Наталья Франсси – Перунова Мель (страница 2)

– А если я выберу первое, но расскажу о вас?

– Не расскажешь.

– Почему?

– Потому что мёртвые не говорят.

В голосе старика не было угрозы – только констатация факта. Антон понял, что шутить эти люди не будут.

– Хорошо, – сказал он. – Я уеду и никому не скажу.

– Клянись именем Перуна.

– Клянусь.

Остромысл внимательно посмотрел ему в глаза.

– Ложь в тебе, москвич. Душа твоя мечется, как зверь в клетке. Жажда славы пожирает тебя. Нет, не отпущу я тебя.

– Тогда… тогда я выбираю второе.

Лицо волхва просветлело.

– Мудро! Значит, Перун сам привёл тебя к нам. – Он обернулся к остальным. – Идите, старцы. Обряд прерван, но завтра ночь будет благоприятная. Изготовим нового служителя для грозного бога.

Старики один за другим растворились в темноте рощи. Остались только Остромысл и Антон.

– Садись, сын мой, – сказал волхв, указывая на поваленное дерево. – Долгий путь предстоит твоей душе.

Глава 2. Посвящение

Остромысл подкинул в костёр сухих веток. Пламя взметнулось выше, освещая древнего идола. Антон невольно поднял голову, рассматривая изваяние.

– Красив, не так ли? – усмехнулся старик. – Не первый век стоит здесь Перун-батюшка. Дед мой ещё помнил, как сюда князь Владимир идола швырнул, велев потопить в днепровских порогах. Да не утонул бог-громовержец. Вышел на берег здесь, на Перуновой мели.

– Тот самый идол из летописей?

– Он самый. Только не из дерева простого вырезан, а из дуба священного, что тысячу лет рос. Серебряная голова – та самая, что златые усы имела. Правда, усы давно потеряны, да и серебро почернело от времени.

Антон внимательно рассматривал статую. Действительно, работа была древняя, архаичная. Если это подлинник…

– Ты думаешь о славе мирской, – проницательно заметил Остромысл. – О статьях учёных, о музеях. Забудь. Перун не терпит торговцев славой.

– А как вы… как ваш род сохранил эту традицию? Ведь тысяча лет прошла.

Волхв помолчал, глядя в огонь.

– Нелёгким был путь. Когда пришла христианская вера, многие покорились. Но нашлись и такие, что ушли в глухомань, в леса непроходные. Мой род – из таких. Столетия скрывались от попов и княжеских людей. Во времена Ивана Грозного чуть ли не всех перебили – доносчики выдали. Спаслись только те, кто в дальние края подался.

– И всё это время поклонялись Перуну?

– Не только Перуну. Велесу-скотьему богу, Дажбогу-солнцу, Сварогу-кузнецу. Полный пантеон соблюдали. Но времена меняются, люди умирают, знание теряется. Остался один Перун – самый сильный из богов.

Остромысл встал и подошёл к идолу. Положил руку на деревянное основание.

– Чувствуешь, сын мой?

Антон не понял.

– Что я должен чувствовать?

– Силу. Мощь божескую. Приди близко, коснись.

Антон неуверенно приблизился к статуе. Дерево было старое, потемневшее от времени, но удивительно прочное. И действительно, казалось, что от него исходит какая-то энергия – едва ощутимая, но несомненная.

– Это место силы, – пояснил Остромысл. – Здесь граница между мирами тонка. Здесь Перун слышит молитвы и исполняет просьбы. Но требует он за это немалую плату.

– Какую?

– Служение истинное. Душу и тело отдать богу грозы. Стать его воином, его орудием в мире людском.

Антон почувствовал, как по спине пробежал холодок. В голосе старика звучала такая убеждённость, такая вера, что поневоле начинаешь верить самому.

– А если человек не готов к такому служению?

– Тогда лучше ему уйти сейчас. Ибо Перун карает отступников жестоко. Видел я, как громом поражает он тех, кто принёс ложную клятву.

Антон обратил внимание на то, что в роще удивительно тихо. Ни совиного крика, ни шороха листьев. Даже ветер стих. Будто природа замерла, прислушиваясь к их разговору.

– Расскажи мне о вашей вере, – попросил он. – Я действительно хочу понять.

Лицо Остромысла смягчилось.

– Садись тогда как должно. Слушай и запоминай.

Они расположились по обе стороны костра. Волхв начал рассказывать, и его голос обрёл ритм древних сказаний:

– В начале времён была Великая Тьма. Не было ни земли, ни неба, только Океан-море безбрежное. И плыл по морю в лодке Сварог-батюшка, бог-творец. Скучно ему было одному, и сотворил он себе помощника – Велеса-скотьего бога, повелителя подземного мира.

Антон слушал завороженно. История была знакома по книгам, но здесь, у костра, в свете древнего идола, она звучала по-иному – как живая правда, а не научная реконструкция.

– Велес принёс со дна морского горсть земли, и стала расти суша. Но гордым был Велес, захотел власти над всем миром. И разгорелась битва меж богами. Сварог родил Перуна-громовержца, чтобы укротить Велеса. Семь дней и семь ночей бились они, пока не загремел гром по всему небу, не засверкали молнии. Победил Перун, но не убил Велеса – отправил его в подземелье править мёртвыми.

– А дальше что было?

– Дальше Сварог устал от трудов своих, ушёл на покой. Перун стал верховным богом, царём богов и людей. Дажбог-солнце и Стрибог-ветер стали сыновьями его. Мокошь-земля – супругой. И наступила эпоха людская.

Остромысл помолчал, глядя на пляшущие языки пламени.

– Но люди забыли богов истинных. Приняли веру чужую, византийскую. Стали кланяться распятому богу вместо Перуна-молниевержца. И разгневался громовержец. Насылает он теперь на землю русскую беды и войны, эпидемии и неурожаи. И будет насылать, пока не вспомнят люди веру отцов своих.

– Вы правда в это верите?

Взгляд Остромысла стал суровым.

– Посмотри на мир, сын мой. Что видишь? Войны без конца, народ спивается, молодёжь теряет корни. Деревни пустеют, города похожи на вавилонские башни. Это всё – гнев Перунов за забвение.

Антон хотел возразить, но что-то удержало его. В словах старика была своя логика, пусть и архаичная.

– А что нужно делать?

– Служить верно. Соблюдать обряды древние. Приносить жертвы – не кровавые, мы не дикари. Хлебом, мёдом, пивом. Молиться в дни положенные. И главное – сохранить знание для будущих поколений.

– Сколько вас осталось?

– Здесь, в Перуновой мели – только старики. Но есть ещё братья наши в других местах. В Белоруссии, на Украине. Мало нас, но держимся. И Перун не даёт нам погибнуть окончательно.

Костёр начал догорать. Остромысл поднялся.

– Завтра начнётся твоё посвящение. Семь дней и семь ночей будешь готовиться. Пост, молитвы, изучение священных текстов. На седьмую ночь – обряд посвящения под новолунием.

– А если я передумаю?

Волхв пристально посмотрел на него.

– Не передумаешь. Перун уже коснулся твоей души. Чувствуешь, как меняется что-то внутри?

И действительно, Антон ощущал странную перемену. Будто какой-то внутренний огонь разгорался в груди. Мысли стали яснее, чувства – острее. Даже воздух казался более насыщенным.