Наталья Дым – Дело N-ского Потрошителя (страница 4)

Санёк зажмурился на секунду, но тут же вернулся из мечтаний на землю. Он переступил озябшими ногами и опять шмыгнул носом – на этот раз деловито. План уже созрел и оформился в толковую мысль.

Санёк решительно зашагал обратно в милицию. А точнее – в тамошний буфет. Там трудилась пышногрудая подавальщица Зиночка, которая давно и плотно вздыхала по бойкому газетчику с тёмными маслинами глаз в обрамлении длинных девчачьих ресниц. А ещё была очень сознательной гражданкой, которая прекрасно понимала задачи советской журналистики в лице Санька Тролева. Поэтому и несла ему всякие факты, не всегда, правда, достоверные, но Санёк справедливо считал – лучше загодя ударить в колокол, чем опоздать с горячей информацией. Может, и в этот раз удастся у неё чем-нибудь новеньким разжиться?

***

Сергей вышел из тёплого светлого вагона на грязный, заплёванный семечной шелухой перрон и огляделся по сторонам. Зимний колючий ветер тотчас кинул ему в лицо пригоршню снега пополам с угольной пылью и попытался стащить с плеч шубу. Сергей вытащил из кармана белоснежный платок, вытер лицо и тут же брезгливо выкинул испачканный кусок ткани в урну.

За ним должны были прислать служебный автомобиль с шофёром из местного отделения милиции. Пока никого похожего видно не было. Сергей натянул на руки замшевые перчатки цвета тёмного шоколада и недовольно поморщился.

Всё-таки провинция есть провинция. По всему видно – бардак у здешних милиционеров первокласснейший. Конечно, он мог понять, полная неожиданность для них, и всё такое, но, если было сказано прислать автомобиль к определённому часу, будь любезен – всё в точности исполнить.

Необязательность местных коллег слегка раздосадовала, но испортить настроения всё-таки не смогла. Как и грязный, обшарпанный вокзал и взвесь странной пыли в воздухе, пахнущем почему-то рогожей.

Потому что предвкушал Сергей найти в N-ске нечто особенное. Потому как привело его сюда не просто кровавое преступление, расследовал он таких на своём веку не одно. Надо сказать – успешно расследовал.

Дело его ждало очень вкусное! Даже в столице таких не так уж и много встречалось. Джек не Джек, а весьма монструозный убийца. Сергей спрятал довольную улыбку за лёгким покашливанием. Всё же надо лицо держать. Не дело, если кто увидит, как московский специалист лыбится как гимназист какой.

Да и дополнительный белый камушек на его чашу весов точно лишним не будет. Слишком много у него явных и тайных недоброжелателей. В этом нет ничего удивительного. Он ведь ещё очень молод для следователя по особо важным делам. Этой весной тридцать три года исполнилось. Мальчишка по сравнению с мастодонтами следственного отдела Прокуратуры. А раскрытие такого звучного дела – хорошее подспорье для амбициозного и гениального сыщика. А то многие косились на молодого выскочку, считали, что не по делам его продвигают, что есть у него «мохнатая рука», а может, и не только рука. Подозревали в связях с жёнами «больших людей», а то и с самими «большими людьми».

Но в глубине души Сергей отдавал себе отчёт: все эти доводы – это лишь предлог. Настоящей причины, почему он сорвался в N-ск, буквально выпросив себе это дело, он и сам толком не знал. Что-то смутное и непонятное тянуло его сюда. Словно тихий голос сквозь пелену тумана звал неизвестно куда и зачем.

Сергей ещё раз оглянулся и поднял меховой воротник бобровой шубы, зарывшись носом в светлое мягкое кашне.

– Товарищ следователь! Товарищ московский следователь!

Сергей облегчённо вздохнул и повернулся на голос. Кажется, за ним наконец-то приехали. Но спешащий к нему гражданин мало походил на сотрудника милиции. Сергей цепко оглядел гражданина с ног до головы и в несколько секунд понял, кто перед ним. Пальто – с претензией – выдавало творческую личность, но не поэта. Нос красный – много времени проводит на улице. Быстрые бойкие глаза могли принадлежать жулику, но откуда тогда ему знать, что Сергей московский следователь? Да и взгляд для шпаны слишком уж умом светится. Вывод – молодой человек служит в газете, да ещё и знакомые наверняка или в милиции есть, или в прокуратуре. Значит, не просто бойкий, но и предприимчивый.

Сергей свёл к переносице белёсые брови и демонстративно нахмурился.

– Вы ко мне обращаетесь, гражданин? – Он окинул худощавого чернявого парня с ног до головы холодным взглядом. Тот был чем-то похож на цыгана. Или итальянца. Впрочем, тут большой разницы Сергей не видел.

– К вам! Вы ведь прибыли из Москвы в помощь нашему УГРО? – Цыганистый паренёк подобрался к Сергею вплотную и действительно выхватил из кармана потрёпанный блокнот и карандаш. Значит, точно – журналист.

Сергей похвалил мысленно сам себя за наблюдательность – ничего сложного, но приятно лишний раз осознать свои дедуктивные способности.

Холодный приём нисколько не смутил парня, он белозубо улыбнулся, шмыгнул простуженным носом и немного гнусаво затараторил задорной скороговоркой:

– Александр Тролев, репортёр из местного губернского издания «Красная правда N-ска», веду колонку криминальных новостей. И помогаю строить светлое настоящее!

Сергей невольно улыбнулся. Этот Александр Тролев был слишком улыбчив и приветлив на грани навязчивости, но, как ни странно, Сергея чем-то зацепил. Наверное, своей незамутненностью и провинциальной беспардонностью. Впрочем, газетчики везде одинаковые, что в столице, что в уездном городке. Но было что-то в Тролеве такое… цельное, что ли. И ещё он цитировал Жарко Петана, а это дорогого стоило.

– Сергей Алексеевич! Простите, припозднился! – С другого конца привокзальной площади к ним подбежал запыхавшийся и шумно отдувающийся мужчина средних лет с большими, на манер запорожских, усами. Он вытер вспотевшее лицо и сердито шикнул на репортёра: – А ты уже здесь! Кыш, воронье!

Потом подхватил кожаный заграничный саквояж Сергея и заспешил к выходу с перрона, объясняя на ходу приезжему сыщику:

– Санька этот хуже купороса! Степан Матвеевич велит гнать его взашей.

На обидные слова Александр осуждающе шмыгнул, но тут же снова сверкнул обаятельнейшей улыбкой:

– Не ругайся, Антоныч! Мог бы по старой памяти и подвезти.

От возмущения беспрецедентной наглостью газетчика запорожские усы милиционера встали дыбом, он набрал в рот воздуха, но Тролев уже махнул рукой и задорно подмигнул Сергею.

Да, парнишка был забавный. Может, и пригодится Сергею зачем. Он стянул с руки перчатку и протянул раскрытую ладонь газетчику:

– Ну, до свидания, Александр!

Тролев руку пожал с удовольствием и лукаво улыбнулся:

– До свидания, Сергей Алексеевич! До завтра!

Глава 2

Куцый ноябрьский день закончился, словно и не начинался. Солнце выглянуло на полчаса ранним утром и тут же спряталось за грязные, пахнущие льняной пылью, тучи. Можно сказать, что утренние сумерки плавно перетекли в вечерние, а затем на город просто упала мглистая ночь. Со всеми прелестями поздней осени: дневную слякоть к вечеру прихватило морозом, а потом сверху ещё и колючим крупчатым снежком припорошило. Ужас дворников во всей красе.

Настроение людей было под стать погоде. Невыспавшиеся и хмурые оперативники заходили в кабинет, зябко передёргивали плечами, здоровались друг с другом и Денисом за руку и усаживались поближе к чугунным батареям.

Кто-то, Денис не заметил кто, закрыл хлопающую на ветру форточку, но кабинет настолько пропах табачным дымом и несвежими окурками, что её пришлось открыть обратно.

Денис понимал, что своими папиросами создаёт неудобства группе, тем более никто, кроме него, не курил. Но поделать ничего не мог. Без верной «Комсомолки» и крепкого чая – он не человек. Спасибо ребятам, они беззлобно ворчали на своего начальника, но терпели сквозняк и клубы дыма в кабинете с высокими, гулкими потолками.

В искупление вины Денис по утрам всех поил чаем с сушками. Их он покупал в запас, сразу на неделю, так что к пятнице они становились твердокаменными, но всё равно оставались вкусными. Сегодня был вторник, сушки были ещё совсем мягкими, и Митька, самый младший из всей опергруппы, закинул в рот сразу две штуки, даже не дождавшись кипятка. Денис усмехнулся: молодой, вечно голодный, с крепкими желтоватыми зубами, Митька молотил всё, что не приколочено.

Не успели они разлить подоспевший кипяток по кружкам, разбавляя смоляной чёрный чай, остро пахнущий железом, сеном и – почему-то – солнцем, как на столе Дениса надсадно заверещал телефон. Все на мгновение замерли, даже Митька перестал хрумкать сушками, и тревожно переглянулись.

Последние дни ранние звонки означали только одно. Проклятый убивец, которого досужие газетчики окрестили Потрошителем, опять вышел на дело. Где-то под левой лопаткой заныло старое, ещё с Гражданской войны, ранение. Денис тяжело вздохнул и снял трубку. Молча выслушал, лишь в конце отрывисто бросив невидимому собеседнику:

– Понял. Есть.

С секунду смотрел на чёрный аппарат, хмурил рыжие брови, а потом так же коротко скомандовал:

– По коням! У нас труп. Обстоятельства расскажу по дороге.

И очередной мрачный и безрадостный день тяжело заворочал своими жерновами. В грязную, заплёванную шелухой подворотню они прибыли через полчаса. Денис молча обошёл тело вокруг, присел на корточки, внимательно вглядываясь в затоптанный десятками ног снег. Нет, ничего не было. Ни следов, ни окурков. Злодею явно везло. Мокрый снег и ветер отлично уничтожили все возможные улики.