Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 16)
Уходил я на закате. И он ничем не отличался от обычного естественного заката. И на лицах моих новых друзей я видел столько тоски и рока, что мне не хотелось их оставлять. Но душой я рвался обратно – в свой убогий теперешний дом, где ждал меня мой горячий чай и книги. Где мог я работать над своими частицами и новым телом, придавая ему сильную проводимость.
Жаль только, что СИН мне так и не показали…
Когда вечером я собирался лечь спать, то обнаружил под кроватью сложенный вчетверо листок с печатным текстом. Как же я забыл? Ведь перед самым уходом мне вручил его Мэо. То, что я прочел, объясняло многое, но казалось невероятным.
Глава 9. Мэо
Путешествие в раннюю Охру – это первое повествование у Илария о них – далеких, отчаянных, великих… Он счастливчик, он видел их глаза, слышал голоса. Мне никогда не повторить столь счастливый опыт. Та Охра теперь под запретом. Но я потолкую о них немного. Совсем чуть-чуть… О Мэо, например.
Числился в Охре сотрудник по имени Матиас Голландер. Появился он с первых дней основания и, как сказано в "Повествовании Ро Динаро о великих сердцах", с ним рядом всегда находилась Вероника Светлова. Так вот, ходят слухи, что Матиас Голландер и является тем, кого в дальнейшем по какой-то причине стали именовать Мэо. Но это действительно только слухи. По официальным документам Матиас погиб в первом же бою с геотами, отправившись на фронт с полным сердцем благородных порывов.
О Светловой Веронике известно немного. Честно и упорно пробовала себя в многочисленных видах деятельности на благо развивающейся Охры, но особенно нигде не задержалась. Последним видом ее занятий стала скромная должность лаборанта в генетической лаборатории. Больше информации о ней нет. И ныне она не проживает ни в Охре, ни в Геотии.
О Мэо же некоторые отчаянные сплетники утверждают, что по происхождению он геот, однако осмелюсь их переплюнуть, предположив его принадлежность к команде тех, кто прибыл из отдаленного будущего. А вдоволь начитавшись о его личности, рискну отправить его происхождение к предыдущим цивилизациям. Но назвать Мэо геотом… Величайший абсурд. И абсурд – его появление в нашей истории. Основатели настолько под запретом сейчас и так строго запечатаны с некоторых пор во времени, что даже я – дилетант – не рискну оконфузиться и допустить их причастность к делу Илария.
Ну, положим, что информация о некой уникальности сына Бурмистрова могла дойти до них от пришедших из будущего. Мы еще столкнемся с этой командой. Валентиан, Жордан и Лука… Посланцы далекого двадцать девятого века, которые искали в Охре помощь в поиске все того же удивительного чада – сына Илария. Ну дали бы им такую возможность – подсказали, как и где искать… Но сами-то чего засуетились? Мне на ум приходит лишь один ответ. Те самые слова Флоретты из воспоминаний Илария: «Хозяева СИНа исправляют первую катастрофу. И они мечтают ее отменить. Так что, если поможешь им, мы все исчезнем».
Напомню, что на тот момент, по указке Фердинандо Ктаха, Охра перешла геотам вся – до последнего гвоздя.
От себя хочу добавить немного горечи. Время моего появления в Охре совпало с буйным расцветом Охро-Геотии, а потому Мэо, к величайшему огорчению, повстречать мне не доведется. Самое большое мое сожаление, выросшее в процессе знакомства с историей этого зазеркалья, как цветок после дождя. Любопытнейшая личность. Самая интересная, мощная и загадочная, на мой взгляд, из всей летописи Охры. Гораздо интересней Илария, да простят меня миллионы его поклонников.
Мэо за один день был способен посетить несколько эпох и везде, если не переворот совершить, то голову вскружить или войну прекратить. Нет, это не Матиас… – миллионер, владелец монопольного бизнеса по производству музыкальных инструментов, красивый, уставший от жизни, увлекшийся на этой почве розыском редких археологических ценностей, работавший в свое время в Каирском историческом музее и пропавший без вести в Риме, где он и познакомился с Никой Светловой.
На самом деле в Риме им обоим просто повезло столкнуться в нетривиальной обстановке с основателями Охры – теневого государства, сменившего самоуничтожившуюся Агарту, и стать одними из первых, приглашенных в него на постоянное место жительства. И случилось это за три года до катастрофы и конца старого мира.
Мэо – это вообще большой и жирный вопросительный знак. Самый вопросительный и неизвестный во всем новом мире.
Откуда появился? Куда исчез? Где его родина? Почему расстался с дамой по имени Анат? И куда подевалась эта вторая по загадочности личность? По какой причине он предпочел проверенной и надежной Анат мало ему известную, чересчур легкую в поступках Флоретту?
Я все время пытаюсь контролировать свое излишнее любопытство, отбирая лишь факты и людей, как-то связанных с сыном Илария и вот по этим фактам и выводам получается, что ни Флоретта, ни Мэо с ребенком не связаны и в нем не заинтересованы. Тема Илария интересна новой Охре, а эти личности исчезли в неизвестности. Они вообще, я думаю, не в курсе, хотя…
Вспомните, когда Иларий спрашивает у Флоретты о разрешении на встречу с сыном, та в недоумении. Насторожила меня ее реакция. Ведь она даже не спросила, что за сын такой и самое главное – почему с этой просьбой он обращается к ней, уверяя, что ему обещали. Не придала значение?
На этот счет есть кое-что интересное от самого Илария. Это еще несколько вырванных страниц из его дневника, сложенных вдвое и спрятанных все в том же томике рассказов Пушкина, который мне достался в наследство вместе со всеми тетрадями и свитками. Гадать, кто их вырвал, не стану. Какой смысл?
"День вчера выдался дождливый и необычайно серый. Словно и не весна совсем, а осень. Я вышел на крыльцо и обмер. Подле колодца, за двором, вымокшая до нитки, стояла Флоретта и неотрывно смотрела на меня. Она дрожала так, что было заметно издалека. На улице никого, под ногами скользкая, покрытая лужами грязь, отражающая в себе странного оттенка небо – серо-желтое, отчего все вокруг становилось такого же цвета. Погоды отвратительней я не встречал. Что-то жуткое было в этом небе, в этом цвете и Флоретта показалась мне в эти секунды не в себе. Мне стало буквально по-детски страшно, но я пересилил себя и вышел к ней, намереваясь пригласить в дом.
– Мне нужно увидеть Мэо, – стуча зубами и едва шевеля посиневшими от холода губами, вымолвила она, и я опешил совершенно.
– Мэо здесь нет, и никогда не было, – ответил я. – Войдите в дом, вы же промокли.
Но она тут же повернулась и пошла прочь. Вода ручьями стекала с ее волос и черный брючный костюм плотно облепил все ее прекрасное тело. Однако удивление мое усилилось, когда сделав лишь несколько шагов, Флоретта просто растворилась в воздухе.
В замешательстве я подумал, что видимо, здесь появился проход, но подобный факт вызвал во мне лишь раздражение и я поспешил домой. Мысли об увиденном не оставляли меня. Откуда портал? Что они опять задумали? И почему она ищет здесь Мэо? Может случилось что?
Через пару часов, одолеваемый мрачными догадками, я снова вышел на крыльцо. И каково же было мое удивление, когда я увидел ту же картину. Ливень, серо-желтое небо и промокшая насквозь Флоретта у колодца. Я набросил брезентовый плащ и выбежал к ней с полной решимостью избавить от этого нескончаемого дождя. Но как только я приблизился, она снова ошарашила меня какой-то ерундой:
– Поймите меня, мне необходимо увидеть Мэо! Они ищут его прямо сейчас.
– Черт его знает, где ваш Мэо! Что же вы мокнете?! Идемте в дом!
Но видимо эта женщина стремилась добиться от меня некой определенной реакции, так как снова увернулась и, сделав несколько шагов, исчезла.
Проглотив гнев и решив, что с ней что-то не так, я вернулся в дом, собравшись растопить печь. Очень уж похолодало, да и обед готовить пора. Управившись с огнем и сунув в печку свекольник с пшенкой, чтоб сытнее было, я прислушался к дождю. Он не затихал. Мелкие домашние хлопоты не оттеснили мои размышления о произошедшем, а скорее генерировали их. И я подумал, что если Флоретта появится здесь ещё раз с разговорами о Мэо, то это означает только одно – какая-то тайна кроется в сегодняшнем дне.
Но Флоретта появилась у колодца не только в третий раз, но и в четвертый, и в десятый раз, и я уже перестал выходить к ней и когда стемнело, плотно задернул шторы, так как по-прежнему лил дождь и она по-прежнему стояла у колодца. Но моя совесть чиста. Я сделал все, что смог. Я ее силой в дом затащил, отругал отборным матом, я ее и тряс, и в плащ укутывал и выталкивал силком обратно – в этот невидимый портал и сам пытался пройти следом, но у меня не вышло, и никакого прохода я не ощутил. Тогда я плюнул на все происходящее, и даже страх отступил, осталась только злость. Флоретту словно подменили.