Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 41)

– Ну, что ж! – Драпп с энтузиазмом кивнул Иларию. – Идемте работать!

– А я могу побеспокоить вас вопросом? – Иларий нерешительно, но сурово обратился к Бергольцу. – Как там мой Миша?

– Я сейчас как раз направляюсь туда, – радостно заявил профессор. – Да вы не переживайте так. Миша в хороших добрых руках. Мы заинтересованы не меньше вашего в благополучии ваших детей.

– Я хотел бы покинуть это место раньше, чем через пять дней. Понимаете?

Иларий смотрел на Бергольца как отруганный щенок. Он не лукавил, но и не был заинтересован, как хотелось бы профессору, что очень того разочаровало.

– Идите работать, дорогой мой друг, – тихо произнес он. – Ну, или хотя бы поприсутствуйте, если не настроены сотрудничать.

Речь его на этот раз была пропитана не то тоской, не то обидой. Иларий совсем не хотел огорчать так называемых покровителей, но душа его нестерпимо рвалась домой. Может потому, что больше всего хотелось забрать Мишу и увезти куда—нибудь подальше. А еще лучше – в их маленький, неказистый домик, где шел сейчас весенний, теплый дождь, и случайные птицы радостно клевали на крыльце оставленную для них кашу, запомнив щедрость здешних хозяев и щебеча о чем-то своем, – так и оставшемся тайной для пронырливых людей.

Глава 24. Про мэнерик и геотов

Дневники Илария Бурмистрова, тетрадь 4 (paraphrasis)

Драпп усадил Илария за большой монитор и показал, как им пользоваться. Он дал ему изучать материалы исследований и разработок по одному арктическому проекту. Перед Иларием открылись прекрасные виды голубых льдов в лучах первого солнца и дрейфующих кораблей, жилища эскимосов и пляски их шаманов.

Он хотел было отказаться от предложенного ему материала, но мистическое его начало незаметно затянуло в свое подробное и красноречивое содержание. Тема эта ему интересна, она напоминала об исследованиях Барченко16 и всегда казалась Иларию намеренно демонизированной. Хотя, исходя из читаемых им сейчас документов, реальность пугала больше, чем слухи.

У Илария мороз пробежал по спине, когда он понял всю суть происходящего в вечной мерзлоте. Демоны, духи, жуть обрядов и сказочные чудовища, смертельный ужас колдовства… Все это сводилось к одному, еще более зловещему кошмару: циничным, сверхмасштабным, высокотехнологичным экспериментам.

Иларий так увлекся чужими дневниковыми записями, что забыл на время, где находится. А в воображении с первых строк возникли яркие картины, словно он сам стал свидетелем описанных событий.

Писала женщина – англичанка, этнограф, случайно соприкоснувшаяся с увлекательной загадкой севера – меряченьем17.

"Плотно укутавшись в оленью шубу, я вышла наружу – к собакам. Меня весьма беспокоило то, что они беспрерывно скулят. Мои эскимосы не проявляли такого сострадания к животным, так как жизнь их была суровой, а в условиях невыносимого холода и минимума пропитания приходилось с детства выбирать: убить или умереть. У одной собаки оказалась сильно ранена задняя лапа. Но испугало меня то, что она почти вмерзла в образовавшуюся вокруг корку из снега и крови.

Горячая вода в жилище была всегда, и, позвав Явика – десятилетнего мальчика из приютившей меня на время исследований семьи, я попыталась помочь собаке. Освободив ее ногу, я на руках отнесла животное в ярангу и передала мальчику. Сам он выходить не хотел. Сегодня никто не хотел выходить. И причиной тому стало северное сияние.

Я попросила мальчика заняться собакой и ни в коем случае не выпускать ее, игнорируя его усмешки, сама же направилась в сторону небесного свечения. Что повлекло меня туда – я не знаю. Все время казалось, что смогу увидеть его ближе.

Из соседних юрт не выходил никто. Что удивительно. Такое прекрасное явление. Но объяснение их страху я знала. Всему причиной был такой древний феномен, как мэнерик18. Это болезнь здешних мест, унесшая много жизней в свое сияющее нутро. Быть может, я излишне поэтична сейчас, но другими словами описать суть их рассказов я не могу. Люди просто уходили в сторону всполохов, как околдованные и многие не вернулись. Иногда, во время лета, трупы некоторых из них открывались из-под сошедшего снега, но трупы эти были редким явлением. Вследствие чего исчезновение людей пугало, как пугало и предшествующее ему северное сияние.

Я прошла несколько метров и практически вышла из деревни, когда поняла, что не помню, как шла. Обернувшись, я увидела оставшиеся за спиной, мягко освещенные голубоватым светом купола и крыши жилищ. Но как это случилось? Мне казалось, я не дошла и до соседнего шалаша. Неужели я так далеко забрела? Что-то неведомое, определенно, влияло на мое сознание, и с этим необходимо бороться или же вернуться назад. Неожиданный провал в памяти напугал меня, но дух исследователя не дал опомниться и возвратиться. Вопреки благоразумию, я двинулась дальше, изо всех сил пытаясь контролировать каждый свой шаг, и, кажется, мне это удавалось. От полного отключения мыслительного процесса отвлекали разные считалочки и куплеты песен, которые я постоянно прокручивала в голове.

Другим моим врагом был холод. Я понимала, что если забудусь и безвольно уйду далеко, то могу просто замерзнуть. Вскоре мне показалось, что свет в небе стал интенсивнее. Он переливчато вытанцовывал свой танец мертвых, как часто называли его местные жители и пугающе потрескивал, что делало честь его создателям. Даже я, со своим гуманитарным образованием, тут же объясняла это его электрической составляющей.

Когда последние жилые точки деревни исчезли из поля моей видимости, я остановилась и отругала себя за порыв. Вероятно, все сказки о меряченье – это всего лишь сказки. И уж абсолютно точно они никак не связаны с северным сиянием.

Небо висело так низко, что до всполохов, казалось, можно допрыгнуть. Руки мои совсем окоченели, но никаких влияний сияния я на себе не ощутила, а потому решила уже вернуться, когда, на несколько секунд обернувшись назад и снова повернувшись, увидела то, чего почему-то не заметила сразу. Справа от меня, метрах в трехстах, наверное, стояло серое, поблескивающее металлом, строение. Но откуда? Ведь только что ничего, кроме снежной равнины, здесь не было".

Иларий прервал чтение и усмехнулся.

Юрий Иванович склонился над темно-красным куском биоматериала непонятного происхождения, тыкая в него тонким, как ниточка, лучом. Из куска что-то потекло. Что-то бурое…

– Что же вас так насмешило? – заметив реакцию Илария, спросил он.

– Вы придаете значение этим сомнительным сведениям? Кто она такая? И почему ее дневник вы дали читать мне?

– Потому что то, что она увидела – это наша станция по генерации сияния и позывных кодов, раздражающих некоторые участки мозга.

– Станция? То есть… вы хотите сказать, что северное сияние имеет искусственную природу?

– Что же здесь удивительного? – усмехнулся Драпп, капнув бурую жидкость на круглое предметное стекло. – Практически все вокруг имеет искусственное происхождение.

– И что… этот ее дневник… Увидел свет?

– О, да! Это обязательно! И уничтожить все публикации мы были вправе лишь после ее смерти.

– Но почему?

– Ну а какой смысл делать это прежде? Она может написать еще… К тому же, это подозрительно.

– Но… – попытался воспротивиться Иларий.

– Почему просто не убрали ее? Не имеем права! Мы же не геоты!

Драпп мягко, но цинично рассмеялся, а Илария передернуло от этого смеха, и он сердито поморщился.

– А воздействовать на сознание людей при помощи каких-то там кодов, значит, имеете право? Странно же вы рассуждаете…

– Не хотите продолжить чтение?

– Не интересно! – резко ответил Иларий и Регина испуганно оторвалась от окуляра. – Я против таких методов!

– Но не вы ли мечтаете о добровольце, который согласится принять участие в вашем эксперименте с частицами?

Иларий снова поморщился.

– Я никому об этом не говорил.

– Еще скажете. Мы ведь ваш дневник тоже читаем. Или забыли? – Его слова достигли цели, и если он хотел огорчить Илария, то у него это получилось. – Не хотите все же поучаствовать в эксперименте? Или продолжите чтение?

– А что же это за вещество у вас? – без особого интереса, раздраженный и затосковавший, Иларий кивнул на красноватую, кажущуюся влажной глыбу.

– Обычное золото, – небрежно бросил Юрий Иванович, – которое мы пытаемся оживить.

– Что же вы с ним такое сделали? – Иларий подошел ближе и наклонился над глыбой. – На золото это не похоже совершенно…

– Дополнили его человеческой ДНК.

Иларий и Драпп столкнулись взглядами. Драпп был дерзок, Иларий испуган.

Долго и упорно они продолжали смотреть друг другу в глаза, словно вели мысленный поединок. Регина застыла в ожидании ссоры, монитор ровно гудел, откуда-то доносился задорный смех Елены.

– А ничего у вас не получится! – как приговор произнес Иларий и правый глаз Драппа нервно дернулся.

– Скажите пожалуйста… Это почему?

– Разве у него присутствует кровообращение?

– Ну, как видите…

– На мой взгляд, вот эта вот жидкость – продукт гниения, а не жизни.

– Да… – с сожалением протянул Драпп, – знаний вам явно не хватает. Вы совершенно ничего не знаете о сердечных клетках и их свойстве.

Иларий виновато опустил глаза и пожал плечами.

– Совершенно ничего… – согласился он. – Я больше занят другой областью.

– Ваша ошибка в том, – громко заявил Юрий Иванович, – что вы поместили человека исключительно в голову!