну, а возле окна возвышается капрал Хокон. Нарочно выпросил строгого капрала для пущей важности и дисциплины. Все в корпусе знают, что с Хоконом шутки плохи. Вот Дагон и побледнел, уткнулся в листок с заданиями и возится за последним столом. Пыхти, Дагон, пыхти, одних готовых ответов господину профессору будет недостаточно. Все действия должны быть расписаны и грамотно оформлены, а ты этого ох как не любишь. Что примеры, с которыми плюхаются твои приятели. Ты всё в уме за десять минут посчитаешь, а может, за пять. Ты вот выпускную работу из приготовительного отделения сделай, потрудись немного. И придёшь на переэкзаменовку, я тебе обеспечу мыслительные процессы летом. Очень уж ты быстрый и бойкий, а математика правила любит. Что-то даже шепчешь? Шепчи, шепчи. Вот Стентон – молодец, размеренно работает, без спешки, усердно. Молодец, Стентон, будет толк из тебя, будет, ты тоже порядок любишь. Равияр, о господи! Вот ведь, кого бог мозгами обидел. Но вытащил Дагон своего дружка, помогал весь год, и, смотри-ка, пишет что-то. Но Равияр балбес редкостный, как такого в лейтенанты выпускать? Сам себя не может собрать, а будут у него подчинённые, и что? Хорошо, что это случится нескоро, глядишь, шебутной Равияр и поумнеет со временем. А ведь тоже из благородной фамилии и ещё какой! Шёл бы лучше в кавалерийский полк саблей махать, это ему значительно сподручнее. Зачем ему море? Как у умной красавицы Терезы Равияр и благородного герцога родился совершенно непутёвый сын? Гарус, сидящий за третьим столом строго посредине, моргает от нетерпения и даже вспотел, тоже ждёт подсказки. Нет-нет, голубчики, Дагон «идёт ко дну», и сегодня он вам ничего не подскажет. Стентон точно никому не поможет, не такая натура. Разве что Виту́с, тоже имеющий способности к математике, но этот сидит перед Дагоном, а рядом стоит капрал. А Дагон работу в стопку кладёт самый последний, бледный что-то. Жду, жду на переэкзаменовку. Не будешь вперёд всех выскакивать больше».

Зиц не спешил с проверкой, несколько дней перебирал работы приготовишек. Никто экзамен не завалил, даже бестолочь Равияр выполз на «оставляет желать лучшего», а Нортон всё же смог подумать и справился. Виту́с и Стентон ожидаемо получили свои «превосходно», Лендэ на удивление неплохо написал.