Наталья Глушаева – Хранитель Баланса (страница 2)
– Осторожнее, мисс Гейл, – произнёс он тихо, наклоняясь ближе. – Загадки – мой профиль. И они редко заканчиваются хорошо для тех, кто пытается их разгадать.
Он протянул ладонь:
– Потанцуем?
Музыка сменилась. Скрипки зазвучали мягче, струнные инструменты словно подстроились под ритм их дыхания. Оркестр играл что-то старинное, почти забытое – мелодию, которая звучала как воспоминание о чём-то, чего никогда не было.
Он вёл её уверенно, безупречно, будто знал её тело лучше, чем она сама. Его ладонь на её талии была тёплой, но в этом тепле чувствовалась сила, способная сдвинуть горы.
– Вы не похожи на обычного мецената, – заметила она, пытаясь восстановить контроль над ситуацией.
– И вы не похожи на обычную журналистку, – ответил он, не сводя с неё глаз. – Слишком… открытый взгляд. Он видит глубже, чем следовало бы.
– Профессиональная привычка.
– Опасная привычка, – поправил он. Его ладонь сжала её талию чуть крепче – не болезненно, но ощутимо. – Вы можете увидеть то, чего не должны. И это изменит вас навсегда.
– Тогда, возможно, – она приподняла подбородок, – вы не должны были меня приглашать.
Он остановился. Прямо посреди танца. Несколько мгновений они стояли, замершие в центре вращающегося зала, не отрывая взгляда друг от друга.
– Наоборот, – сказал он так тихо, что она едва расслышала. – Именно поэтому и пригласил.
Он отпустил её руку – и в тот же миг все лампы в зале дрогнули.
Свет мигнул. Один раз. Два. Время словно споткнулось и застыло на долю секунды. Гости замерли, бокалы зависли в воздухе, музыка растянулась в низкий гул.
Нэтали моргнула – и мир вернулся в прежнее русло. Оркестр играл. Люди смеялись. Всё было как прежде.
Но теперь она чувствовала что-то другое. Что-то за спиной. Тёплое, древнее, бесконечное – как дыхание самой вселенной.
Омен стоял рядом, абсолютно спокойный, будто ничего не произошло.
– Простите, – произнёс он с лёгкой усмешкой. – Иногда пространство реагирует на присутствие хозяина.
– Хозяина? – переспросила она, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность.
Он чуть склонил голову, глядя на неё так, словно видел насквозь – не только тело, но и душу, и все её мысли, и даже те страхи, о которых она сама не знала.
– Скажем так, мисс Гейл, – произнёс он медленно, смакуя каждое слово, – я не совсем отсюда.
И в тот миг, глядя в его тёмные, бездонные глаза, она впервые поняла:
Это знакомство – не случайность.
Мир вокруг, каким бы привычным и надёжным он ни казался ещё час назад, только что сдвинулся с оси.
Глава 2
Взгляд за пределы дозволенного
Музыка за спиной звучала всё громче – струнные инструменты сплетались в безумный вальс, голоса гостей накатывали волнами, смех резал слух. Зал словно хотел удержать её, не отпустить, поглотить целиком.
Но дыхание Нэтали Гейл сбилось.
Сердце колотилось слишком быстро – как у человека, который внезапно оказался слишком близко к краю пропасти. Или к чему-то невозможному.
Она схватила бокал со стола, сделала глоток – вино оказалось слишком тёплым, слишком сладким, с привкусом чего-то пряного, почти медицинского. В горле запершило. Стены словно сдвинулись ближе. Хрустальная люстра, казалось, раскачивалась, хотя ветра в зале не было.
С трудом пробравшись сквозь толпу – мимо расшитых вечерних платьев, мимо пиджаков с золотыми запонками, мимо лиц, размытых шампанским и самодовольством – она вышла через высокие стеклянные двери на террасу.
Холодный вечерний ветер обрушился на неё мгновенно.
Резко, жёстко, как пощёчина. Остудил разгорячённые щёки, вырвал из лёгких застоявшийся воздух, взъерошил волосы. Нэтали сделала глубокий вдох – и ещё один, и ещё, жадно, как если бы поднялась из-под воды.
Город раскинулся под ней – живой, мерцающий, бесконечный. Мириады огней, как звёзды, упавшие на землю и не потухшие. Дороги вились светящимися артериями, небоскрёбы возносились в тёмное небо, пытаясь дотянуться до луны. Где-то внизу гудели машины, мигали светофоры, жила своя, параллельная жизнь – простая, понятная, человеческая.
А здесь, на высоте двадцатого этажа, мир казался игрушечным.
Она облокотилась на перила – холодный мрамор обжёг ладони – и закрыла глаза.
Но сердце всё равно билось слишком быстро.
Шум бала за дверью казался теперь далёким, как воспоминание о чужой жизни. Только дыхание ветра, холодное сияние звёзд и глухой стук её собственного сердца в ушах.
– Тяжело дышится?
Голос раздался за спиной – низкий, глубокий, словно откуда-то из-под поверхности времени.
Нэтали вздрогнула всем телом, рефлекторно, и резко обернулась.
Он стоял в нескольких шагах, возле колонны.
Высокий, почти сливающийся с тенью, отбрасываемой ночью. Платиновые волосы ловили свет луны и превращали его в жидкое серебро. Руки сложены за спиной – поза спокойная, расслабленная, но от неё исходила такая мощь, что воздух вокруг словно сгустился.
А глаза… они были чернее самой ночи, но отражали звёзды.
– Простите, – выдохнула она, прижав ладонь к груди, чувствуя, как сердце пытается вырваться наружу. – Я не знала, что здесь кто-то есть.
– Терраса открыта для всех, – ответил он мягко, делая шаг из тени в лунный свет.
Теперь она видела его лицо полностью. Точёные черты, словно вырезанные из белого мрамора неведомым скульптором эпохи Возрождения. Губы, которые почти не улыбались. И эти глаза – бездонные, всевидящие, пугающие своей глубиной.
– Но обычно, – продолжил он, – сюда выходят, когда не хватает воздуха. Или, когда нужно сбежать.
Она нервно усмехнулась, отводя взгляд.
– А вы откуда знаете?
– Я слишком долго живу среди тех, кто задыхается в собственных мыслях.
Он сделал ещё шаг ближе.
Его движение было плавным, как у воды – без резкости, без лишнего звука, без усилия. Просто перетёк из одной точки пространства в другую. И вместе с ним изменилось всё.
Нэтали почувствовала, как атмосфера вокруг неё сжалась. Воздух стал плотнее – не душным, но… присутствующим, осязаемым, словно превратился в невидимую ткань. Звуки зала за дверью стали глуше, приглушённее, будто кто-то повернул регулятор громкости. Даже ветер стих.
Мир сузился до них двоих.
– Давление, – произнёс он, заметив её растерянность. В его голосе прозвучало нечто похожее на извинение. – Простите. Иногда присутствие влияет на пространство.