Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 17)
А когда я ее в дом завел, она как будто разума лишилась, кинувшись бегать по всем комнатам. Я не узнавал ту самую красавицу, первой познакомившую меня с Охрой. Я не мешал ей и не говорил ничего. Наверное, она искала Мэо. Ну что сказать? Думаю, что все же, что-то произошло, хотя на мои расспросы она реагировала неадекватно, продолжая заглядывать во все углы, под стол и под кровать.
– Где Мэо? Где он? – только и повторяла она, и я не знал, что ей ответить. Она все равно не слышала меня, и поведение ее меня пугало.
На другой день, после бесконечных визитов Флоретты, пришел Алиеф и принес с собой маленький серебристый чемоданчик, в котором блеснули металлом инструменты и показались мне разноцветные флаконы. Он заявил, что пора сделать такой же укол, который пять лет назад, в поезде, по дороге сюда, мне сделал Загорский. После такой осведомленности о Загорском и тех событиях лишних вопросов задавать я не стал, а просто послушно подставил плечо. Надо, так надо».
Я, пожалуй, оставлю эти вырванные страницы из дневника Илария без собственных комментариев, так как в связи с написанным мне необходимо выяснить некоторые детали.
Глава 10. Флоретта
Из "Мемуаров анатомички"
"Как только тоннель Охры закрылся за Иларием, став похожим на светящуюся мандалу, Ктах сел в серебристый автомобиль и отправился домой. Постарел и поглупел великий некогда и могущественный в легендах правитель Охры. Силы постепенно оставляли его. И продлевать свое существование, прибегнув к ухищрениям современных научных достижений, он не считал нужным. Устал… К тому же они проиграли эту битву. Охра умирала, а с ней и то последнее, по крупицам собранное, что могло поведать о прежней, безвозвратно ушедшей человеческой цивилизации. Не удержать… Как ни старались, что только не делали, даже за союз с геотами ухватились, как за спасительную соломинку. Но союз не получался. Геоты захватили все – время, людей, власть.
– Ты сказал ему? – дрожащим голосом спросила Флоретта и они с Мэо опустились на ту самую скамью, где только что так мило беседовали в обществе Ктаха и Илария.
– Я не смог…
– А я тебе говорила. Узнав правду, он может такого натворить, что нам всем придет конец.
Мэо хмуро смотрел вдаль. Он не знал, как сказать Иларию, что его подталкивают к изобретению того, что давно изобретено. Его подводят к непоправимым, им самим созданным обстоятельствам.
– Будем рядом, – только и ответил он.
– А что ты сделаешь? Он расскажет о нас и у них сразу появятся подозрения. Ты надеялся, что он останется с нами?
– Может, Александр поможет?
– Ты забыл, что он тебе сказал? Что детей он только перенес через рубеж и все… Он знает лишь об Иларии.
– Мы тоже знаем лишь об Иларии!
– Мы знаем еще о тебе. – Флоретта устало вздохнула. – Думал, он купится на всякие чудеса? Наивный Мэо.
– Ты права. Надо искать доступные нам точки11 и радиусы12. Может, где-то еще мы способны пройти. Хотя бы остальных отыскать. Иначе быть беде.
– Мы можем пройти. – Флоретта цинично усмехнулась. – Своим ходом. День за днем.
– И дойдем до катастрофы! Должен быть другой выход.
– Давай не сейчас. Они должны прийти с минуты на минуту.
– Полно, Флоретта, нам уже никто не поможет. Империя Ро погибла… Жаль расцвести так и не успела. – Мэо взял свою подругу за руку и с глубокой тоской посмотрел ей в глаза. – Но ведь мы не уйдем, не так ли? Или…
– Я уже не знаю, Мэо, что лучше для нашего будущего…
Ее фиалковые глаза наполнились такой бесконечной усталостью, что ему стало жаль Флоретту. Она совсем не обязана быть с ним солидарна, она не обязана также и тонуть с этим огромным кораблем под названием "Охра". То ли дело Анат…
– Ты вправе уйти. Еще есть возможность выбрать любое милое твоему сердцу время или махнуть в Геотию. Ну, или строить здесь – на руинах нашей жизни то, что планируют геоты, ты…
– Ты прав – я уйду! – резко перебила его Флоретта и тут же улыбнулась, радостно помахав кому-то рукой.
Сильно чем-то опечаленный и сосредоточенный, к ним направлялся один из тех, кто прибыл из далекого двадцать девятого века, с единственным намерением – отыскать своего создателя – того, чей генетический код избавил их от дурной геотской крови. Мэо считал эту идею глупой, отказываясь понимать столь развитую цивилизацию потомков.
Невысокий, чуть полноватый и уже лысеющий жгучий брюнет с непривычным именем Валентиан. Ничем не отличающийся от нынешних представителей человечества, за исключением, пожалуй, языка, который трансформировался настолько, что понимать гостей из далекого будущего было бы невероятно сложно, если бы не их всесторонняя подкованность. Они говорили языках на двадцати каждый. К тому же и на большинстве языков прошлого. Движения ума считывали неплохо при определенных обстоятельствах, видели несколько частот, род продолжали, используя метод квантовой генетики, называли себя антами. Да много еще чего необычного имелось в арсенале их цивилизации, но самое глобальное, о чем они поведали последним правителям Охры, так это то, что прекрасная эпоха длится у них уже несколько веков и залогом благополучия является набор информационных генов, трансформировавших агрессию в интермиль. Это новое слово не имеет аналогов ни в одном языке до катастрофы. Но имеет приблизительное объяснение. Именно приблизительное. В старом мире его можно сравнить лишь с безусловной любовью. Неологизм этот родился в новой эпохе оттого, что продолжать путать это высокое чувство со страстью, зависимостью, собственной значимостью и эгоизмом выглядело уже анахронизмом.
Мэо заспорил как-то с Валентианом о том, по какой причине Управляющие закрыли проход в их эпоху, начиная с 2800 года, от представителей прошлого. В карих пронзительных глазах Валентиана он увидел изумление.
– О чем ты? Это же и так понятно – мы с таким трудом построили новый счастливый мир. В конце концов, так решили Управляющие.
И это, конечно же, было ложью.
Не верил Мэо в их безупречность и чистоту намерений. Не нравилась ему сказка про поиски создателя. Почему не создателя всего человечества? Отчего особенно важным для их будущего стал именно тот, чья уникальная наследственность прочистила весь посткатастрофный генофонд? И закрылись от всех временников. Что-то там не чисто – в их новой счастливой эпохе.
За кратким его ответом последовал взгляд, на корню уничтоживший желание беседовать дальше.
– Значит, на Земле наступили все же благоденствие, рай и счастье? – спросил Мэо, и сомнение в его голосе прозвучало громче слов.
– Наступили. Но и знание у нас есть. Ты даже не сомневайся. И я скажу тебе, что все совсем не так, как нам кажется. И мы совсем не такие, какими видим себя.
Мэо вспомнил теперь эту беседу, задумчиво наблюдая за приближающимся к ним Валентианом. Что же так расстроило этого идеального беззлобного человека?
– Что случилось, Валентиан? – с тревогой задала вопрос Флоретта.
– Добрый день, друзья! Все печально, к моему сожалению. Погиб наш друг Жордан.
– Как погиб?! – Флоретта приложила руки к груди.
Мэо интуитивно почувствовал беду. Может быть зря он не верил им? И все же ощущение, что анты что-то не договаривают, его не отпускало.
– Уничтожен наш проход. Это сделано нарочно. Жордана расплющило в нем моментально.
– Ты связался со своими?
– Да, Флоретта, конечно же. Отныне управляющие запретили переход из нашей эпохи и для своих тоже. Путешествий во времени с начала нашего века больше не будет.
– А вы? Как же вы?
– Это наказание…
– А Лука? Лука жив? – не на шутку обеспокоилась Флоретта.
– Он не наш и он в двадцатом веке. Но если и на его век наложен запрет, то его оттуда не выпустят. Помогите мне перебраться поближе к ним.
– К ним? – Мэо горестно посмотрел на Валентиана. – Ты имеешь в виду…
– Да, я о нашем создателе. Мне хотелось бы быть рядом. Это счастливый подвиг для меня. Не наказание… Это честь быть подле нашего родоначальника. Но конечно, если получится.
– Мы попробуем. Но ты рискуешь не вернуться.
Мэо горестно сжал зубы. Неужели они действительно так чисты? Неужели только благодарность и восхищение провели их сквозь время?
– Я и сам хочу этого. Я напишу об этом. И может быть в моем времени рукопись моя попадет в руки историков и даст нашему обществу именно то, зачем мы сюда и явились. Я соберу все, что можно, я зафиксирую каждую мелочь, и я буду беречь его, как смогу.
– Похвально, Валентиан. – Не веря тому, что слышит, Мэо покачал головой. – Это тот самый порыв, которого так не хватает нам. Если бы в моем времени люди так светились от любви и подвига, катастрофы бы не последовало. И закат сейчас перед нами горел бы настоящий, а не искусственный.
– Да, но и нас бы здесь не было, – заметила Флоретта, коснувшись руки Мэо своими холодными пальцами.
Он вздрогнул и устремил к ней скорбный взгляд.
– по-прежнему хочешь уйти? – неожиданно спросил он.
Она коротко и сухо кивнула.
– Мы поможем тебе, Валентиан, – почувствовав, как противно кольнуло в самое сердце, ответил Мэо, проигнорировав сухость Флоретты и теперь, наверное, и ее присутствие тоже. Он опять вспомнил Анат. Теперь она бы не ушла. В таком случае, почему он не с ней? "Нет", – глядя в полные тревоги глаза Валентиана, размышлял Мэо, – "я не потому о ней вспомнил, что Флоретта обманула мои ожидания. Я потому вспомнил, что сердце мое так и осталось с Анат. Тогда зачем я здесь?!"