Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 44)

– От вас? А вы разве не в Оптиной?

– Мы древнее, – Загорский улыбнулся Иларию так, словно тому три года. – Из лифта прямо на улицу. В зарослях жасмина увидишь большой деревянный дом с крыльцом. Там ты найдешь Тамару.

Глава 25. Тамара

Дневники Илария Бурмистрова, тетрадь 4 (paraphrasis)

Такого сильного цветения жасмина Иларий не видел еще никогда. Он остановился посреди большого монастырского двора, не зная, куда идти – к дому, чья красная крыша виднелась над кронами акаций или посмотреть для начала монастырь?

– Кого ищешь, любезный? – обратился к нему проходящий мимо седовласый монах.

как-то странно все это – монахи и лифт в Охру. Иларий бегло обернулся, но здания с аквариумным входом, из которого только что вышел, не обнаружил. Словно его и не было. Интересно, а как же ему возвращаться?

– Тамару я ищу! – мгновение поколебавшись, растерянно пробормотал он и с тревогой посмотрел в глубоко посаженные, темные глаза старика. – Здание здесь было… со стеклянным входом… Только что…

– Вон там Тамара живет! – радостно отреагировав на услышанное имя, указал монах в сторону терема, очень похожего на тот, что видел когда-то в лесу, только размером побольше.

Злясь на постоянные охринские фокусы и устав не получать ответы, Иларий отстранённо побрел через двор. И лишь только ветви жасмина стали расступаться, он отчетливо увидел, как с крыльца терема сбежала она… – Руфь. Иларий, не раздумывая, бросился за ней. Но вот фасад дома открылся полностью, и его настигло разочарование. Она снова исчезла. Он обежал дом со всех сторон, но тщетно. Неужто же подобное могло показаться?

Выругавшись про себя, Иларий поднялся на крыльцо и робко постучал в дверь. На крыльце валялись обычные детские игрушки. Медведь с розовым бантом, крошечный грузовик, юла и кубики с буквами. Послышались шаги и дверь отворилась. Красивая, крепкого телосложения женщина лет сорока слегка рассеянно, но добродушно улыбнулась гостю.

– Добрый день! – поприветствовал он хозяйку. – Я Иларий, отец Славы. Меня к вам направил Гаврила Павлович.

– А, да, да, конечно. Меня предупредили! – женщина засмеялась и пригласила гостя в дом. Платье на ней было золотисто-коричневое. Почти такое же по цветовой гамме, что и на Руфь. Что-то было в них общее. Какой-то внутренний свет.

Обстановка дома говорила скорее о достатке хозяев. Если только Иларий мог понимать что-либо в интерьере и возможностях того времени, в котором находился.

"Надо же…" – размышлял он, скользя взглядом по непонятным предметам и странной мебели. – "Я в обычном жилище далекого будущего… Как чисто, светло… Совсем не хуже, чем в нашем с Еленой прежнем доме".

Тамара сразу пригласила Илария за стол, накрытый к чаю. Почти прозрачные фарфоровые чашечки, просвеченные солнечным светом из окна, конфеты в стеклянной вазе, сухофрукты, цукаты и шоколад. В комнате носился аромат трав.

– Я сейчас, – снова улыбнулась Тамара. – А вы располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

Иларий огляделся. Было много фотографий Славы. На стенах, на полках, даже на окне. Откуда-то доносилась тихая, приятная музыка, на подоконнике пышным огнем цвела герань, на диване, свернувшись клубочком, спала сиамской породы кошка. Маленькая, с милой, точеной мордочкой. Она внимательно посмотрела на Илария чуть косоватыми, голубыми глазами и, довольно замурчав, продолжила свой бесконечный кошачий сон.

Тамара вернулась с квадратным блюдом, на котором коричневым золотом сдобы благоухала толстая, румяная кулебяка, нарезанная с одного края на дымящиеся еще слоистые ломти.

– О, зачем же столько беспокойства?! – почувствовав себя неловко, заметил Иларий.

– Ну что вы? – рассмеялась Тамара, откладывая на голубую тарелочку подтекший соком кусок. – Я же говорю – меня предупредили. Да и я все равно готовила. Никаких хлопот. Просто чай на травах заварила и все. Кулебяка с капустой. Славик не любит с мясом!

– Благодарю, – придвинув к себе блюдце, смутился Иларий. – как-то все странно… Вы простите меня…

– За что? – растерялась Тамара и удивленно посмотрела на гостя.

– Ну, что вот так вот ворвался… Наверное хлопотно вам от всего этого. Но сына мне не отдают!

Он произнес последние слова так, словно оправдывался перед этой красивой, заботливой женщиной, заменившей его мальчику мать.

– Не надо об этом! – мягко приказала она. – Я в курсе всего. Я охринка и выполняю свою работу. Вот и все.

– Ах, то есть…

– Я в курсе, – снова повторила она, заглянув ему в самую синь глаз. – У Славы ваш лоб и брови! – Тамара улыбнулась и налила Иларию горячего, золотисто-зеленоватого чая. В нос тут же пробрался запах чебурка и родины. Стало легко и радостно. – И взгляд иногда такой же – красивый и упрямый!

– А мне показалось, что он на мать похож, – тихо пробормотал Иларий и, отломив вилкой кусочек кулебяки, жадно сунул его в рот. Очень уж заманчиво она пахла. Вкус оказался потрясающий. Сочная, приправленная начинка, чуть упругая капуста и хрустящая нижняя корочка. – Очень вкусно! Вы отлично ладите с тестом! У меня так не получается.

– Спасибо! – кокетливо поблагодарила Тамара и рассмеялась. – А вы любите печь?

– Теперь приходится. Мы с Мишей остались одни. Мама его погибла в пожаре…

– Простите, я этого не знала. Но мне приятно, что вы у нас дома! Мне всегда хотелось видеть его отца.

– А мать?

– Я видела ее, – как ни в чем не бывало, ответила Тамара, отпив чая.

– Как видели?! – замер Иларий и отложил нож и вилку на тарелку. – Когда?!

– Как только родился мальчик. Она рожала в Охре.

– А потом?!

– Не знаю… С ней общались другие, более посвящённые в ситуацию. Проще было сказать ей, что малыш умер, но нанести такую травму… Многие оказались против и я в том числе. Ей все сказали, как есть.

– А она? – Илария почему-то испугал этот факт.

– Не поверила, конечно же. Плакала все время, звала вас. Она две недели была в горячке.

– А как же ваши непревзойденные доктора? Неужто они не смогли ей помочь?

– Ну, если бы не они, супруга ваша могла умереть. У нее серьезные проблемы с сердцем. Вы знали?

– Она никогда не жаловалась. – Иларий обреченно смотрел в тарелку. Горячка, о которой рассказала Тамара, видимо передалась и ему. Его накрыл такой жар, что стало нехорошо. Он расстегнул две верхних пуговицы на рубашке и небрежно обмахнулся салфеткой. – Где она сейчас? – дрожащим голосом спросил он.

Тамара смотрела на него внимательно и долго, словно изучала. Но в ответ лишь отрицательно покачала головой. Между ними повисла длинная, неуместная пауза.

– А вы знаете, я испытала к ней большую симпатию… – первой нарушила тишину Тамара и в глазах ее блеснули слезы. Хотя, может ему это только показалось… – Легче вспомнить тех, кто не проникся ее болью. Но ситуация… обстоятельства… требовали иных действий. Она пробыла в Охре почти месяц.

– Бедная моя Лена… – Было видно, как с сердечной болью борется мужское эго Илария. На лбу выступили капельки пота, щеки пылали, глаза горели.

Тамара поднялась и приоткрыла окно. Теплый воздух всколыхнул цветы на подоконнике и дивные серебристые висюльки у окна, которые тут же мелодично зазвенели.

Иларий подошел ближе, чтобы лучше их рассмотреть, и совершенно неожиданно заметил небольшой портрет Петра Первого, помещенный между окном и стеной.

– О! – живо отреагировал он, резко переменив тему. – И у вас Петр. Это, кстати, он или же Ярослав Африка?

Тамара взглянула на него с тревогой, но тут же рассеянно улыбнулась.

– Я полагаю, что это он сам, так как период довольно ранний. Кажется, тогда у него еще не было двойника.

– Вы тоже знаете про двойника? – Иларий оживился и рассмеялся. – Один необычный человек сказал мне, что в трюке с двойниками кроется и ответ на вопрос о моей судьбе.

– Какая глупость! – Тамара насмешливо хмыкнула и часто заморгала, словно пытаясь что-то вспомнить. – Боюсь, он ввел вас в заблуждение. А что, конкретно, он вам сказал?

– Я спросил, зачем геоты охотятся за мной, если моя кровь испорчена, в то время, когда в мире живут чистокровные потомки нашего рода?

– И он сказал…

– Что ответ кроется в двойниках…

– Вы, Иларий самый что ни на есть чистокровный. В отличие от Славика. И родились вы в другом времени.

– Да, в 1874 году.

– Нет! – Тамара снова рассмеялась. – Это случилось за сто тысяч лет до 1874 года. Примерно. А точно, по календарю государства, в котором вы рождены – это тридцать четвертого лади шестидесятого круга первого человечества.

Иларий сейчас смотрел на Тамару так, словно пытался отыскать в ней признаки помешательства.

– Зачем… вы все это…

– Зачем сказала? – Тамара мягко улыбнулась и посмотрела в окно. Закат красиво и огненно обрисовал ее изящный профиль. Свет из окна лился такой, как когда-то, в степях, когда далекие предки человечества обживали землю. Откуда он это знал? Ниоткуда. Просто почувствовал. – Вина правды, видимо, выпила. Это она меня угостила. Пустое! Сейчас пройдет! Считайте, что я пошутила.

– Ну… я так и подумал…

– Вы же хотите спросить еще о чем-то… – нарушив его разрастающееся удивление, осторожно произнесла она, глядя на шелестящую своими длинными цветастыми гроздьями молоденькую акацию.

– И не один раз, – тут же отозвался Иларий.

– Спрашивайте. Здесь никто не слышит.