Слышится всюду. Недаром
В мир я пришёл… Человек,
Пользуйся правильно даром
Жизни, что дан тебе был
Высшею силой у грани
Неба, вдохнувшего пыл
Творчества в сумерек длани.
Смертный, ты вправе решить,
Как тебе жить в мире этом.
Я не зову согрешить,
Плод надкусив, пред ответом
Чтобы предстать у черты
Сада Эдемского, «Грешник!»
Глас чтоб воскликнул, кусты
Где тянет в небо орешник.
Я не зову согрешить,
Я призываю покорно
Сделать свой выбор, решить,
Что для тебя иллюзорно,
Верит ли в Бога душа.
Коль веришь в Бога, то в чёрта
Тоже. Что, мысль хороша?
Радуют глаз натюрморта
Линии. Выпит до дна
Кубок у яблок корзины.
Света вплетает луна
Тусклую нить в паутины
Тонкий узор у стены,
На подоконник бросая
Отблеск лучей, что полны
Грустью, как осень босая.
Часть II
Вторая цифра шесть
Sannio! Histrio! (лат.) – Шут! Актер!
Записки путешественника
Раздался сатанинский смех.
Я отшатнулся. Отсвет бледный
Упал на плащ. «Несущий грех
Явился», – оглушил победный
Крик в полумраке облепих.
Седой старик взирал с балкона.
Я поклонился. Он затих
У тусклой грани небосклона,
Полуслепых глаз устремив
Горящий взор в глубины сада,
Где я стоял под сенью слив.
Заката пурпуром ограда
Пылала за моей спиной,
И ветки сонные клонили
Деревья к лужам. С Сатаной
Покуда встреч не отменили.
Я шляпу приподнял чуть-чуть.
Он губ бескровных очертанья
Кусал от злости. В сумрак путь
Я свой продолжил. До свиданья!
Дорожные эскизы
Дорога шла берегом моря,
И волны взирали в тоске,
Как вечер, исполненный горя,
Чертил силуэт на песке
Нечёткий фигуры угрюмой,
Что куталась в плащ у границ
Чертога небесного, думой
Печальной охвачена. Ниц
Клонились унылые тени,
И глазом циклопа взирал 
