Наталья ДеСави – Коты счастью не помеха (страница 1)
Наталья ДеСави
Коты счастью не помеха
Глава 1
Вы когда-нибудь видели, как в гавани причаливает теплоход? Огромная белая махина прорезает океан, с шипением выпускает белых барашков и расступается, выплескивая из-под себя тонны воды. Я люблю бывать на пристани и смотреть на волны, которые кидают в мою сторону огромные круизные лайнеры, люблю ощущать соленые брызги на лице. Но сейчас это был не теплоход, а огромный джип, и на моем лице не соленые брызги, а черные подтеки из лужи.
Рада представиться: я – Натали, и я неудачница.
Если вы думаете, что это легкое, ничего не значащее слово, вы ошибаетесь. Вчера я пришла на работу на сорок минут позже, и все потому, что Люся, моя соседка с третьего этажа, выводя своих детей на прогулку, умудрилась застрять в проеме входной двери в подъезд. Неудивительно: пропихнуть одновременно коляску, детский велосипед и самого ребенка в нашу узкую дверь было нереально. Всегда говорила, что у нас живут только аристократы, ведь люди с большим весом в наш подъезд войти не смогут. Но грузчики и курьеры, пытающиеся доставить кому-нибудь из соседей шкаф, холодильник или вынести бабушкину рассаду, называли нас совсем иными словами. Поэтому мебель новую мы не покупали, предпочитая натуробмен: выставляешь на лестницу ненужную вещь – через пару часов ее уже кто-нибудь заберет.
Но Люсю этот факт не смутил, она усиленно пыталась пропихнуть одновременно на улицу все, объясняя это техникой безопасности и моей дырявой бездетной головой. Ведь ребенка первого на улицу не выпустишь – может убежать, и его собьет машина; велосипед тоже не выкатишь – пока возвращаешься за ребенком, его могут украсть; а про комбо «коляска с ребенком» и говорить нечего: нельзя оставить ни того, ни другого.
Пока Люся пыхтела, пропихивая самого податливого – ребенка, я пыталась вспомнить, как же мы решали в школе задачку про козу, капусту и волка. Так и не найдя решения ни одной задачи, посмотрела на часы и поняла: положение надо спасать самостоятельно. В первую очередь свое, потому что начальник не то что не поймет – даже не поверит в случившееся.
Единственным способом было выбраться через окно второго этажа, выходившее на козырек. Открыв его, я протолкнула сначала сумку, потом пролезла сама. Вспомнила все ту же школьную программу и амебу – склизкую, расплывшуюся своими конечностями в разные стороны. Интересно, а у амебы бывают конечности? Или, раз простейшее, она единое целое? Позавидовав тому, что я не единое целое, проползла-таки на козырек. Теперь понятно, почему отсюда гоняют только подростков: никто большей комплекции не пролезет через это узкое окно.
Пролезть-то пролезла, но дальше дело не пошло. До земли больше двух метров, а я на каблуках. Хотя что там каблуки – я на них стометровку бежала, когда пыталась догнать последнюю электричку, возвращаясь с дачи бабы Нюры. И ведь догнала, так что прыжок со второго этажа – ерунда плевая, это не тащить ящики с рассадой.
Я сняла туфли (ноги отобью – ничего, а вот туфли ползарплаты стоили), присела на край козырька и приноровилась прыгать. В этот момент Люся все-таки вытолкала все свое огромное семейство на улицу. Видимо, послушала-таки моего совета – велосипед выкатился первым. Вот именно он и попал ровно в то место, куда я спрыгивала.
Ойкнув от неожиданности, я приземлилась на сиденье детского велосипеда. Сумка в одну сторону, туфли в другую, а я на бреющем полете несусь прямо на дорогу.
Не хочу рассказывать, что было дальше, потому что степень моей нелепости выдавать надо гармонично, мелкими порциями. Иначе я со стыда сгорю, так и не рассказав вам эту историю.
Так вот, это было позавчера. А сегодня я стою мокрая, черная и пахну, кажется, не духами. Шеф как увидит – уволит тут же. Дрожащими от стыда руками беру телефон, набираю номер моей напарницы.
– Опять? – шипит она в трубку, даже не выслушав.
На глаза набежали слезы. Ну и пусть, среди грязевых разводов их все равно не видно.
– Маша, ну помоги, а?
Раздается тяжелый вздох, стук каблуков – Маша вышла из кабинета, чтобы не подслушивали наши коллеги.
– Что на этот раз?
– Меня облили, – хлюпаю носом.
– Надеюсь, не меньше, чем мазутом и сверху перьями посыпали?
– Тебе смешно, а я примерно так и выгляжу. Перьев только не хватает.
– Тебя реально в мазут окунули? – охает подруга.
– Издеваешься? Нет, конечно. Грязью из лужи облили. С ног до головы. Маш, на мне сухого места нет. И чистого.
– С тебя станется, ты и в мазут попадешь. Если бы я тебя не знала, думала бы, что все твои рассказы – вранье. Но ты умудряешься вляпаться так, что юмористы не придумают более идиотской ситуации.
– Так что делать?
В трубке воцарилось гробовое молчание. Наконец Маша изрекла самое правильное решение:
– Иди домой и переодевайся. Скажу шефу, что ты в районной налоговой, выбиваешь нам отсрочку. Только не забудь ее выбить на самом деле, при этом не попав под асфальтовый каток.
Она бросила трубку, а я развернулась и пошлепала домой, издавая при каждом шаге квакающие звуки. Около подъезда остановилась, чтобы найти ключи, но сумка успела промокнуть насквозь, превратив содержимое в единый липкий комок. Ключи среди этого комка не находились. Вытирая слезы рукавом уже черной рубашки, села на корточки и вывалила все прямо на асфальт. Мне терять нечего.
Тушь, растекшаяся черными пятнами по всей подкладке, пять шариковых ручек (я думаю, что их теряю и постоянно кладу новые), комок, когда-то бывший упаковкой салфеток, и пара леденцов – на всякий стрессовый случай. Перебирая мое богатство, я и не заметила, как ко мне подошла баба Нюра.
– Наташенька, милая, что ж ты на земле-то сидишь?
Я подняла зареванные глаза, и вопросов у бабы Нюры не осталось.
– Подымайся, – открыла она дверь и вошла первой.
Сметя в сумку все выкинутые вещи вместе с землей, я поплелась за ней следом. Ключей так и не нашла, но они всегда были у бабы Нюры – на всякий стрессовый случай, который, как вы поняли, случался со мной довольно часто.
– Хорошая ты девка, да непутевая. Но есть у меня для тебя одно средство. Так уж и быть, выручу тебя.
Мы добрались до ее квартиры, она отворила дверь, и на порог выскочила Жозефина. У всех коты Мурки да Машки, а у бабы Нюры – Жозефина. Ее за глаза так и зовут в подъезде – жена Наполеона, потому что достижения у нее такие же: наставляла рога всем местным котам столько же, сколько ее прототип; также, как все окружение Бонапарта ненавидело Жозефину, ее ненавидел весь наш подъезд – за ор по ночам, за разодранные двери и жуткий нрав. Жозефина в подъезде была хуже сторожевой собаки.
Кошка прыгнула к бабе Нюре на руки, а на меня хоть и не зашипела, но посмотрела недобрым глазом. Не ладили мы с ней. Но при бабе Нюре – молча. А без нее я с Жози встречаться не решалась.
– Ты проходи, я сейчас переоденусь и средство заветное тебе выдам.
Я осталась мяться в коридоре, с опаской поглядывая на кошку, которую в комнату хозяйка не взяла. Зрительную дуэль выиграла она. Дверь открылась, и в коридор вышла… цыганка. Я чуть склонила голову, промямлив какое-то приветствие. Старенькая баба Нюра, приглядывать за ней надо, вон каких теток в дом таскает. Так и квартиру на себя перепишут, ойкнуть не успеешь.
– Чего здороваешься? – произнесла цыганка голосом бабы Нюры.
Я так и опешила, уставилась на нее во все глаза.
– Зенки не пяль, а то порчу наведу. Тьфу ты, уже в роль вошла.
– Баба Нюра?
– А кто ж еще? Думаешь, как пенсионерам зарабатывать на жизнь? Моей Жозефиночке пенсии на ее элитные корма не хватит. Вот и подрабатываю мадам Розмертой. Что ж я хотела? А, счастье тебе хотела подарить. Вот.
Баба Нюра в роли мадам Розмерты подняла Жозефину и торжественно вручила мне. Мы с Жозефиной переглянулись и непонимающе уставились на бабу Нюру.
– На выходные я уезжаю, гадать буду в другом городе. За Жозефиночкой присмотреть некому. Так что тебе, как самому дорогому мне и нуждающемуся в счастье человечку, отдаю Жозефиночку. Пусть два денька у тебя поживет, счастье притянет.
Мы с Жозефиной такой щедрости не оценили. Но бабу Нюру, или мадам Розмерту, было не переубедить. Вот так я и отправилась домой с кошкой, огромным пакетом корма и огромным пахнущим лотком.
Ждать, когда счастье на меня свалится.
Глава 2
Мадам Розмерта была права. Как только я получила в руки шипящий волосатый комок шерсти, счастье тут же на меня свалилось, не успела я зайти в квартиру.
– Поберегись! – раздалось откуда-то сверху, и на меня покатился огромный деревянный ящик.
Я прижала Жозефину к себе, как великий Наполеон, спасая свою прелесть от взбунтовавшихся врагов, и вжалась в стену, закрыв предварительно глаза. Не успела я их открыть, как мимо меня пронеслось что-то пыхтящее и перепрыгивающее через две ступеньки.
– Дико извиняюсь, – проорало оно мужским басом и протопало мимо.
Открыла глаза. Ни ящика, ни обладателя мужского баса не было видно. Мы с Жозефиной переглянулись. По крайней мере, я на нее смотрела другими глазами. В любой другой день ящик сбил бы меня с ног, а я валялась бы под лестницей ногами кверху перед незнакомым мне парнем.
Кажется, удача начинает ко мне приходить. Перегнувшись через перила, я пыталась разглядеть моего неудавшегося убийцу ящиком, но в узком проеме не было ничего видно, зато отчетливо слышалась нецензурная речь. Вздохнув, я поднялась на свой этаж. Услышав звук проворачивающегося ключа, на площадку выскочила моя соседка Ленка, студентка факультета философии, поправляя толстенные линзы на своем греческом носу.