Наталья Горская – Кадет (страница 14)
Дан сделал комплимент по поводу пирожных и чая хозяйке и очень обрадовал мадам Зиц. Она расплылась в улыбке, её круглые щёки стали ещё круглее, на них появились ямочки, которые обычно бывают у маленьких детей. С таким вот совершенно детским выражением мадам Зиц исчезла из гостиной, а профессор указал рукой на шахматный столик.
Ах, какие у профессора были шахматы – костяные, тяжёлые, с золотистым ободком по низу каждой фигуры, даже в руки брать приятно. По яшмовой доске, которая сама по себе представляла произведение искусства, фигуры скользили бесшумно, благодаря подклеенным снизу замшевым кругляшкам.
– Ну-с, – задорно проговорил Зиц и потёр руки, – давайте посмотрим, что вы можете.
К девяти часам профессор завершил разгром юного противника и светился от сознания победы.
– Неплохо, Дагон! Очень недурно для человека, овладевающего шахматными премудростями лишь год с небольшим. Не расстраивайтесь из-за своего проигрыша.
– А я и не расстраиваюсь. – Кадет второго приготовительного отделения огорчённым не выглядел. Играть с кем-то всегда интереснее, чем самому с собой. – Спасибо, господин профессор.
Зиц совершенно по-стариковски засуетился и достал с полки средней толщины книгу.
– Вот, возьмите почитать, кадет. Это позволит вам продвинуться в игре.
Дан с восторгом прочёл на обложке: «Как играть в карты, шашки и шахматы» – и крайне довольный откланялся.
Едва он вернулся в казармы, его немедля окружили приятели и принялись выспрашивать, как Дан провёл время в логове врага.
– Мы в шахматы играли, меня угостили чаем и пирожным, – объяснил им Дан. – Книжку профессор дал почитать. Ничего особого.
– Пирожные он ел, – проворчал сердито Тим. Его снова засадили без увольнительных. У него-то как раз с профессором Зицем всё сложилось печально. Он никак не мог выбраться из проклятых «чрезвычайно плохо». – Тебе хорошо, ты дроби щёлкаешь как орехи, а нам вот дроби ни за что не сдать этому зануде. Весь экипаж пороть будут, а ты в это время в шахматы с Зицем играть станешь.
Дан вздохнул, он возился с этими проклятыми дробями и Равияром постоянно, к ним, бывало, подсаживался Артур Лендэ и слушал, что объяснял Дан своему рыжему приятелю. У Артура тоже в математике печально, но он делал так, как объяснял Дан, а вот Тим не хотел. В отличие от Тима, Артур был молчалив и строг, его хорошее воспитание так и выглядывало из всех складочек одежды. Из-за его излишней воспитанности и сдержанности ему ошибочно приписывали заносчивость и высокомерие. Но Артура это трогало мало, даже в весьма юном возрасте он был человеком рассудительным и самодостаточным. Он никогда никому не завидовал, не хвастал, никому замечаний не делал, никогда не жаловался, полагая, что во всём следить должен только сам за собою. Только с математикой у него никак не ладилось. Однажды он, немного тушуясь и испытывая неловкость, попросил Дагона о помощи. Тот ему не отказал, и Артур Лендэ с готовностью присоединился к парочке приятелей. Со стороны казалось, что он уравновешивает пронырливость и хитрость одного и неуёмный, буйный нрав другого. Хорошо, что Лендэ не вопил так, как это делал Равияр.
– Ты головой-то думай, – рассердился однажды Дан, раздосадованный невнимательностью Тима. – Что ж ты только орёшь ею и вертишь!
В конце концов Тимоти Равияр оказался-таки в караулке, оттуда вернулся совсем расстроенный и бесконечно потирал зад. А рубежная работа всё ближе, тучи сгущались над рыжей кудрявой головой. После обыкновенных дробей появились десятичные, и бестолковый Тим запутался окончательно. Дан даже в увольнение взял с собою учебник, чтобы позаниматься с Тимом, но дома того снова баловали, и все печали исчезли.
– Иди к чёрту, Дагон, со своей арифметикой, ты такой же зануда, как и твой Зиц. Иди лучше к нему… играть в шахматы.
Дан обиделся. Нет, ну в самом-то деле, ему, что ли, неуды лепили один за другим? Даже Радагаст понимал его объяснения, а Тим нет. Просто потому, что не хотел. Всегда ему весело. Дан сразу развернулся и, сославшись на неотложные дела, извинился, вежливо попрощался с его превосходительством и герцогиней Равияр. Он ушёл в Пригорье и весь выходной провёл в приятных делах: помогал Отто в саду, читал книжки, сбегал искупаться на Синий камень, так называли крошечный пляжик в самом Пригорье. Про Тима старался не думать. К чёрту так к чёрту!
Воскресным вечером Дан ни о чём не спрашивал ни у Тима, ни у весело болтавшего с ним Артура Лендэ. Сидел и читал себе книжку про шахматы, его снова обожгло одиночеством. Вот и письмо для Фреда в Тумаццу вернулось с пометкой: «Адресат не найден». Странно, как можно не найти принца? Наутро Тим виновато сопел и призывно смотрел, но Дан словно не замечал и на пробежку с ним вместе не встал. И во время вечерних классов Дан быстро выполнил задания и ушёл на берег к серым камням. Все в экипаже сообразили, что между закадычными друзьями случилась размолвка.
Беда грянула на следующий день, когда доведённый до белого каления тупостью Равияра, его нежеланием вдумчиво заниматься и бесконечным весельем, профессор Зиц отправился с докладом к адмиралу. А вечером в корпус прибыл губернатор. Уже от адмирала взбешённый старший Равияр стремительно прошёл в расположение и при всех взял непутёвого сына за ухо, повёл его к экипажу. Тим растерялся и побледнел.
– Тупица, марш домой, – не выдержал его высокопревосходительство. – Пока все учатся, ты только зубы скалишь, словно паяц в бродячем цирке. Ты забыл, какую фамилию носишь?!
Тима стало жалко, он испуганно молчал и готов был удариться в слёзы. Дан выскочил из расположения и помчался догонять их обоих.
– Господин губернатор, ваше высокопревосходительство! – закричал он. – Подождите! Мы позанимаемся, он всё поправит по арифметике! Пожалуйста, не забирайте его из корпуса.
Но герцог Равияр даже слышать ничего не желал.
– Мы позанимаемся. – Маленький Дагон решительно встал на пути у герцога и бесстрашно преградил дорогу рассерженному губернатору. – Мы позанимаемся. Не забирайте его, я обещаю, что он сдаст проклятые дроби, сдаст! Пожалуйста!
– Слушайте, Дагон, – воскликнул герцог, – как у вас с арифметикой?
– У меня отлично, но дело-то не во мне.
– Я тоже полагаю, что дело не в вас. Я этого тупицу дома велю выпороть. Если не хочет приобретать основы наук через голову, пусть вкладывает через…
– Не надо через… – продолжал спорить Дан, – не надо! Мы головой воспользуемся, мы разберёмся. Пожалуйста, дроби – это трудно!
Герцог немного успокоился.
– Ладно. Пусть остаётся, но, если работу не сдаст и за ум не возьмётся, я прикажу пороть вас обоих.
– Хорошо, – быстро согласился Дан. – Мы справимся, вот увидите. Обещаю!
Тим был подавлен и унижен. Ещё вчера всё казалось ему сущими пустяками. Он бездумно отмахнулся от друга и его настойчивых приставаний с этой чёртовой арифметикой. Дан, которым он так лихо пренебрёг, спас его от отцовского гнева. Защищал, рискуя собственной репутацией и даже шкурой. Они медленно брели в расположение под любопытными взглядами старших кадет. Занятное всё же было зрелище. Дан шагал впереди, Тим плёлся следом. Ему стыдно было даже смотреть на веселившихся от забавного зрелища однокашников.
– Ушко не болит? – смеялся Дик Стентон. – А попка? Нет? Ну так заболит. Непонятно, за что Дагон свой зад собрался подставлять. Дагон, тебя давно не пороли, ты по розгам заскучал?
– Заткнись, Дик, – огрызнулся Дан, – лучше заткнись.
Тон у него был нехороший, Дик заткнулся, чтобы не схлопотать от разозлённого Дагона. Все знали: если его взбесить, то лучше сразу уносить ноги. Одно что ростом маленький, а драться умеет ловко.
Тим смотрел на приятеля с благодарностью, раскаянием и преданностью.
– Только попробуй завтра на арифметике получить «плохо», – не меняя тона, предупредил Дан. – А теперь садись, задачник открывай и решай примеры на всей странице. Правило, если надо, я тебе ещё раз объясню. И ты Лендэ, садись и решай, что рот раскрыл.
Три часа до самого отбоя Тим и Артур кряхтели над ненавистными дробями, иногда что-то несмело спрашивая у Дагона. Тот, правда, уже не злился на приятелей и терпеливо исправлял их ошибки.
Наутро он посоветовал Тиму:
– Ты, Равияр, руку-то подними в начале класса, в самом начале примеры всегда лёгкие. Глядишь, у доски на «удовлетворяет» наотвечаешь.
– Ты что, я к доске, да ни за что… – в панике шептал Тим, его глаза снова округлились, веснушки на носу сбежались в тревожную линию, а рот приоткрылся в испуге.
– Ты трус? – в упор уже спросил Дан.
– Что ты, нет, конечно, я пойду, как ты мог подумать, – оправдывался Тим и на математике несмело поднял руку.
Зиц хитро сощурился, он догадался, кто дал бестолковому Равияру дельный совет. И Дан отправился под присмотр коридорного надзирателя с удивительной формулировкой: «Пойдите, Дагон, подышите свежим воздухом в коридоре минут десять». Он спокойно выбрался в коридор, за первым столом, за спиной у преподавателя подавал чёткие знаки Тимоти Равияру на предмет правильности решения Флик Нортон. Дан договорился с ним за пару румяных яблок, принесённых из увольнения. И все ушли на перерыв довольными: Равияр получил в кои-то веки «вполне хорошо», Дан десять минут болтался в коридоре на законных основаниях, а Флик разжился вкусными яблоками. А профессор Зиц никак не мог решить головоломку, как же хитрющий Дагон умудрился помочь приятелю.