Наталья Дасте – Писатели и художники на Лазурном Берегу Франции (страница 3)

                                        3

Роман Касев, известный миру как Ромен Гари, родился в Вильно (теперь Вильнюс). Этот город принадлежал то Российской империи, то Польше. Мать – Мина Касев, красивая стройная женщина, была актрисой, но где, в каком театре играла, неизвестно. Кажется, какое-то время они жили в Москве, потом вернулись в Вильно. Там Мина открыла шляпную мастерскую, которая переросла в салон французских платьев.

Но совершенно точно то, что Мина страстно хотела, чтобы её сын стал полноценным гражданином Франции и смог реализовать себя. И хотя во Франции в те годы процветала ксенофобия, по сравнению с антисемитской Польшей и Россией она казалась землёй обетованной. Мать обещала сыну жизнь в свободной счастливой стране, где он сможет стать известным писателем, дипломатом или военным. Она часто повторяла эти слова, и Роман слушал их так, как другие слушают сказки, и верил ей.

Мина готовила сына к возвращению домой, где он может стать человеком. А домом была Франция.

Она нанимала учителей французского языка, рисования, музыки, пения, балета, фехтования, верховой езды, тенниса, чтобы выявить таланты, которые, возможно, спали в маленьком Романе. С огорчением пришлось признать, что таланты, если и были, то не проснулись. А может, их и не было. Тем не менее кроме русского и польского к 12 годам Роман, высокий сероглазый подросток, хорошо говорил по-французски, много читал французских и русских классиков и каждое утро писал рассказы и повести, стараясь найти свой стиль и сюжет. Он также искал литературный псевдоним и жалел, что такие прекрасные имена, как Виктор Гюго или Жюль Верн, уже заняты.

Он не любил музыку и не умел петь. На концерты не ходил, но с удовольствием посещал картинные галереи во всех странах, где бывал, хотя рисовать так и не научился.

– Ты будешь красивым, – обещала ему мать. – У тебя будет много женщин, они будут обожать тебя. Ты должен быть галантным.

По её просьбе бывший польский танцор научил восьмилетнего кавалера шаркать ножкой и целовать дамам ручку. Роман, одетый в бархатный костюмчик и с огромным бантом на шее, успешно проделывал это с дамами, которые приходили в салон французских платьев Мины Касев. И дамы умилялись, а некоторые смущались от такого обхождения.

Будучи студентом, а позже дипломатом, Роман ловил себя на том, что сдерживает непроизвольный порыв наклониться и поцеловать руку даме.

Мать старалась заработать на приличную жизнь, как могла.

Салон Мины Касев пользовался большим успехом, особенно после того, как его посетил Поль Пуаре, великий французский кутюрье и парфюмер. Объявления о визите француза были расклеены по всему городу.

– Поль Пуаре, Поль Пуаре, – восторженно щебетали молодые дамы, рассаживаясь на жёстких сидениях в небольшом зале салона.

Невысокий старичок – бывший актёр – за небольшую плату и выпивку согласился изобразить великого кутюрье. Надев парик, повязав шейный платок и опрокинув стаканчик польской водки, поднесённый Миной, он вошёл в зал и, грассируя: «Bonsoir», – обошёл дам, целуя им ручки и шепча по-французски: «Très joli, très joli». Потом пошёл к выходу, сопровождаемый и направляемый Миной.

Заказы на платья, сшитые по французской моде, посыпались на малочисленный персонал салона Мины Касев как из рога изобилия.

Роман тем временем учился в школе, где говорил по-польски.

– И когда ты поедешь во Францию? – спрашивали его старшие учащиеся. – Ты уже выучил «Марсельезу»? Спой!

Он пел. Они смеялись. Однажды он услышал, как кто-то из учеников сказал за спиной: «Бывшую кокотку никто во Францию не пустит!» – все покатились со смеху. Дома за ужином он рассказал это матери. Она молча смотрела, никак не реагируя на его слова.

– Ты поел? – спросила Мина, когда он закончил ужинать. Он не успел ответить. Она вдруг размахнулась и дала ему пощёчину. Он вытаращил глаза: мать никогда его не била, никогда голоса не повышала.

– Твою мать оскорбили, – закричала она, – а ты её не защитил? – она ударила его по другой щеке. – Я предпочла бы, чтобы тебя принесли всего в крови, со сломанными ногами и руками, но чтобы ты защитил свою мать! Ты понял? Ты всегда должен будешь защищать свою мать, ты понял?

Роман молчал, но он понял.

– В этот лицей ты больше не пойдёшь, – закончила разговор мать.

Не прошло и недели после этой сцены, как Мина и её сын-подросток получили визу с разрешением на проживание во Франции.

Мина представила документы в том числе на сумму алиментов от бывшего мужа, подтверждавшие у неё наличие минимальных средств к существованию во Франции – необходимое условие: виза не давала права на работу.

Она доказала, что Роману по здоровью необходимо находиться в тёплом климате, и таким образом они оказались в Ницце. Мальчику было 12 лет.

                                        4

Мина сразу стала узнавать, где находится колледж, кто там учится, какие преподаватели. Когда Роману было 14, он стал лучшим в классе по французскому языку.

В 15 лет он перешёл в лицей. Лицей Массена, бывший королевский, расположен в центре города рядом с парком, в котором после занятий любили собираться ученики. Дети из богатых семей учились вместе с Романом, и он подружился со многими из них. Среди них были дети и из еврейских семей. Никакого различия между ними и французами не было.

Роман продолжал писать и даже посылал свои рассказы в издательства, но его письма так и оставались без ответа.

Мина старалась заработать, она ходила по богатым домам и предлагала купить сомнительную бижутерию из России под видом фамильных драгоценностей.

Мина была высокой и стройной. Она курила сигареты в длинном мундштуке и держалась гордо. Характер у неё был взрывным. Из-за сущего пустяка Мина превращалась из светской дамы в рыночную торговку.

Её красочные истории, сопровождающие продажу художественных артефактов, привлекли одного коммерсанта, который стал давать ей вещи на продажу. С ними она ходила по домам богатых французов, с художественным артистизмом предлагая столовое серебро и фарфоровые изделия, якобы спасённые от рук большевиков.

Если в Ницце у Мины никто ничего не покупал, она садилась на поезд и ехала в Канны. А если день был удачным, шла в парикмахерскую, делала причёску и вечером вместе с Романом отправлялась на побережье на концерт. Им приходилось стоять: сидячие места, считала Мина, стоили дорого.

                                        5

Она вошла в долю в покупку такси и грузовика, к тому же у неё были акции от продажи имущества в Вильно.

Через какое-то время её пригласили в агентство недвижимости, и она занялась продажей домов и участков. Одному богатому украинцу нашла трёхэтажный дом: тот планировал совместить личные апартаменты и гостиницу. Он же и предложил Мине управлять гостиницей «Мермон», которую она превратила в маленький уютный пансионат для русских гостей со средним достатком. Туда же переехали и они с Романом. До сих пор мать с сыном ютились в двух маленьких комнатах в старом домике недалеко от вокзала. Теперь же в пансионе Роман занимал лучшую комнату из 36.

В сущности, Мина стала компаньоном владельца.

Мина занималась делами, держа в зубах мундштук с сигаретой и мурлыкая под нос песенку «Лиловый негр». Она обожала Вертинского.

Когда Роман приходил из школы, его ждала большая мясная котлета или стейк из говяжьей вырезки. Мина смотрела, как он ел, улыбаясь, сама она мясо не ела, объясняя тем, что мясо ей вредно. Но однажды Роман, зайдя в кухню, увидел, как она куском хлеба подбирала мясной соус из сковородки.

Он выскочил из кухни, не разбирая дороги, понёсся по улице и, забившись в какой-то уголок между заборами, разрыдался. Тогда же он и поклялся, что сделает всё, чтобы мать была счастлива, и если для этого ему придётся стать известным писателем, дипломатом, или военным, он им станет.

После гимназии Роман поступил на юридический. Учился в Экс-ан-Прованс, соседнем городе, и мать регулярно привозила ему продукты и любимые им солёные огурцы.

«Какой ты красивый, – намеренно громко говорила она, чтобы слышали его друзья-студенты, если они были в комнате, или прохожие, если она встречала его на улице или в парке. – Как ты похож на него». Она намекала то ли на актёра немого кино, то ли на особу королевских кровей.

«Настоящий юрист, писатель, будущий дипломат!»

Намекала она на актёра Ивана Мозжухина, Роман был похож на него в молодости. А во взрослой жизни подкрашивал себе усы чёрным карандашом, чтобы походить на выдуманный образ. Мина любила кино и, возможно, несколько раз встречалась с актёром в Вильно, и он несколько раз приезжал в Ниццу на жёлтом Порше, что вызывало переполох у соседей. Роман иногда писал, что его отец русский. Но документов, подтверждающих это, не было.

– Тише-тише, – шептал Роман, готовый провалиться сквозь землю.

– Ты стесняешься своей матери? – она делала обиженное лицо. Он обнимал её и старался побыстрее увести в дальний уголок парка, где никого рядом не было.

Но запасов хватало ненадолго, ведь все его друзья любили хорошо поесть. А ещё Мина оставляла сыну небольшую сумму денег на аренду комнаты и на девушек, которых она советовала угощать в кафе и водить в кино.

«Ты можешь иногда даже подарить хорошей девушке духи или косыночку, – советовала Мина. – Но никогда, слышишь, никогда не должен брать деньги у женщин».