Наталья Франсси – Перунова Мель (страница 3)

– Идём, – сказал Остромысл. – Утром начнём.

Они перешли вброд на другой берег. Деревня спала. Антон вернулся в свою комнатку, но сон не шёл. В голове крутились образы – древний идол, пляшущие старики, горящие глаза волхва.

– Во что я ввязался? – думал он. Но одновременно чувствовал возбуждение, предвкушение чего-то необычного, значительного. Его рациональная часть протестовала: – Это всё психологическое воздействие, групповой гипноз. Но другая часть – более древняя, инстинктивная – жаждала продолжения.

Глава 3. Семь дней

Утром Остромысл пришёл за ним с рассветом. Одет он был уже не в обычную деревенскую одежду, а в длинную белую рубаху с красными узорами.

– Вставай, послушник. Начинается твой путь к Перуну.

Антон поспешно оделся. Агафья накормила его скудно – кусок чёрного хлеба и кружка воды.

– Пост, – коротко объяснил Остромысл. – Семь дней будешь есть только хлеб, пить воду. Дух должен возвыситься над плотью.

Они снова перебрались на священную сторону реки. Но теперь Остромысл повёл его не к идолу, а глубже в рощу, где среди старых дубов стояла маленькая избушка.

– Здесь будешь жить эти дни. Молиться, готовиться, учиться.

Внутри избушка оказалась больше похожей на келью. Узкая койка, стол, образа – но не христианские иконы, а деревянные изображения языческих богов. Полки с какими-то книгами.

– Что это за книги? – спросил Антон.

– Священные тексты наши. Велесова книга, Книга Коляды, другие. Изучать будешь.

Остромысл достал с полки толстую тетрадь, исписанную от руки старославянскими буквами.

– Это молитвенник. Каждый день – свои молитвы, свои обряды. Сначала я буду учить тебя, потом сам справишься.

Первый день прошёл в изучении основ. Остромысл рассказывал о пантеоне славянских богов, об их функциях и взаимоотношениях. Перун – верховный бог, повелитель грома и молний, защитник справедливости. Велес – его вечный антагонист, бог мудрости и магии, покровитель поэтов и торговцев. Дажбог – солнечное божество, податель жизни и плодородия. Мокошь – великая мать-земля, покровительница женщин и домашнего очага.

– Но главное, – подчёркивал волхв, – понять, что боги наши живые. Не символы абстрактные, а реальные силы, которые действуют в мире. Перун гневается и радуется, любит и карает. К нему можно обратиться, и он ответит.

К вечеру первого дня Антон почувствовал странную слабость. Голод давал о себе знать, но это была не обычная физическая потребность в пище. Казалось, что сознание становится более восприимчивым, границы реальности размываются.

– Это нормально, – успокоил его Остромысл. – Тело очищается, дух освобождается от мирской скверны.

На второй день Антон начал изучать молитвы. Они были написаны на архаичном языке, смеси церковнославянского с какими-то более древними элементами.

– Перуне, отче наш, громовержче могучий, – медленно читал он, – не остави рабов твоих во тьме неведения. Просвети душы наши светом истинным…

Слова ложились на душу странно привычно, будто он знал их давно. Остромысл объяснял значение каждой фразы, каждого символа.

– Молитва – это не просто слова. Это заклинание, которое открывает путь к богу. Произносить нужно с полной верой, с полной отдачей.

К третьему дню голодание стало переноситься легче. Напротив, Антон чувствовал прилив энергии, необычную ясность мысли. Он часами сидел в избушке, читая священные тексты, и многое в них находил удивительно разумным.

Велесова книга рассказывала историю славянских племён как борьбу света и тьмы, добра и зла. Русичи – потомки Дажбога, солнечного бога, призванные нести в мир божественную справедливость. Их враги – потомки тёмных сил, слуги Чернобога.

– Мифология, – напоминал себе Антон. Но почему-то эта мифология казалась более близкой и понятной, чем христианские догматы или материалистическая философия.

На четвёртый день произошло первое видение.

Антон молился перед изображением Перуна, когда вдруг деревянная личина бога словно ожила. Глаза засверкали, борода заколыхалась, и он услышал голос – не ушами, а где-то внутри:

– Сын мой, путь твой только начинается. Многие испытания ждут тебя впереди. Но если сердце твоё чисто, а вера крепка – не покину тебя.

Видение длилось всего мгновение, но потрясло до глубины души. Антон рухнул на колени, дрожа всем телом.

Вечером пришёл Остромысл и сразу заметил перемену.

– Явился тебе бог?

– Да… кажется, да. Но может быть, это галлюцинации от голода?

Волхв покачал головой.

– То, что мирские люди называют галлюцинациями, для нас – общение с высшими силами. Не сомневайся в увиденном. Перун не является тем, кто недостоин.

Пятый и шестой дни прошли в углублённом изучении ритуалов. Остромысл показывал, как правильно разводить священный огонь, как обращаться к четырём сторонам света, как читать знамения в полёте птиц и движении облаков.

– Видишь тучу на востоке? – указал он на небо. – Перун готовит дождь. А ветер с юга несёт перемены. Природа говорит с нами, но мало кто умеет её слушать.

Антон действительно стал замечать то, на что раньше не обращал внимания. Как по-разному шумят деревья в зависимости от направления ветра. Как ведут себя птицы перед переменой погоды. Как меняется качество света в разные часы дня.

– Это и есть настоящее знание, – объяснял Остромысл. – Не книжная мудрость, а живая связь с миром. Наши предки владели этим знанием, потому что жили в согласии с природой.

К седьмому дню Антон чувствовал себя совершенно изменившимся человеком. Тело стало лёгким, почти невесомым. Мысли обрели необычную чёткость. И главное – исчезли все сомнения. Он верил. Верил в Перуна, в древних богов, в правильность выбранного пути.

Вечером седьмого дня Остромысл пришёл с белой рубахой, расшитой красными узорами.

– Одевайся, сын мой. Пришло время последнего испытания.

Глава 4. Гроза

Новолуние. Самая тёмная ночь месяца. На священной поляне горел большой костёр, но не обычный – дрова были сложены особым образом, в виде древнего символа грома. Пламя взмывало высоко, искры летели к невидимым звёздам.

Все восемь старцев из деревни стояли в кругу вокруг идола Перуна. Они пели что-то протяжное, древнее, на языке, которого Антон не понимал, но который казался ему смутно знакомым.

Остромысл вывел его в центр круга.

– Готов ли ты, сын мой, принять на себя обеты служения Перуну-громовержцу?

– Готов.

– Готов ли отречься от ложных богов и ложных учений?

– Готов.

– Готов ли пожертвовать жизнью за древнюю веру?

Антон на мгновение заколебался. Но взглянул на статую Перуна, на её серебреную голову в свете костра, и почувствовал прилив уверенности.

– Готов.

Остромысл кивнул и поднял руки к небу.

– Перуне-батюшка! Громовержче могучий! Прими в число слуг верных нового воина. Душа его чиста, сердце открыто, руки готовы к труду для славы твоей!

Старцы подхватили:

– Славен буди, Перун! Славен во веки!

Внезапно поднялся ветер. Сначала лёгкий, потом всё сильнее. Пламя костра заколебалось, искры понеслись вихрем. На горизонте блеснула молния – далёкая, едва заметная.

– Бог отвечает! – воскликнул Остромысл. – Принимает жертву!

Он достал откуда-то кованый кубок и наполнил его из глиняного кувшина. Мёд, судя по густой консистенции и янтарному цвету.

– Пей, сын мой. Это медовуха священная, настоянная на травах волшебных. Она откроет твоё духовное зрение.

Антон принял кубок. Напиток был сладким, с травяным привкусом и лёгким жжением. Но как только он его проглотил, по телу разлилось приятное тепло, а в голове появилась странная лёгкость.

Остромысл взял его за руку и подвёл к идолу.

– Коснись священного дерева. Прими силу Перунову.

Рука Антона легла на древнюю кору. И тут произошло нечто невероятное.