Наталья Гализина – Женщина дракона (страница 4)
– Не долго, – пообещала Оля. – Только окунусь разок-два и сразу поедем дальше.
Ольга разделась, Мрик стоял в стороне, пощипывая травку, он совсем не смотрел на неё. Она вошла в воду, и тёплая, прозрачная гладь озера сомкнулась над её телом. Её накрыло ни с чем не сравнимое блаженство. Вода была нежной, ласковой, она смывала усталость, страх, напряжение, которое держало её в тисках с того самого момента, как она открыла глаза на этой планете.
«И зачем Линге понадобилось сбегать из такого рая?» – думала Оля, наслаждаясь тёплой водой, глядя, как последние лучи двух солнц скользят по поверхности, рассыпаясь тысячами золотых искр.
Но времени было мало. Сумерки сгущались, и ей пришлось покинуть тёплые воды. Она вышла на берег, быстро оделась, с трудом натянув на мокрое тело кожаную одежду. Мрик уже ждал её, нетерпеливо перебирая ногами.
– Всё, едем, – сказала Оля, взбираясь ему на спину.
Он двинулся вперёд, и вскоре они снова были в пути. Ветер шумел в листве, Мрик мерно покачивал её на своей широкой шее, и Ольга, убаюканная этим движением, почти задремала.
Глава 3. Дом
Наконец показалось поселение.
Оля даже привстала на загривке, чтобы лучше видеть.
Поселение раскинулось на пологом холме, спускаясь к реке, сверкающей на солнце тысячами искр. Дома – одноэтажные, приземистые, но удивительно уютные на вид – стояли не тесно, а просторно, каждый в своём саду. Стены были сложены из тёплого камня песочного цвета, крыши крыты тёмной черепицей, кое-где поросшей мхом.
Окна – большие, круглые, с частым деревянным переплётом – смотрели на мир приветливо и открыто. Во многих на подоконниках стояли горшки с цветами: ярко-красными, синими, оранжевыми. Двери – массивные, деревянные, с коваными ручками в виде зверей и птиц – манили войти внутрь, обещая тепло и уют.
Вокруг домов буйствовала зелень. Здесь, в поселении, растения были привычно зелёными – кусты, деревья, цветы. Многие домики буквально утопали в садах: розы (или их местный аналог) вились по стенам, невысокие деревца с оранжевыми плодами росли прямо у крыльца, а на клумбах цвели такие яркие цветы, что глазам больно.
Ветер доносил детский смех и спокойные голоса, звон посуды, лай собак, мычание каких-то животных. Обычная, мирная жизнь.
Оля почувствовала странное умиротворение – тело Линги узнавало этот дом, расслаблялось, радовалось возвращению.
Мрик остановился у входа в посёлок. КОртуны были слишком велики для жилищ людей, они оставались пастись за оградой. За низкой каменной стеной уже виднелись несколько таких же зверей – огромных, бронированных, но на вид совершенно безобидных. Одни лежали, другие бродили, помахивая хвостами.
Оля слезла с него, обняла за шею (насколько хватило рук), чувствуя под пальцами тёплую, чуть шершавую шкуру, и направилась к воротам. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю округу.
– Что говорить? Как себя вести? – бормотала она себе под нос. – Раз меня понимал Мрик и я его, значит, с этим проблем нет.
Поселок встретил её запахами – свежего хлеба, дыма из труб, цветов и ещё чем-то неуловимо домашним. Узкие улочки, мощенные диким камнем, вились между домами, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз.
Она осторожно двинулась по главной улице, надеясь, что память Линги подскажет, где её жильё. Всё больше спускалась ночь. Вокруг сновали люди внешне ничем ни отличимые от землян. Они приветливо кивали ей, некоторые здоровались, называя по имени. Оля отвечала машинальными улыбками, стараясь не выдать своего замешательства.
Ноги сами привели её к дому, который был домом Линги. Она толкнула дверь и вошла.
Внутри оказалось уютно, хоть и непривычно. Прихожая встретила её запахом старого дерева и сухих трав. У стены – массивная вешалка из тёмного морёного дерева, искусно вырезанная в виде ветвей, переплетающихся со змеями. На ней висели добротные вещи: несколько тяжёлых плащей из лёгкой шерсти (Оля поняла, что на этой планете всегда тепло, но возможно, эти плащи надевали, когда шёл дождь); куртка из мягкой тиснёной кожи, с серебряными застёжками. Всё дорогое, но без крикливой роскоши – вещи, которые носит тот, кто может себе позволить лучшее, но не нуждается в том, чтобы выставлять это напоказ.
На широких дубовых полках, покрытых салфетками с вышивкой, стояли глиняные горшки – не простые, а с тёмно-зелёной глазурью, с узорами в виде змей. Рядом – деревянные миски, тёплые на ощупь, с искусной резьбой по краю. А над ними, под самым потолком, висели связки сухих трав, источающих тонкий, чуть пряный аромат.
Над входом в общую комнату висело знамя. Оно было выткано из плотной шерсти тёмно-зелёного цвета, почти чёрного, и на нём серебряной нитью была вышита змея, свернувшаяся кольцами и готовая к броску. Не дракон, не крылатый змей – просто змея, сильная, гибкая, опасная. Глаза её были вышиты мелкими изумрудами, и в свете очага они вспыхивали зелёным огнём, словно живые. Знамя было старым – края его поистрепались, серебряная нить кое-где выцвела, но оно висело на самом видном месте, и Оля поняла: это не просто украшение. Это память. Это гордость. Это знак того, кто здесь хозяин.
Всё здесь дышало достатком и основательностью. Но не показным – спокойным, уверенным, как и подобает дому главы клана.
Дальше шла общая комната – сердце этого дома, тёплая, обжитая, но чувствовалось: здесь живёт не простой воин. Посередине возвышался сложенный из дикого камня очаг – не чёрный и закопчённый, как в простых домах, а аккуратный, обложенный светлым камнем, с искусной кованой решёткой для углей. Над ним на тяжёлой цепи висел котёл – добротный, похоже чугунный или из железа (которое использовали здесь так же, как мы чугун), явно работа лучшего кузнеца.
Вдоль стен стояли лавки, покрытые не простыми половиками, а добротными ткаными половиками со сложным геометрическим узором – ромбы, кресты, зигзаги, вытканные синей и красной нитью по белому полю. Работа тонкая, дорогая – не каждая семья могла себе такое позволить. На спинках лавок, на почетных местах, лежали подушки, расшитые всё теми же змеиными узорами.
У стены, под единственным окном, – массивный стол из тёмного морёного дерева, тяжёлый, основательный, на резных ножках. На нём – глиняная посуда, но тоже не абы какая: крынки с тёмной глазурью, кружки с затейливым орнаментом, пузатый кувшин с узором в виде змей – символом их рода. По краю столешницы, вьющейся лозой, была вырезана та же змея, что и на знамени – она опоясывала весь стол, замыкаясь в кольцо у ножки.
Над очагом, на массивной каменной полке, стояли фамильные реликвии: несколько старых кубков с выгравированными змеями, пара ритуальных ножей с рукоятями из чёрного дерева, искусно вырезанными в виде змеиных голов, и небольшой ларец, окованный серебром, на крышке которого змея сворачивалась кольцами, охраняя то, что внутри. Всё это было старым, потёртым, но ухоженным – вещами, которые передаются из поколения в поколение.
Оля замерла на пороге, разглядывая этот зал. Всё здесь кричало о том, что этот дом – не просто жильё. Это центр клана. Место, где рождаются решения. Где хранится история. Где каждый предмет, каждая деталь напоминает о том, кто здесь хозяин и какая сила течёт в его крови.
За столом сидели четверо: мужчина, женщина, молодой человек и девочка лет пятнадцати. Оля поняла – это её родители, брат и сестра. Она старалась не выдать себя ничем, разглядывая с любопытством убранство хижины, взгляд её вернулся к этим людям, которые считали её своей дочерью и сестрой.
– Ты как раз вовремя, Линга, успела к ужину, – произнёс мужчина с властной осанкой, сидевший во главе стола.
Длинные чёрные волосы с благородной сединой на висках были собраны в низкий хвост. На нём была тёмно-синяя рубаха тонкого льна, расшитая серебряной нитью по вороту и рукавам – замысловатые узоры, похожие на драконов или змей. Поверх – кожаный жилет с металлическими пластинами, начищенными до блеска. Узкие штаны из тёмной ткани заправлены в высокие сапоги из мягкой кожи. Рядом с ним на лавочке лежал меч в богато украшенных ножнах, рукоять инкрустирована камнями.
Но главное – заколка в волосах. Массивная, золотая, искусно выполненная в виде змеи с чёрными глазами-камнями. Она красиво облегала основание хвоста, и Оля вдруг чётко осознала: это знак власти. Знак главы клана.
Эрик. Глава клана Змей. Её… отец.
Женщина сидела напротив мужчины, с другой стороны стола. Мелинда. Её мать.
Она была удивительно красива – той зрелой, тёплой красотой, которая не увядает с годами. Густые тёмные волосы вились крупными локонами по всей длине, доставая почти до плеч. Но они не были распущены – искусная причёска из мелких косичек поднималась ото лба до макушки, открывая высокий чистый лоб. Остальные пряди свободно и красиво спадали на спину.
Волосы женщины украшали заколки – разного калибра и цвета: серебряные цветы, золотые листья, камешки-самоцветы. А надо лбом, ровно посередине,
висела тонкая тика – изящное украшение, спускающееся на лоб прозрачной белой каплей.
Одета Мелинда была в длинное платье из мягкой шерсти тёплого жёлтого цвета, с широкими рукавами, расшитыми по краю. На ногах – мягкие туфли из светлой кожи.