Наталья Дым – Дело N-ского Потрошителя (страница 2)

Обе местные газеты наперебой вываливали на читателя кровавые подробности, не забывая, впрочем, возлагать надежды на скорую поимку душегуба и осторожно критиковать местное УГРО. Ведь советские гражданки не должны погибать пачками от рук врага народа (а кем ещё мог быть неизвестный преступник?).

Лидером, несомненно, была «Правда N-ска». Газету раскупали как горячие пирожки, редактор даже тираж повысил. А всё благодаря бойкому перу репортёра криминальной хроники, молодого и горячего комсомольца Александра Тролева. Он и придумал злодею звучное прозвище – Потрошитель, которое приросло к не пойманному ещё преступнику намертво.

Зато прокурор N-ска о молодом даровании думал совсем не лестно. Вот и сейчас, собрав на экстренное заседание начальников отделений милиции N-ска, зло мял он в руках свежий номер «Правды N-ска». Потом пренебрежительно отбросил пахнущие типографской краской тонкие хрусткие листы в сторону, как что-то неприятное или даже мерзкое.

Смотреть на прокурора города было тяжело. Осунулся он за последние семь дней, резко постарел и как-то весь скукожился. Поговаривали о зубе, который точил на Петра Даниловича тот самый первый заместитель начальника обкома партии N-ска, и возможных последствиях и для самого прокурора, и для всей N-ской милиции.

Пётр Данилович с силой провёл ладонью по лицу, не замечая, как расцвечивает щёки и лоб чёрными маркими полосами. Обвёл тяжёлым взглядом собравшихся и заговорил, сначала негромко и устало, но с каждым словом тон его голоса становился всё более суровым и к концу монолога уже гремел громогласным рёвом, заставляя дребезжать стакан тонкого стекла на столе и вжиматься в плечи головы начальников отделений.

– Ну что, как всем работается? Пять убийств и никаких улик. Вот, даже рупор советской общественности молчать больше не может. – Пётр Данилович с силой ударил по сложенной газете, словно желая прихлопнуть и сам рупор, и того, кто в него кричал. – Или кто-то надеется отсидеться? Предупреждаю, что место деревенского участкового инспектора покажется вам избавлением. Потому что попахивает тут вредительством и саботажем…

На последних словах Пётр Данилович опять понизил голос, и это произвело на присутствующих сильное впечатление. Все знали: понапрасну Пётр Данилович ни кричать, ни пугать никого не станет.

В кабинете повисла звенящая тишина, только шальная, неизвестно откуда взявшаяся муха надсадно жужжала где-то под потолком.

– Степан Матвеевич, есть что сказать? – Прокурор в упор посмотрел на начальника Центрального отделения милиции N-ска.

Невысокий, но крепкий мужчина лет пятидесяти встал, прокашлялся и негромко начал:

– Вы знаете, делом занимаются мои лучшие люди. Но, Пётр Данилович, время-то упущено, часть улик безвозвратно утеряна, свидетели путаются в показаниях, да и тела уже успели похоронить. Эксгумацию, конечно, провели, но… – Он развёл руками и удрученно качнул головой.

За столом недовольно завозились и запыхтели, словно хотели что-то сказать, но никто так и не решился заговорить.

– Да я не в упрёк товарищам, – заметив тяжёлые взгляды коллег, добавил Степан Матвеевич, – но факты – проклятая вещь.

Прокурор недобро сощурился и отрывисто бросил:

– А чего ты, Степан Матвеевич, расшаркиваешься, как кадет на первом балу? Говори прямым языком. Как и положено советскому милиционеру. «Обделались вы, мои дорогие товарищи, а я за вас дерьмо должен разгребать!». Только ведь это ничего не меняет. Знаю я, кто у тебя этим делом занимается. Ожаров. Оперативник он опытный и хваткий. Но результатов как не было, так и нет! Отписки одни. Обленился Ожаров? Забюрократел?

Пётр Данилович замолчал на несколько секунд и продолжил уже тише, в голосе послышались вкрадчивые нотки, от которых у присутствующих на душе стало совсем нехорошо:

– А может, N-ск ему больше не подходит? Простору ему не хватает? Развернуться негде? Так я поспособствовать могу, в Сибири вон новые города строят. Там ой как нужны опытные кадры. И тебе, если тут плохо работается, тоже путёвку в жизнь организую.

Степан Матвеевич отповедь прокурора выслушал стоически, головы не опустил. Только желваки на щеках закаменели, и прилила к щекам кровь.

Прокурор перевёл дыхание, словно выплеснув всё на Степана Матвеевича, резко успокоился и заговорил дальше размереннее и деловитее:

– Если помощь какая нужна – говори, не стесняйся. И товарищи чекисты, если надо, подключатся. Не зря же одно ведомство сейчас. Судебного медика лучшего тебе отряжу. Автомобиль – получите.

Пётр Данилович вдруг как-то хитро сощурился и закончил насмешливо:

– А то могу ещё мою Анастасию предложить, она очень в бой рвётся. Просится в группу к твоему Ожарову. Сдерживаю из последних сил.

Все облегчённо заулыбались и задвигали стульями. Кажется, гроза миновала. Настю Окуневу, молодую стажёрку, недавно присланную с юрфака столичного ВУЗа в Прокуратуру N-ска, не знал только слепой.

Степан Матвеевич, в отличие от большинства коллег и самого Петра Даниловича, девчонку считал совсем не глупой, но при этом признавал, что зря она такую специальность выбрала. Не подходила Настя для должности прокурорского работника. И в первую очередь – своей выдающейся внешностью.

Высокая, статная, с пшеничной русой косой в руку толщиной и наивными глазами необычного фиалкового цвета в обрамлении веера длиннющих ресниц, Настя походила на дорогую фарфоровую куклу. Да ещё и её вечный яблочный румянец на нежных щеках с ямочками. И аппетитные круглые колени… Да и остальные достоинства у Насти были там, где положено, и в тех объёмах, какие нужны. Даже где-то и с избытком.

Степан Матвеевич подавил неуместную улыбку и серьёзно ответил:

– Настю – не надо. Но вот от помощи не откажусь.

Пётр Данилович погасил легкомысленную усмешку и серьёзно кивнул.

– Может, освободить его от текущих дел, чтобы от важного не отвлекался? Нам ведь панику среди населения предотвратить надо. Не ровен час… – Прокурор со значением замолчал.

Степан Матвеевич удовлетворённо кивнул:

– Дела текущие Ожаров почти закрыл, новых поручать ему не буду, по остальным группам распределю, да и товарищи из других отделений помогут. – И он вопросительно глянул на прокурора.

– Помогут, – с нажимом сказал Пётр Данилович и обвёл тяжёлым взглядом собравшихся.

Начальники отделений глаза прятали, но головы в знак согласия наклоняли. Да и то сказать, разгрузил их Степан Матвеевич Мальков со своим уникумом старшим уполномоченным Ожаровым. Неподъёмный груз снял с плеч. Потому что дело было, прямо сказать, бесперспективное и страшное.

– Следователя бы толкового нам… – Продолжил Степан Матвеевич.

Надо сказать, что следователи в этом деле менялись чаще, чем полотенца в милицейском буфете. Не везло делу со следователями. То с приступом аппендицита увезут, то с пневмонией сляжет, а то просто вдруг исчезнет, как будто и не было.

Совещание длилось уже два часа, когда на столе прокурора резко зазвонил один из телефонных аппаратов. Все замолчали. А телефон звонил и звонил.

Пётр Данилович шумно сглотнул, прокашлялся, поднялся со своего кресла, расправил плечи и снял трубку:

– Слушаю вас, товарищ нарком…

Голос у прокурора звучал сипло и глухо.

Выслушав собеседника, Пётр Данилович судорожно кивнул, словно на другом конце провода его могли видеть, и тихо прошелестел в трубку:

– Есть встретить…

После того как прокурор бережно положил телефонную трубку на рычаги, молчание в кабинете нарушить никто не осмелился. Было слышно, как на стене громко тикают часы да где-то в соседнем кабинете играет радио.

– Дождались… – устало и обречённо выдохнул Пётр Данилович. – Просил Матвеич следователя и допросился. К нам направлен Иванов Сергей Алексеевич, следователь прокуратуры Москвы по важнейшим делам.

Тут все разом заговорили, задвигали стульями. Но в возмущённом гомоне милицейских начальников слышалось явное облегчение. Да, гость из столицы, тем более такой, следователь прокуратуры, это мало хорошего, но с другой стороны – приезд такой большой шишки снимал с них ответственность. А что они? Пусть начальство московское теперь за всё отвечает. Хмурился один Мальков, он знал: и среди птиц высокого полёта толковые следователи есть, но не так много, как хотелось бы. И не факт, что именно такой достанется им.

***

Денис широко, с треском в скулах, зевнул и потянулся, разминая затёкшие мышцы. Третью ночь он не уходил из кабинета, даже и спал тут. Ну как спал – забывался на пару часов, и снова к делам.

От начальства поступил недвусмысленный приказ – в авральном порядке закрыть все текущие дела и целиком и полностью сосредоточиться на деле N-ского Потрошителя.

Степан Матвеевич Мальков даже намекал на то, что может передать и текущие дела другой оперативной группе, что вообще было беспрецедентно. Но Денис не привык свою работу перепоручать кому-то ещё. Да и всё равно не успокоится, пока не узнает, что все злодеи найдены и понесли заслуженное наказание.

Впрочем, пару дел он всё-таки с чистой душой отдал Малькову. Там была настолько очевидная ситуация (одна поножовщина, когда виновника взяли на месте преступления, и нанесение тяжких телесных повреждений гражданкой своему сожителю посредством сковороды), что Денис был уверен – запороть дела просто невозможно. А вот с остальными пришлось всей его оперативной группой побегать саврасками.