Наталья Федотова – Культурный код города (страница 12)
В завершении отметим, что «культурный код, не являясь постоянной величиной, достаточно динамичен и меняется под воздействием различных событий, коммуникативных практик и социокультурных кодов горожан» [Норманская, 2023, с. 15]. Культурный код города не статичен, он меняется под влиянием самых разных факторов, поэтому в структуре культурного кода могут происходить изменения, когда одни смыслы будут уходить на латентный уровень при актуализации других.
1.4. Культурный код города и городская идентичность
Культурный код города, как было отмечено выше, можно рассматривать с разных позиций, приближая каждый из аспектов и уделяя ему больше внимания при исследовании доминирующих смыслов, с помощью которых город нами представляется, переживается, воспринимается. Один из таких аспектов связан с проблематикой осмысления города со стороны горожан, когда исследовательский фокус смещен на изучение именно тех, кто осуществляет кодирование и декодирование города в том или ином контексте. Именно горожане являются ключевыми участниками процессов кодификации городской реальности, хранителями культурного кода города, его трансляторами и интерпретаторами. Однако данный контекст весьма широк и включает в себя, помимо вопросов воображения города (о котором речь пойдет далее) или особенностей восприятия города и его дешифровки, еще и процессы идентификации горожан.
Ключевым тезисом данного параграфа является утверждение о том, что культурный код города тесно связан с городской идентичностью, поэтому следует раскрыть данную связь и определить отличия одного концепта от другого. Следует вначале предположить, что те смыслы, вокруг которых у горожан строится отождествление с городом и эмоциональная сопричастность с местом проживания, а также осознание уникальности и отличимости города от многих других, лежат и в основе культурного кода города. Но что такое городская идентичность и как она связана с культурным кодом города?
Научный интерес к исследованиям культурного кода города и городской идентичности обусловлен во многом так называемым «дефицитом уникальности», который возникает как социокультурное следствие глобализационных процессов и последствий информатизации общества. Такая ситуация во многом объясняется теми «разрывами», которые характеризуют современное общество, где кризис идентичности стал одним из маркеров сегодняшней реальности. Кроме того, данные процессы также вызвали актуальность исследований культурных оснований функционирования локальных сообществ, которые бы обеспечивали их самосознание, формировали лояльность жителей к месту своего проживания, предотвращали отток молодых и талантливых жителей, а также привлекали целевые аудитории для решения самых разных задач развития территорий.
Теоретик современности Мануэль Кастельс неслучайно отмечает динамичный рост актуальности изучения локальных идентичностей, особенно в условиях информационного общества. Он подчеркивает, что «когда мир становится слишком большим, чтобы быть контролируемым, а социальные субъекты стремятся уменьшить его обратно до осмысляемого размера… тогда люди стремятся … вспомнить свою историческую память» [Castells, 2010, р. 69]. Кроме того, в России на фоне кризиса советской идентичности «поиск новых оснований самоопределения» оформился в две тенденции: вектор динамики российской идентичности оказался направленным в транснациональное поле, а также «произошла актуализация локальных, партикулярных оснований идентичности» [Малыгина, 2018, с. 112]. В данном случае актуализировались не только региональная, но и городская идентичность как социально-культурный фундамент причастности человека к локальному сообществу и к территории.
Анализ научных работ, посвященных исследованию городской идентичности, показал, что ее осмысление происходит в рамках концептов «коллективная идентичность», «социальная идентичность», «территориальная идентичность» («идентичность места»). Действительно, городская идентичность является, прежде всего, коллективной идентичностью, которая базируется на «чувстве принадлежности к определенной группе (или группам)», благодаря которой мы «делим людей на тех, кто принадлежит к нашей, внутренней группе, и тех, кто представляет группы, внешние по отношению к нам» [Коржков, 2010, с. 114]. Отсюда следует, что проявлению городской идентичности будет способствовать встреча с представителями других городов. Нередко исследователи подчеркивают, что городская идентичность является социальной идентичностью [Микляева, Румянцева 2011], основанной на «групповых ценностях, социальных нормах, стереотипах, поведенческих паттернах» [Дягилева, 2013, с. 55].
Вместе с тем городская идентичность является идентичностью территориальной [Fedotova, 2017], поскольку именно территория города задает ключевые смыслы, благодаря которым мы отличаем один город от другого и выявляем наиболее значимые для нас характеристики города – городскую архитектуру, природу города и так далее. Любая территория, включая и город, является фактором, который обеспечивает осознание горожанами ее отличительных аспектов. В европейских исследованиях проблематика территориальных форм идентичности сложилась вокруг понятия «идентичность места» – «рlace identity» [Proshansky, 1987; Lalli 1992; Hauge, 2007], где локальное место становится источником ассоциаций и аккумулятором местных смыслов.
В рамках данных исследований сложились и научные школы исследования городской идентичности, понимаемой как особого рода территории, которую ученые определяют по-разному, чтобы показать важность среды в определении ее специфики. В частности, в рамках исследования процессов идентификации ученые вводят концепт «urban-related identity» или «идентичность с городом» (дословно – «связанная с городом идентичность»), чтобы подчеркнуть связь личности с городской средой. Такие формулировки актуализируют проблематику взаимодействия индивида и города, а также открывает перспективу изучения чувства места, возникающего под влиянием символических средств, обеспечивающих привязанность к месту [Lalli, 1992, p. 285–303].
Город во всем его многообразии действительно является основанием для возникновения различных чувств, эмоций, переживаний, поскольку «горожане воспринимают не только комфортность и содержание окружающей среды, но и город в его символических значениях» [Недосека, Ануфриева, 2015, с. 24]. Архитектура города, его природа, строение улиц и многие другие его пространственные характеристики являются важнейшим источником символических связей, которые возникают между горожанами и городом. Человек, проживающий в городе,
«тотально включен в пространство города» [Горнова, 2019, с. 17]. При этом сам город представляет собой пространственно-структурированную форму совместного существования людей или, другими словами, созданную людьми среду обитания, основной каркас которой образуют результаты деятельности человека – «городские здания, сооружения, большая и малая городская архитектура, пространства пешеходного и транспортного движения, которые выступают как символы, носящие определенные значения» [Недосека, Ануфриева, 2015, с. 23]. Эта знаковая среда обитания есть результат кодирования городского пространства, и доминирующие смыслы, зафиксированные в этих знаках, составляют культурный код города.
Культурный код города через ценность конкретных идентификационных маркеров городского пространства формирует то, что исследователи называют чувством места [Жердева, 2015]. Чувство места (города – в нашем случае) обеспечивается именно «физически построенной тканью, которая хранит как личную, так и культурную память» [Hussein et al., 2020, p. 264]. Отсюда появляется еще один срез исследований, который связан с эмоциональным переживанием города, спецификой ценностного отношения горожан к местам города, которые способны вызывать целый спектр чувств и переживаний, например места любви, скуки или тревоги [Эллард, 2016].
В связи с этим в основе городской идентичности лежит символическая связь между горожанином и городом, которая формируется благодаря тем смыслам, с помощью которых человек отождествляет и различает свой город, а также чувствует причастность, привязанность к городу. Говоря иначе, городская идентичность формируется на символическом уровне, в ходе производства репертуара значений, с которыми сталкивается человек при взаимодействии с городом в рамках интеграции «временных и пространственных координат существования человека на конкретной территории» [Шуб, 2022, с. 16]. Такого рода связь держится на символической основе, т.е. отождествление с городом («я» – «город») возникает и функционирует во многом благодаря значимым для человека культурным смыслам, в том числе, тем, которые составляют культурный код города.
Возвращаясь к коллективной идентичности, заметим, что, по мнению Дж. Александера, показавшего значимость в современном мире мифов, кодов и символов, «идентичности постоянно конструируются и обеспечиваются не только посредством встречи лицом к лицу с настоящим и будущим, но и посредством реконструкции более ранних периодов жизни сообщества» [Александер, 2013, с. 297]. Поэтому большую роль в процессах идентификации горожан играет культурная память города, хранящая и поддерживающая наиболее значимые для современников образы городского прошлого.