Наталья Дронт – Нити судьбы (страница 9)

«Вспомнила! Не будет пожара!» – решила Аронна.

Аронна резко закрыла колчан и вышла в сад. В этот момент начался вечерний праздничный салют. Она чувствовала утомление и решила досмотреть салют и убедиться, что пожара не случится, а потом вернуться в поместье Крима. Она прошла в сад и вместе с гостями любовалась салютом: он был шикарен, как и весь организованный именинником бал. Под конец Аронна посмотрела нити судьбы вокруг дома. Что-то странное творилось с ними. В ровные красивые нити вплетались красноватые прожилки и создавали то тут, то там сильное напряжение. Вдруг сверкнула мощная красная молния над флигелем около конюшни и красноватые прожилки исчезли. Серебристые нити, подёргиваясь, выровнялись. Попрощавшись со всеми и переодевшись, Аронна в задумчивости отправилась к конюшне.

Войдя в денник, она испуганно подбежала к коню – он лежал на боку, под плечом была глубокая рана, под ним растекалась тёмная лужица крови. Передние ноги были в ссадинах и порезах. Конь тяжело хрипло дышал. Аронна крикнула конюха, но тот не откликнулся. Она забежала в аммуничник, ей в нос ударил сильный запах хмеля, а на попонах тихо посапывал конюх, нечленораздельно бормоча что-то во сне. Аронна бросилась обратно к коню и окончательно поняла, что её красавца не спасти. Девушка открыла колчан, чтобы ярче осветить стрелой денник, но стрелы там не оказалось. Аронна упала на колени перед конём и закричала от горя…

Застонав, она проснулась. Стояла душная ночь, Аронна открыла створки окна. Ей было очень горько.

Проплакавшись, она из последних сил стала рассуждать:

– Итак, теперь я теряю коня и стрелу. Значит загвоздка не здесь: видимо бессмысленно пытаться избежать пожара. Тогда, если получится ещё раз так уснуть, надо выяснить, кто ко мне подходил в конюшне! Возможно, это и был вор! – решила она и, тяжело вздыхая, вернулась в постель, поворочавшись, наконец, заснула и проспала до утра уже без сновидений.

Шелон приехал со своим доктором на следующее утро. Аронна не захотела встречаться с доктором Шелона в своей комнате и попросила разрешения брата принять его в одной из комнат для гостей.

Они вошли в комнату. Доктор был невысокого роста, в коричневом дорожном костюме, который нельзя было назвать строгим и аккуратным. Во всех движениях доктора тоже была видна небрежность. Он тщательно помыл руки и привычным жестом нацепил белый халат.

– Расскажите, как вы себя чувствуете? – попросил он и сердце Аронны подскочило от неожиданности. Это был тот самый голос, того человека, около конюшни. Через мгновение она собрала всю волю в кулак и решила не подавать виду, что узнала его.

Она рассказала, что её мучает бессонница, но не стала упоминать про пожар. Он стал осматривать её, и девушка снова отметила про себя и знакомый ракурс пенсне, и именно такой же рост, как у того человека. Сомнений больше не осталось: это был он.

Доктор так же не подал виду, что он знает Аронну, поддержал местного доктора насчёт снотворного, добавив ещё каких-то пилюль. В дополнение, качая головой, посоветовал Аронне почаще ходить в церковь, по примеру Шелона, и может даже заказать у священника отчитку, отметив, что у них с Шелоном есть знакомый священник, изгоняющий бесов.

Все проводили доктора с благодарностями до его фаэтона, вернулись в поместье и Крим предложил выпить чаю. За чаем Шелон предложил съездить на следующее утро на утреню к этому священнику, а после можно было поговорить и про отчитку. Аронна поблагодарила за заботу и сказала, что будет ориентироваться на самочувствие.

Аронна была не против заглянуть в церковь, она любила запах свечей. Но это была не её стихия: слишком много было в религии жёстких догм, которые изначально предназначались скорее для обучения людей нравственным законам. Со временем данные Учителями Жизни законы превратились в закостеневшие догмы и стали отражать реальный мир с сильными искажениями в угоду епископствам и правителям. Порой это превращалось в нравственное насилие, что было гораздо тяжелее и извращённее, чем насилие физическое.

Аронна понимала, что когда-нибудь придется выйти замуж, но она не была готова к тому, что возможность замужества случится так быстро. Ей льстило то, что Шелон был графом, а она всего лишь баронессой. Аронне он нравился как приятный умный собеседник, ей близок был его типаж, но в душу она его не пускала: Шелон держался за религию, за её каноны, боясь верить себе и своей душе. Более того, он шагнул немного дальше, чем обычные верующие, он стал глубоко изучать теологию, но при этом ещё жёстче делить весь свой мир на врагов и друзей.

После обеда Аронна ушла к себе. Положила пилюли доктора Шелона в дальний угол ящика тумбочки. Ещё глотнув снотворного от местного доктора, она заметила, что осталось полпузырька.

«Надо беречь» – подумала она и заснула, лишь коснувшись головой подушки. Сон опять сморил её мгновенно…

Потускневшая с восходом луна смотрела в окно. Аронна проснулась на заре и так и не смогла уснуть. На прошлой неделе к брату на обед приезжал его друг, граф Шелон, очень симпатичный мужчина. Он пригласил Крима с Аронной к себе в поместье на бал в честь его дня рождения.

Аронна оседлала коня, взяла упакованное праздничное платье, свой лук и колчан…

Бал был прекрасен и подходил к концу. В сумерках Аронна вышла в сад и услышала знакомое ржание. Она подошла к конюшне: действительно, громко ржал её конь. Аронна зашла к нему в денник, погладила коня по шее, по умной морде, успокоила… у неё возникло ощущение, что это уже было… поправила висящую на перекладине сбрую и вдруг ощутила, что она горячая. Стрела! Аронна открыла колчан и как будто в полутёмном деннике зажгли целую люстру: стрела сияла, ярко отливая красным.

Аронна остановилась. Да! Точно. Это уже было. Стрела сияла и в ней как будто отблески пламени. Она вспомнила всё.

Аронна решительно взяла лук и колчан и вышла в сад. В этот момент начался вечерний праздничный салют, и Аронна лишь добавила к салюту свой "залп". Затем она вернулась в конюшню, переоделась и начала седлать коня.

Выйдя с конём из конюшни, она услышала крики "Пожар! Пожааар!!" Вокруг началась суета и паника. Из окна дальнего флигеля полыхнуло пламенем. Посмотрев нити судьбы вокруг дома, она убедилась, что всё в порядке и собиралась уже сесть в седло, как вдруг какой-то человек невысокого роста подбежал к ней и с натугой начал говорить:

– Ваш брат в огне, там ваш брат, неужели вы уедите без него?… – в его уже знакомом пенсне сверкнули отблески пламени.

– Мой брат в гостиной, сэр! – твёрдо ответила она, внимательно разглядывая человека.

– Откуда вам знать так наверняка? – уже с вызовом спросил в свою очередь человек.

– А откуда вы знаете, что он в огне?

Доктор Шелона перекрестился, на руке у него блестнул знакомый перстень. Человек с надрывом захрипел:

– Вы подожгли дом, я видел, вы одержимая! У вас был огненный жезл!

Он перекрестил Аронну, его перстень сверкнул красным, преломляя через себя пламя пожара, ещё раз перекрестился, и что-то бормоча суетливо убежал. Аронна очень удивилась и озадаченно пошла прямо с конём на крики через сад к горящему флигелю. Из окна второго этажа выпрыгивали люди, за ними в проёме окна показался человек, за ним полыхнул язык пламени, он замешкался, но потом повернулся обратно и зачем-то спрыгнул вовнутрь. Это был не Крим, это был доктор Шелона!..

Аронна всё поняла. Она развернула коня, вышла из толпы, села в седло и поехала вон из поместья.

Поздно вечером вернулся Крим. Он рассказал, что пожар был потушен с большим трудом. Шелона нашли без сознания, но вроде бы он жив. Среди приглашённых был доктор, который часто бывал в последнее время у графа, он и остался у его постели…

На этом Аронна проснулась и долго лежала в раздумьях.

– Этот доктор, друг Шелона, помешанный какой-то. И Шелон ему верит как ребенок. Даа, ну и компания подобралась, – пробормотала она.

Аронна выбралась из-под одеяла, мельком пощупала на шрам на плече: он стал еле различим и больше не болел. Она оделась, тихо зашла в конюшню, вывела коня и вышла с ним через ночной сад в поле. Здесь было очень свежо. Аронна вспрыгнула на коня, шепнула ему несколько слов, он помчался по полю во весь опор, и они слились, соскучившись, в единое целое в бешеной скачке. Девушка наслаждалась свежестью ночи. Встречный ветер трепал гриву лошади и небрежно играл прядями волос Аронны. Немного устав от скачки, всадница пустила коня легким галопом и задумалась…

«У каждого человека в жизни своё предназначение, как должность, на которой он служит. Он может её исправно выполнять, может не ходить на работу, и ему будет прилетать постоянная ругань нанимателя и долги, а может уйти с должности и найти себе другую. Такое редко бывает, потому что обычно должность свыше подбирается в соответствии с потребностями души.

Весь мир – как сложнейший единый часовой механизм. В нём цифры – ищущие радость в каждом мгновении. Стрелки – отмеряющие ритм времени. Упоры, не дающие шестерёнкам сбиться с ритма. Пружины, обладающие большой силой, хранящие завод и раскручивающие крупные и мелкие шестерёнки. Кто их заводит или он с автоподзаводом? Что происходит со сломавшимися механизмами? Изнутри этого не видно, а гадать можно сколько угодно. Но раз есть часы, наверняка есть и часовщики, которые в свою очередь частички своего сложнейшего механизма.