Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 28)
– Но погиб наш сотрудник, – Сергей Сергеевич укоризненно покачал головой. – И Брагин обвиняет вас…
– Ваш сотрудник?! – Не выдержал Иларий и вспылил. – Вот так поворот! Что же это ваш сотрудник делал всю ночь в пьянствующей компании? И врет ваш Брагин! Врет! Только вот не пойму – зачем?!
– Идите, допрос окончен! – неожиданно заявил Сергей Сергеевич, медленно моргнув и пожевав что-то во рту. – Идите, идите…
– Что – уже разобрались? – испуганно отреагировал Иларий на такой неожиданный поворот.
– Разберемся. Мы вызовем вас еще, если возникнут вопросы. Только уже в Тоболенец. Ждите-с! – Громко предупредил он и протянул Иларию его паспорт.
Радуясь в душе окончанию этой тяготящей его беседы, Иларий поспешил к сыну, минуя дом матери Насти и Варвары, в котором теперь находились ее с Терентием дети. Больше с этой семьей он не хотел иметь ничего общего. У него есть любимое дело и маленький Мишка. И уж как-нибудь он переживет эту трагедию. Вот только голос Сергея Сергеевича все время звучал в голове. Знакомый-знакомый голос, знакомое-знакомое лицо…
И уже ночью, как от толчка, проснулся он от озарившего его воспоминания. За день до пожара, в тот вечер, когда открыли для него новый подвал, перед ужином, словно потянуло его на крыльцо выйти, воздуха свежего вдохнуть – весеннего, чуть сыроватого. Ну и до сарая решил заодно дойти – прикрыть его, а то мало ли… Взял свечу и на улицу, а тут шорох за домом странный. Иларий затаился, распознав в вечерней тишине осторожные шаги и тяжелое дыхание. Как будто бежал кто долго и отдышаться не мог, а потом как-то сразу взял и предстал перед ним чёрной, тревожной тенью.
– Вы кто?! – воскликнул Иларий, осветив темноту, и увидел невысокого лысеющего брюнета в непривычной на вид, тёмной одежде.
"Да!" – облегченно вздохнул Иларий. – "Это он. Сергей Сергеевич! Как же я мог забыть? Ведь недавно было… И что же это он в моем огороде делал? И почему сказал, что из Охры? И шел он от сарая. А что, если знает о подвале? А что, если он действительно оттуда? Сколько же погани вокруг развелось! Шакала от волка не отличить!"
Глава 16. То самое Чичерино
Слухи, воспоминания, домыслы, допросы… Дневниковые записи Илария теперь не со мной, а потому писать приходится по памяти. Но делать нечего…
Одно лишь бесконечно радует меня – мое новое имя и новый дом! Вот уже год, как судьба толкнула меня в чужое время, спасая от смерти, а быть может коварно уводя от поисков, в которых конкурентов легион и лишь один из них движется по верному пути. Отложенное задание отчего-то не даёт мне покоя, но помочь выбраться в Охру теперь может только Безухов. Нет, у меня конечно был сосуд с акашей14, но ее использовать можно настолько в крайней ситуации, что назад возврата точно не будет. А потому, вопреки обстоятельствам, пришлось обратиться к своим спасителям, так как лишь они в состоянии связаться с этим генетиком из ОГБИЧа.
Но либо мне что-то не до конца объяснили, либо с обратной связью проблемы, так как реакцией на мою просьбу стало вялое пожевывание неразборчивых фраз, нервное курение и сомнительное обещание "покумекать".
Кумекали ровно три месяца, и в итоге в доме стариков, поздно вечером мне устроили встречу с господином Безуховым – не на шутку сердитым, скупым на улыбку и в белом свитере. Мы сдержанно пили чай с ватрушками и долго настраивались друг на друга. Я – не торопя, он – не торопясь, дабы не растерять силу субординации в глазах стариков. Ему дана роскошная возможность сомневаться, мяться, капризничать, потому что от него сейчас зависело мое дальнейшее спокойствие, мой статус и репутация.
– Ну что же, – спустя примерно час отвлеченных разговоров ни о чем, начал Сергей, – есть конечно способ выбраться в Охру. У вас там остались близкие? Понимаю… – Он посмотрел на меня небесно-честно, но врал однозначно. Наверняка навел обо мне справки. Ну, если только ради любезности. Что ж, ради любезности я и отвечу.
– Нет у меня никого. Но есть одно незавершенное дело.
– Что же не сказали сразу? Мы бы не хлопотали так, обустраивая вам новую жизнь.
– Я вернусь. – Мой уверенный и спешный ответ заставил брови Сергея одобряюще изогнуться и суровость тут же слетела с его лица.
Но тут в дверь постучали. Всех присутствующих словно выдернули из забытья. Стук ворвался громко и неожиданно.
– Божички, кто так поздно? – нервно пролепетала хозяйка и, растерянно пожав плечами, уставилась на Сергея.
– Ну, глянь. Чего тень наводить? – небрежно приказал тот и его лежащие на белой скатерти руки тут же сжались в кулаки.
Старушка вышла на порог, где с минуту с кем-то переговаривалась. Очень тихо, но второй голос слышался женский.
– Кого принесло? – настороженно поинтересовался старик, как только она вернулась.
– Да Лилька Садовая. Нитки ей голубые надо. А у меня нету.
– Фу ты ну ты! – с облегчением выругался хозяин. – Носит ее в такое время.
Сергей же как-то напрягся после ее слов и весь превратился во внимание. Не заметить это было нельзя.
– Кто приходил? – переспросил он хозяйку, чем очень ее удивил.
– Лиля Типунова. Соседка.
– Нет-нет, вы сказали как-то иначе!
Слишком живая реакция Сергея насторожила в этот раз не только меня.
– Садовая, она сказала, – сурово ответил вместо супруги хозяин. – Что-то знакомое?
– Да. Наверное… – Сергей быстро понял свою ошибку и немедленно ушел в себя. – Что-то вспомнилось.
– Да это девичья ее фамилия. Садовая-то. Мне так привычней. Голова у нее ведь и вправду садовая. – Старушка мягко рассмеялась, залилась довольным малиновым румянцем и краем цветастого фартука открыла духовку, где шкворчал уже полчаса как, царствующий по всем комнатам грибной пирог. Ватрушки ватрушками, а от такого аромата чувство голода не проходило. – За такого бирюка замуж вышла!
"Доставай уже его", – читалось во взглядах всех присутствующих и мне вдруг показалось, что и сидим мы здесь все исключительно из-за этого пирога.
От взгляда моего, однако, несмотря на мысли о пироге, не ускользнуло внимание господина Безухова к объяснению хозяйки о Лилькином бирюке и девичьей фамилии. Что-то поглотило его. Что-то было в этом имени не так.
К теме моего временного возвращения в Охру вернулись, когда на тарелках у нас дымились золотые ломти пирога с нагло торчащими во все стороны грибами. И было их там видимо-невидимо, с луком, рыжими кусочками морковки и почти не потерявшей свой цвет, ароматной петрушкой.
Итак, все было проще, чем казалось. Существовало еще несколько порталов на поверхности. Главное – выбрать нужное время и спокойно идти. Опасен для меня только ОГБИЧ, так как там хранятся мои данные, но это данные покойника, а потому появляться там мне не безопасно.
И никаких тайн и запретов. Ну тогда какого рожна мне морочили голову, ни разу даже не предложив вернуться домой?! Вроде не дураки… Но теперь уже все равно. И теперь я вернусь туда лишь на время. Главное, чтобы обратно войти в тот же самый день, из которого выйду, несмотря на то, сколько мне придётся там пробыть.
Нагнетать теплую домашнюю атмосферу и портить настрой нашему дорогому гостю лишними вопросами о том, почему, да как, мне не хотелось, а посему, скрепя сердце, пришлось оставить свое любопытство неудовлетворенным. Ничего, пусть пройдет время… когда-нибудь я обязательно спрошу их, по какой причине меня удерживали в поселке под грифом "совершенно секретно". когда-нибудь, но не теперь.
– Вот такие пироги! – словно прочтя мои мысли, выдал старик и кажется, он даже подмигнул. Не то мне, не то пирогу. – Их едят – они глядят!
Мы с Сергеем тут же внимательно посмотрели на порезанный пирог и старик рассмеялся. О, сила слова! Два образованных человека, один из которых монстр науки до мозга костей, купились на старую русскую прибаутку. Купились всего на несколько секунд, но это много… Почему мы так всё усложняем? Ведь вот этот седой, с впалыми щеками, знаток жизни, просто говорит. Без сокрытого смысла. Смысл этот постоянно ищут другие. А ведь его там нет, как нет никаких определений. Бытие определений не признает. Что есть, то и есть. Оттого этот старик понимает истину вернее, чем мы – мастера тяжелых иллюзий, пленники собственных игр. Не глядят пироги! Не гля-дят! А может… глядят?
О моем переходе условились на послезавтра и это не столько радостно и волнительно, сколько волнительно и страшно. А если снова произойдет что-то непредвиденное и я не смогу вернуться? О, боже, я опять иду на риск! Так может, оставить все как есть? Может не искать больше Иларьевского ребенка, ведь об обещанном мифическом особняке я уже даже и не вспоминаю. Да и нужно ли мне когда—либо было это нежданное наследство? Отвечу "нет" даже не задумываясь. А теперь и подавно. Только данное слово и собственный интерес. Но разве они стоят того, чтобы ради них потерять обретенное ныне? Никакой своей частью они не стоят такой потери. А если я преувеличиваю? Ну что может произойти? Вернуться я смогу всегда. Порталов, как теперь оказалось, больше, чем думалось. В лучшем случае меня не выпустят, в худшем – убьют. Лучше второе. Жить с мучительными мыслями об оставленном где-то доме и человеке я не смогу. Мне бы рассказать все тому, с кем так болезненно расстаться, мне бы посоветоваться, мне бы стало легче.