Жёлтых листьев в полумрак аллей.
В приоткрытых окнах ветра слышится
Плач унылый в омуте небес.
С каждым вздохом всё свободней дышится
И всё легче пишется. Да, бес
Я, и что с того? С гримасой горестно
Отвернёшься, рукопись тотчас
Бросишь в урну, не прочтя? Не совестно
Осуждать неведомое? Час
Твой пробьёт – предстанет пред судилищем
Скорбный дух, исполненный греха…
Но не буду я пугать чистилищем…
До того прозрачна и тиха
Сада мгла, что быть распятым хочется,
Чтоб восстать из мёртвых, как Иисус,
И предстать пред девою-пророчицей,
В алых бликов кутаясь бурнус,
Магдалины взглядом награждённым быть
В полутьме, где сполохом закат
Под эгидой яблонь узкой тропки нить
Красит, роз вдыхая аромат.
Номер шестой пробует перо
Фонарь луны над ветками навис,
Холодным светом сумрак озаряя
Просторной залы, сполохом карниз
Чертя уныло, скорбный дух вверяя
Творца заботам в сонной тишине
В сени кустов шиповника багряных,
Что в молчаливой сада глубине
Алеют средь теней, тоскою пьяных.
Промозглый вечер за столом один
Встречаю вновь, и, как циклоп, лампада
Зелёным глазом летопись седин
Моих ведёт средь шума листопада.
Пусть не поэт, сил хватит передать
Теченье мыслей на клочке бумаги.
Своим пером могу я созидать
И прорицать, как прорицали маги,
И девы юной дивные черты
Навек запечатлеть в строке бегущей,
Словно художник оживлять цветы
Палитрой красок осени цветущей.
Сентиментальные наброски
Моё сердце немного щемило,
Луч лобзал тусклый контур песка,
Одиночество грустью томило,
Сонный блик трепетал у виска.
Гладь зеркальная вод отражала
Пламеневшую красками даль,
В ряби сполохов речка дрожала,
Хмурых туч созерцая вуаль.
Я приблизился к иве уныло,
Чуть касаясь копытом земли.
Сердце скорбное горестно ныло,
За холмом различая вдали
Силуэты крестов, что художник
Мрак мазками угрюмо писал.
Водрузив мольберт тьмы на треножник
Облаков, солнца диск угасал.
Очертания церкви в заката
Арабесках мой взор различал.
С плачем колокол духа как брата
У границы небесной встречал.
Последние листки дневника
Пошлый, поверхностный век — 
