Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 42)

Иларий вздрогнул. Слова Драппа неприятно резанули не только его слух, но и самолюбие, и веру, и холодом недовольства прошлись по сердцу.

– Ну тогда я… – пробормотал он, – совершенно ничего не понимаю…

– Поработайте с нами! – вместо объяснений в который раз предложил Драпп.

Но Иларий оставался непреклонен. Когда-то, еще в юности, учитель рисования, оценивая работы всех своих учеников, остановил свой взгляд именно на его шедевре. Приятный осенний пленэр принес свои плоды. Иларий прибывал на седьмом небе от признания таким авторитетом живописи своей исключительности.

– Ваша работа сильно отличается от остальных, – серьезно произнес наставник. – Вы делаете все совершенно по-своему. Так, как не принято… Но при этом добиваетесь прекрасного результата.

С тех пор всегда, когда Иларий сталкивался с нестандартностью и одиночеством своего метода или мнения, он вспоминал слова учителя рисования и не отступал, что действительно приносило довольно неплохие плоды. Вот и на этот раз он решил не сдаваться, но продолжать действовать самостоятельно. Конечно, он примет к сведению полученную сейчас от Драппа информацию и возможно даже одолжит у них на время некоторые научные труды, но работать он предпочитает в одиночестве.

– Ну и зачем же вам этот гибрид? – уйдя от ответа, поинтересовался он.

– А об этом мне лучше бы спросить у вас, коллега! – задорно заметил Юрий Иванович и Иларий осторожно потрогал вещество. Руку он отдернул тут же. Было ощущение, что коснулся чужого, теплого и почему-то страдающего, тела.

– У меня? – растерявшись от неприятного ощущения, не понял он вопроса.

– Регина, будьте добры, проводите господина в кинозал и дайте посмотреть фильм о любимой нами всеми Геотии. по-моему, пришло время ему узнать подробней о том, чем мы все здесь занимаемся.

Регина снова расширила глаза до предела и сурово глянула на Илария.

– Идемте! – неохотно бросила она, поманив его за собой.

Когда они вошли в полутемное помещение с большим экраном, Иларий взял Регину за локоть и повернул к себе.

Она растерянно заморгала, глядя на него снизу вверх.

– Кто такая Руфь?! – тихо пробормотал он.

– Не знаю… – Регина попыталась высвободить руку, но безуспешно. – Здесь нет женщины с таким именем.

– Это программа-проводник?

– Программа—проводник?! – Регина была явно в замешательстве. – Я впервые о таком слышу.

– Мне так сказали… – шепотом пояснил Иларий, продолжая сжимать ее руку. – Со мной была женщина, назвалась Руфь. Мне сказали, что это была программа.

Он смотрел на Регину вопросительно и с нетерпением. Она снова попыталась высвободить руку.

– Отпустите… – тихо попросила она. – Внимание привлекаете. Дайте мне сделать свое дело.

Он неуверенно ослабил пальцы, и Регина направилась к пульту.

– Эта женщина вас обманула! – негромко продолжала она говорить. – Назвала выдуманное имя. Опишите ее.

– Серые глаза, волосы густые, каштановые, в пучок собраны. Никаких особых примет… Плащ! На ней был черный плащ. Так странно… Как из другого века.

Регина обернулась и изумленно приподняла короткую бровь. На экране замелькали кадры безжизненной Земли, сильного ветра, разрушенных зданий.

– Это на плащ Каина похоже, – шепнула она, проходя мимо Илария. – Будьте осторожны.

Он снова схватил ее за руку.

– Она опасна?!

– Возможно…

– Что за плащ?! – нетерпеливо вопрошал Иларий, глядя по сторонам.

– Скрывает от слежки. Вот и судите сами, кто она такая.

Регина высвободила-таки руку и, быстрой, утиной походкой с боку на бок поспешила к выходу.

– Но вы ее здесь видели?! – плюнув на осторожность, крикнул Иларий.

В ответ Регина лишь испуганно на него покосилась.

Когда она ушла, Иларий красноречиво замахал руками, словно высказывая что-то невидимому противнику, и опустился в одно из кресел. На экране шло повествование об отвратительных монстрах, выживших после катастрофы, ставших такими вследствие приспособления к непригодной для жизни окружающей среде.

Мало кто выжил в таких условиях. Умирали в мучениях, оставшиеся ушли под землю. Изменили систему питания, и, как следствие – укоротили жизнь. Едва доживали до двадцати лет. Те, кто доживал, путешествовали под землей в поисках подземных баз, больниц, фабрик. И находили. На поиски уходили годы. Тяжелейшие годы их короткой жизни. Но оно того стоило. Человечество выстроило под землей столько коммуникаций, что хватило бы на век. В итоге они получили необходимое питание, лекарства, аппаратуру для работы. Находили выживших, порой, целые колонии. Без мутаций, но больных и вымирающих. Таких обычно брали в плен: для генетических экспериментов, на органы и на еду. Продолжение рода с ними не получалось.

Жизнь брала свое: дети геотов рождались более крепкие, но видоизмененные. Приспосабливались к новой жизни легче своих родителей, обживали земные полости, строили жилища, водоснабжение, фермы. Из мяса была только птица, грызуны и рептилии. В заброшенной лаборатории под Москвой, Дели и Лондоном обнаружили растущие органы и множество теоретического материала. Научились создавать искусственную человечину и свинину и этим пополняли свой убогий рацион. Солнца явно не хватало. При искусственном солнце урожай получался бедный, ущербный, молочных продуктов почему-то не было вовсе. Приходилось скрещивать себя с найденным материалом свиней, ящериц и крыс, дабы выживать под землей и хорошо усваивать плохую пищу. Генетическое сходство, как оказалось, принесло хорошие результаты.

ДНК встряхнули по полной… Диктор, озвучивающий фильм, так и сказал. Встряска ДНК привела к активации считавшихся мусором генов. Кровь изменилась полностью, мозг и сердце получили новую комбинацию микроэлементов, создающих невиданные доселе импульсы и неожиданное раскрытие зрительных каналов.

Новое племя людей получило нелегальный доступ к такой системе данных, что выжить стало не вопросом. Плоть Земли, ее недра, минералы и ее удушающий воздух стали родиной нового посткатастрофного человечества. Первое время воздух и свет даже нарушали работу их необычного, ставшего теперь незаменимым, источника внутренней силы. На поверхности становилось дурно, уходила энергия. Только кровь с большим содержанием железа и известь возвращали их в норму.

Сами себя они называли геотами. Детьми земных недр. И многие годы ушли на то, чтобы снова адаптироваться к жизни на поверхности, приспособить архитектуру под себя, воссоздать флору и фауну.

"Плащ Каина…" – не выходило из головы у Илария, несмотря на навязчивый голос диктора. – "Кто же ты такая, Руфь?"

Голос же весьма механически продолжал рассказывать о встрече охринцев с геотами и страстно поглотившей последних идее временных тоннелей. Иларий не удержался и подошел к пульту. Рядом с ним ярко светился список фильмов.

"Эмилия", "Ктах", "Таракан", "Мэо", "Сутех". Иларий попытался сдвинуть список, и он открылся дальше. "Ника", "Мэо", "Алена", "Бизон", "Морозов", "Вий".

– Вий?! – изумленно воскликнул Иларий, увидев название произведения одного из своих любимых писателей.

Он задумался на пару секунд и ткнул в коротенькое слово пальцем. Звук на экране оборвался, и через несколько мгновений тишины зазвучала мрачная, мистическая музыка. Женский голос начал рассказ о школе для агентов, которых Охра вербует в разных частотах и обучает.

– В академиях мы готовим сотрудников, исправляющих ошибки и накладки основной работы, – продолжал голос, и на экране появилось похожее на недавно виденное им здание.

– Что?! – с возмущением отреагировал на картинку Иларий. – При чем здесь это?! И в Арктике, и в Охре… На электростанции похоже. Генераторы энергии, что ли?

– Аккумуляторы, – пронеслось по залу, и Иларий чуть не подпрыгнул от неожиданности.

К нему не спеша направлялся Загорский.

– Простите, – тут же потеряв уверенность, пробормотал Иларий, спешно поправив воротник своей старенькой коричневой рубашки. – Заинтересовало название фильма… Почему "Вий"?

– Да брось ты эти церемонии! – сохраняя спокойствие, улыбнуться Гаврила Павлович. – Мы все же родственники. Ты потомок мой. Ты дорог мне, а ты… так официально… Присядь. – Загорский разместился в соседнем кресле и внимательно посмотрел на экран. – Ты, как всегда, мыслишь неожиданно верно. Любое высокое здание собирает энергию и отдает ее в определенном направлении.

– Кем определенном?

– Опять мыслишь верно! – Загорский с удивлением посмотрел на Илария. – Но… пока ты не можешь быть посвящён во все вопросы, пойми ты это, наконец! И вот этот фильм я бы тебе не позволил смотреть. – Загорский поправил очки и направился к пульту.

– Кто такой вий? – повторил вопрос Иларий и главный остановился. – И… при чем здесь энергия, эти электростанции? Это что – маскировка такая? Или…

– Или? – Загорский сурово посмотрел на Илария.

– Или сумасшедший дом?

Гаврила Павлович добродушно рассмеялся, показав внуку ряд исключительно белых и ровных зубов.

– Ах, Иларий, Иларий… Ты же уже знаком с точными науками. Хоть и самоучно, но достойно. Юный этот сотрудник, – Загорский повернулся и указал рукой на экран, как раз когда русоволосый мальчик лет двенадцати, держа в руках рукоятку похожего на меч оружия, с завязанными темной тканью глазами, резал что-то перед собой, – способен видеть в разных частотах. Ну, о частотах говорить тебе не буду… Ты умный человек, – Гаврила Павлович как-то небрежно махнул рукой и снова направился к пульту. – Должен понимать, что все это проще некуда и никакой мистификации. Мир многополярен, пространство вокруг порой штормит и зашкаливает не от ведьм и колдунов, а от его электрических и квантовых помех.