Наталья Дронт – Нити судьбы. Часть 5—12 (страница 10)

– Ой, Шелон? Как поживаешь, Шелон? – улыбаясь, спросила она.

– Да вроде бы неплохо, – на мгновенье смутившись, ответил Шелон. – Потанцуем?

– Потанцуем! Только глотну водички, а то совсем горло пересохло.

Аронна заметила, что что-то неуловимо поменялось в графе. Во время танца Шелон показал баронессе девушку, что-то оживленно обсуждающую с молодым худощавым блондином.

– Это Инно, моя подруга, – сказал граф. – Она сестра того парня, который утонул тогда, спасая мальчика на реке.

Аронна улыбнулась, но внутри ее что-то царапнуло и она ощутила неприятный комочек, затаившийся где-то глубоко на донышке ее сердца. Разрыв их с Шелоном отношений был внезапным, видимо какая-то часть Аронны еще была с ним.

Танец закончился. Они подошли к компании Инно и худощавого блондина, к которым уже присоединились Крим и Риммис. Блондин очаровательно улыбался и рассказывал смешные истории о политике. Инно была добродушной и веселой девушкой. Периодически компания взрывалась от смеха и Аронна ощутила, что комочек напряжения в груди стал понемногу таять. Аронна присмотрелась к блондину. Это был стройный мужчина со светлыми пшеничными волосами, отпущенными до плеч. Он был очень легок в общении и в движениях, но не так уж и юн, как на первый взгляд показалось Аронне. Он со всеми был учтив, приветлив и вежлив, держался с достоинством, но немного дистанцируясь: видно было, что ему довольно часто надоедает обожание и внимание со стороны окружающих.

Скоро должны были объявить кульминационную музыкальную часть празднества, когда в бальном зале за музыкальные инструменты садились не приглашенные профессиональные музыканты, а те, кто хотел помузицировать для гостей. Большой бальный зал был с «рюшечками» на портьерах и такими же, как в гостиной, вычурными стульями с «кручеными волютами» на концах резных спинок, люстрами с плафонами в виде распускающихся бутонов и резными потолками.

Аронна убежала в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок, успокоиться и настроиться. Организовывая праздник, Крим уговаривал Аронну, чтобы в честь его дня рождения она поиграла для гостей. Аронна очень любила играть на арфе и на флейте, но играла в основном для себя. Она не любила выступать на публике, поэтому немного нервничала.

Звуки арфы наполнили бальный зал. Пальцы Аронны взлетали по струнам то бабочками, то стремительными птицами. В мире нитей свирри, пританцовывая в такт, начали сбегаться к Аронне. Свирри очень чувствительные к музыке зверушки, они очень красиво танцуют, прыгая на резонирующие струнам нити и двигаясь в такт мелодии, переливаясь разными цветами. Сложно было оторваться от этого зрелища – Аронна еще и поэтому любила музицировать. Но слушатели тоже были частью этого зрелища и их нити сильно влияли на танцы свиррей, вплетаясь в нитяной рисунок мелодии. Чем больше было людей, тем сложнее Аронне было музицировать.

Девушка погрузилась в мелодию, ее душа затрепетала, робко начав свой танец вместе со свиррями в мире нитей. Как всегда, сконцентрированные в зале нити людей не давали Аронне разойтись и играть свободно. Да и опять появившиеся затуманенные сгустки немного сбивали ее с настроя.

После того, как Аронна отыграла и смешалась с гостями, к Аронне вдруг подошёл тот худощавый блондин и спросил разрешения сыграть с ней в дуэте на рояле или на скрипке. Аронна поколебавшись, нехотя согласилась попробовать сыграть пьесу для рояля и арфы. В перерыве между желающими помузицировать, они попробовали сыграться, и ее неожиданно порадовало его умение чувствовать и вести мелодию, подхватывать ее на лету. Это вдруг придало ей уверенности, и она согласилась попробовать сыграть для гостей в дуэте.

Оказалось, что звуки его рояля нисколько не исказили нитяной рисунок, напротив – свирри стали танцевать сложнее и виртуознее, периодически переливаясь новыми оттенками и более густыми цветами, а нити людей стали вдруг всецело подчиняться мелодии, не смотря на их особенности, разнообразие и состояние. Это было грандиозное зрелище. Более того, туманные сгустки сначала посветлели, в них завертелись крошечные вихревые воронки, потом они стали более прозрачными и ближе к концу исполнения исчезли совсем. Аронна была удивлена: их с блондином музыка смогла покорить внимание всей толпы людей. До этого дня у нее почти не получалось вовлекать людей в ритмичный танец нитей, они чаще портили и искажали его, чем участвовали в нем.

Как только мелодия затихала, толпа гостей взрывалась овациями. Аронна заметила мелькающие белые платочки и, присмотревшись, увидела: многие люди плакали. Это еще больше удивило ее.

Это был очень волнующий и вдохновляющий вечер, но скоро Аронна почувствовала, что руки и голова стали тяжелеть: она начала уставать. Девушка извинилась, и блондин остался играть на рояле один. Свирри начали разбегаться, а нити совсем по-другому стали резонировать с его музыкой. Она оставалась такой же сильной, но была не такая сложная и гармоничная в мире нитей, как в дуэте с Аронной…

Глава 2

На последний день была назначена праздничная охота. Крим устраивал ее в больших отцовских охотничьих угодьях. Ник стал проситься поехать с ним. Риммис засомневалась, но Крим уверил ее, что именно в эти годы его отец стал брать его с собой и поэтому из него вышел прекрасный охотник.

– Мы хорошо ладим, он неплохой ученик, – мягко улыбаясь, сказал Крим.

Риммис действительно замечала, что Крим с Ником часто играли с собакой: брат Аронны учил мальчика правильно воспитывать пса. Так же Ник учился у него не только тонкостям верховой езды, но еще они вместе пропадали вечерами то на конюшне, то в охотничьей комнате дома: Крим показывал Нику как чистить ружья, ухаживать за конной и охотничьей амуницией. Ник все время с нетерпением ожидал приезда Крима из ресторана, которому в свою очередь явно нравилось общаться с мальчишкой.

Так как мужской руки Нику явно не хватало, Риммис тихо радовалась за сына и конечно отпустила Ника на охоту с Кримом. Она испытывала нежную благодарность к Криму, хоть он после смерти доктора Шелона и стал относиться к ней настороженно.

Некоторые гости не захотели ехать на охоту и начали разъезжаться по домам, а некоторые, в основном помоложе, остались играть в отцовские настольные и азартные игры, которых в поместье Крима было очень много самых разнообразных. Аронна, Риммис и Хона тоже остались дома и присоединились к играм.

Аронне очень понравилась игра, где надо было бродить по разрушенному замку, собирать сокровища и по отдельным найденным фразам «вспоминать» историю этого замка. Каждый игрок бродил по замку, собирал и записывал его историю. Если он пересекался с другим игроком, то их истории в этом моменте времени объединялись, а сокровищами они могли поменяться, поделиться или подраться из-за них. В драку бросались кости, и у кого очков было больше, тот выигрывал и отбирал какие-нибудь из сокровищ у побежденного. Так же в замке были ловушки, приведения, огромные пауки и тому подобное.

Компания подобралась веселая, здесь был и местный доктор, который Аронне передавал с Риммис лекарство для крепкого сна, и тот блондин, который недавно музицировал с Аронной. Риммис постоянно флиртовала с ним, он галантно отвечал и с легкостью подыгрывал ей. Тут же был и граф Шелон. Аронна заметила, что он чаще других просил долить себе вина, и все больше стал похож на отчаянно дерзкого, вспыльчивого и упрямого мальчишку. Так же она заметила, что взгляд Шелона периодически замирал и темнел, случайно зацепившись за перстень Риммис. Аронна никогда его таким не видела, ей было немного тревожно, но всё же любопытно наблюдать за ним.

Время летело быстро. Периодически взрыв хохота заставлял вздрагивать и настораживаться всех трех собак: и Торо, и его мать, и Калача, свернувшихся большими мохнатыми пуфами у ног хозяев.

Светловолосого мужчину звали Ильжин. Он постоянно всех заинтриговывал загадочными поворотами его истории, но в какой-то момент, когда их с Аронной игровые пути столкнулись, девушка уперлась и не захотела принять предложенный Ильжином поворот событий. В результате словесное сражение перешло в битву на костях, и Аронна выиграла. В процессе этой битвы Ильжин мимолетно, с неожиданной искрой интереса, несколько раз заглядывал Аронне в глаза. Но она продолжала сражаться, как будто не замечая взглядов Ильжина. Ей, так же как и всем, нравился Ильжин, но ее задевало, что его обаяние помогает ему получать больше побед, чем он на самом деле заслуживал. Она видела, где он делал не очень удачные ходы, где он вуалировал свои ошибки очаровательными улыбками и легким юмором.

Чуть позже у Риммис с Шелоном и Ильжином завязалась драка на костях за сокровища. Риммис сразу оседлала своего любимого конька и самозабвенно флиртовала с обоими. Ей было очень хорошо в этот день, она как будто вернулась в свою юность. Ильжин принадлежал к тем редким типам мужчин, которые, как и ее отец, умели искренне восхищаться женщинами. Так же ее очень заводила мальчишеская горячность и страстность Шелона, и особенно его пьяная отчаянность.

Аронну все больше раздражало кокетство Риммис, а когда та залилась звенящим смехом от шутки и восторженного взгляда Ильжина, Аронна рассердилась не на шутку. Еще в детстве, когда Риммис и Крим создавали красивые большие замки на берегу моря, брат всегда дразнил Аронну и Рони неумехами и неудачницами, какие бы замки у них ни получались, а Риммис так же звонко смеялась. Тогда Аронна и Рони злились и устраивали подкопы и нападения на замки «умёх и удачников», обрушая их, а заодно и свои. Чем больше злились одни, тем больше дразнились другие…