Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 29)
Я нуждалась в добром совете. Храбрости же хватило только на беседу со стариком, который развеял мои сомнения сразу, предупредив, что шутить так не стоит. Мельница раскручена, некоторые рычаги уже опущены, и мое отступление может обернуться новой угрозой. Раз дело начато, значит так должно быть. И не важно – какой последует итог.
При этих его словах в сердце у меня что-то горько шевельнулось, но решение было принято. И страх пропитал своим духом все, что с этой минуты происходило в моей жизни. В связи с чем и вспоминать об этом мне неприятно. Но не стану забегать вперед. Все по порядку.
Глава 17. Остаться в прошлом
Как бы не мучили меня сомнения, но в своих решениях я не сдавалась. И настал день икс, когда старик проводил меня к порталу глубокой ночью под низко опустившиеся звезды и тоскливое уханье сыча. Правило есть правило и я не исключение. Вернуться в Охру в день моего исчезновения нельзя. Это незаслуженная привилегия. В Охре в курсе моего смертельного кульбита в ОГБИЧ, а потому воскресение из мертвых вызовет массу неприятных вопросов. И, как минимум, меня ждет строжайший выговор. Что и произошло.
Господин Маркс встретил меня в ступоре, рассеянно улыбнулся и, пригласив присесть, отключил всю внешнюю и внутреннюю связь. За что ему большое спасибо. С какой целью он демонстрирует мне доверительную, якобы, обстановку? Какой правды ждет? И что вообще знает о моем отсутствии?
– Ну, я рад! – тепло произнес Маркс и улыбнулся одними глазами. – Не волнуйтесь. Вы новичок, и подобные проверки устроены именно для таких, как вы.
– Проверки?! – Вот уж что—что, но это было неожиданно. Он сбил меня с толку в одну секунду. – ОГБИЧ – это проверка?
– Все проверка. И ОГБИЧ и ваша нынешняя жизнь.
– То есть, вы хотите сказать, что в свою новую жизнь я больше не вернусь?
Кровь прилила к вискам от такого ужасного предположения. Неужели это конец? Нет, только не теперь!
– Конечно, нет. Все, что с вами произошло – это часть обучающей программы.
– И как удачно далось мне это обучение?
– На троечку, – Маркс иронично повел уголком рта и пробарабанил по столу пальцами. – Вы не серьезны. Такое чувство, что свою работу вы выполняете как нечто должное, не концентрируясь на происходящем. Вы о чем все время думаете?
Ну и стоит ли ему отвечать? Если они каким-то образом в курсе всего, вплоть до моего поведения, то им наверняка и мои истинные намерения известны.
– Но вы же знаете. Зачем спрашиваете?
Маркс снова рассеянно улыбнулся и одарил меня долгим непонятным взглядом. Как будто хотел мне сказать о чем, но никак не решался.
– Вы будете наказаны!
Это прозвучало с достоинством, все такой же легкой улыбкой и вызовом. Насмехался он, что ли?
– Я хочу выйти из Охры! – выдал мой язык, и это выглядело ужасно, но слово не воробей, а потому мне оставалось последовать примеру главного и изобразить на лице уверенность и насмешку.
– Что? – брови Маркса сердито сдвинулись, а бравада и достоинство обернулись растерянностью. – Каким образом?!
– А что – это запрещено?
– Нет, но вы же только начали и… у вас неплохо получается!
– Я хочу вернуться в обычный мир. Не мое это, простите!
– Не ваше? – Маркс приблизился ко мне так, словно хотел шепнуть что-то по секрету. – Архивы Охры будут для вас закрыты.
– А зачем мне архивы Охры?
Между нами повисла пауза. Он буравил меня глазами с минуту, наверное. Мне стало неловко, но выдержать его взгляд удалось. Наконец он оторвал от меня свои красивые темные глаза и направился к своему столу.
– Вы из какого года?
– Какая разница?
– То есть?! – главный сердито метнул в меня молнии. – Я должен оформить вам пропуск домой.
– Так быстро?
– А вы планировали решить здесь какие-то свои дела?!
Ах ты, боже мой! Вот это поворот! Вот это он мне мстит!
– Да господь с вами! Никаких дел у меня здесь нет! Но у меня кое-что изменилось! Я хочу жить в другом времени.
– Да-а-а-а? А больше вы ничего не хотите? Вас за все ваши проколы, неуместное любопытство и длительное, не одобренное никем проживание в другом времени, намеревались сурово наказать! А вы нам тут систему ломать собрались! Мало того, что это просто аховая безграмотность, это еще и грубейшее нарушение всех внешних и внутренних законов, принципов и морали, в конце концов! Вы что себе позволяете?!
– Значит, лучше было погибнуть?! И почему вы вообще повышаете на меня голос?!
Маркс замер на несколько секунд, словно размышлял, говорить ли мне остальное или хватит уже.
– Вам известно о существовании пожизненного заключения?!
– Конечно, да. Но я узнала об этом недавно.
– Как же вы устав изучали?! – Он снова подошел ко мне, и глаза его забегали по моему лицу, как сумасшедшие. – Я вас отправлю, куда хотите, – произнес он неожиданно тихо и мягко. Казалось, что шевелились только губы. – Я вас реабилитирую. Но при одном условии. – Он вернулся к столу и заглянул в монитор. Пару минут он что-то скачивал на карту памяти, как мне показалось, затем подошел и протянул мне крошечный позолоченный носитель. – Здесь весь устав! – Ну это он уже произнес громко. – Идите домой и ознакомьтесь. Завтра поговорим. Я же еще выясню кое-что на ваш счет и окончательное решение мы примем завтра! Но я буду не один. Придется собрать консилиум. Ваше положение слишком серьезно.
Как консилиум? Неужели мне показалось, что он намекал на реабилитацию? Или передумал?
– Благодарю за то, что тратите на меня свое время!
– Идите! Завтра в девять утра я жду вас здесь!
– Но как же…
– Завтра поговорим! Устав изучите!
Мне показалось, что у Маркса дрожали руки. И что, на самом деле, он ничего не знает или знает частично и то по слухам. как-то не уверен он в своих решениях. Но, в таком случае, он меня прощупывает. А значит и раньше прощупывал. Значит, ему нужен кто-то, с кем связана я или информация, которой я владею. Кажется, что и о моей новой жизни он ничего не знает. Возможно, только кажется.
Ну что же – устав так устав. Ноги домой не несли. Тем более что этот служебный деревянный домик уже почти стерся из моей памяти, но преданно меня ждал. Здесь можно оставить свое жилище на долгие годы и оттуда ни винтика не пропадет. В Охре ни у кого нет мыслей о наживе, а о наживе за счет кого-то, о мародерстве и воровстве речи вообще быть не может. Я знаю, что прежде в мире было иначе. Там, где мне придётся жить теперь, все это в силе, а вот в моем времени не только в Охре, но в любом обществе давно отсутствуют подобные пороки.
Ах, Охра, Охра, как жаль, что мы так некрасиво с тобой расстаемся! Мир грез, снов сбывшихся, причал иных, кто болезнь миру. Ты стала для меня источником самых прекрасных душевных движений, и именно ты привела меня домой. Твои искусственные прежде закаты мне созерцать не пришлось, но настоящие теперь волшебны. Твой народ – герои сказок и былин, твои совершенные технологии родом из лаборатории чудес. И пусть мне не удалось стать твоим отважным защитником, твоим истинным гражданином, но вся жизнь моя теперь навсегда под знаменем Охры.
Дом меня встретил обиженной тишиной, последние солнечные лучи ласково пробирались сквозь тонкие шторы на окне и каким-то ярким счастьем ложились на пол. Пахло старыми книгами, коих у меня накопилось очень много. Но только теперь, вследствие долгого отсутствия контакта с домом, этот сладковато—древесный запах снова незаметно овладел моим сознанием, опьянив одним единственным желанием – знания. Хотелось только одного – много читать, искать ответы на свои накопившиеся вопросы и погрузиться в манящий внутренний мир иной реальности, дабы раскрыть измучившую меня, замкнутую на бесконечность тайну о сыне Илария.
Но – в начале дело. Тем более что в Охре оно у меня последнее. Открываю золотую карту памяти от господина Марка Маркса, и в воздухе зависают светящиеся имена файлов. Они плавают прямо перед моим лицом, меняясь местами и зазывно мерцая. Я уже вижу "Устав сотрудника секретного управления" и собираюсь его коснуться, но мне под руку подплывает и мягко подталкивает другой файл – по логике тот, который создавался последним. И особенно смущает меня его название: "Вероника". Сердце аж подпрыгнуло от такого поворота. Вот так Маркс! На кого же он работает, если учесть, что при моем появлении выключил всю обязательную прослушку? Вероника, значит? Вот это да! Неужели ему действительно известно о моей новой жизни? Неужели я у него на крючке?
Осторожно трогаю настырно мигающий файл, и передо мной разворачивается краткий документ всего в пару абзацев. Я до сих пор не решаюсь описывать его дословное содержание. Пусть мне лучше не поверят, но если вкратце, то это взаимовыгодное предложение, которое в моей непростой ситуации вполне тянет на ультиматум. Маркс обещал отправить меня на постоянное место жительства туда, куда только я пожелаю при одном условии. Необходимо кое-что сделать. Для него. В абсолютной секретности. Содержание же самой просьбы вызвало во мне теплое и ожидаемое чувство дежавю, а затем смех. О, да, Маркс! Конечно же, я пойду на это! Потому что все остальное уже просто не имеет смысла. Слишком сильно хотелось домой – в свои теперь пятидесятые годы двадцатого века. И гори все синим пламенем. Какая разница – кто заказчик? Просьба их из века в век неизменна! И это действительно смешно!