Тульпа: Мадрид, рождённый в Риме
Современная проза и поэзия
Наталья Червяковская
© Наталья Червяковская, 2026
ISBN 978-5-0069-6638-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Тульпа: Мадрид, рождённый в Риме
В бокале ночи догорает медь,
Струится голос, горечью обвит.
Ей больше не о чем в пастельной тишине пропеть,
Лишь обнимать вуаль своих обид.
Испанский слог, как шёлк, идёт на дно,
Хоть слов не знаю – ведом мне мотив:
Ей одиночество судьбой предрешено,
И взгляд погас, надежду отпустив.
Не убивайте в женщине весну,
Не стройте ледяных, немых преград.
Она идёт ко дну, в свою вину,
Где каждый вздох – как выпитый смертельный яд.
А ночь плывёт, надменна и полна,
Размыв черты отвергнутой любви,
И тянется незримая струна
Сквозь горький дым в предутренней крови.
Кружит табак, как старый верный друг,
В кольце из пепла замыкая дни.
Она бежала весь огромный круг,
Чтобы в финале встретить лишь огни.
Там, за спиной, затворы и мосты,
А впереди – зияющий овраг.
И вместо слов – обугленность пустоты,
И вместо сердца – тлеющий маяк.
Она шептала тусклым небесам:
«Зачем бороться, если мир закрыт?»
Дарила свет чужим и злым глазам,
Пока внутри был каждый нерв избит.
Она – актриса в драме одного,
Где нет плеча, чтоб голову склонить.
Не ждёт от жизни больше ничего,
Пытаясь пеплом боль разъединить.
«Мой тихий бог», – шепнула сигарете,
Вкушая жадно сизый, едкий плен.
На всей большой и брошенной планете
Лишь этот дым не знает вкус измен.
И гаснут сны, и шаркают шаги,
Уходит ночь, оставив бледный след.
Мужчины, не губите – вы враги,
Когда в душе погаснет женский свет.
При чтении этих строк в сознании мелькнула – пронеслась настойчивая мысль: неужели? Не верится, что это строка из стихотворения… или как это верно назвать? Подскажите же: тот самый хриплый, надрывный шёпот, монолог Ольги Николаевны Вознесенской, гениально произнесённый Еленой Соловей в «Рабе любви»… «Господа, вы – звери!»
Уля обожала этот фильм и вновь возвращалась лишь к одному эпизоду – где героиня едет в трамвайном вагоне. Свою же жизнь, свою одинокую женскую долю, она тоже пересекала с той, на экране: обе – оставленные с малыми детьми, обе – никому не нужные, обе – с революцией в душе.
Фильм проводит тонкую параллель с судьбой Веры Холодной – звезды немого кино, чья жизнь также оборвалась в вихре эпохи. Однако картина не становится буквальной биографией – это, скорее, поэтическое размышление о долге, искусстве и личном выборе на разломе времён.
Помимо фильма «Раба любви», Уля в эту ночь до самого утра будет слушать одну и ту же завораживающую мелодию – «El Cigarrillo» Аны Габриель – и разговаривать со своим воображаемым другом, тульпой по имени Мадрид, рождённым в Риме. Как актриса немого кино, она вела безмолвный, но пронзительный диалог по душам с этим призрачным собеседником.
Где ветер терзает вуаль и пальто,
Застыл этот крик, не имеющий веса,
На стыке времён, в эпицентре регресса.
Там женская доля – как брошенный грим,
И шёпот надрывный почти неразличим,
Но бьёт по лицу, словно плетью из стали,
Словами, что вечным проклятием стали.
«Господа, вы – звери!» – и в этом коротком звонке
Судьба всей страны на немом языке.
А в комнате душной, в полночном бреду,
Другая душа примеряет беду.
Там лава латины течёт из колонки,
И голос певицы, и хриплый, и тонкий,
Сгорает, как та сигарета в руке,
В мексиканской тоске, в мировом тупике.
Один этот пепел на разных путях, 
