Наталья Червяковская – Мимикрия: таких, как мы, согреет только батарея вьюги. Современная проза и поэзия (страница 2)

Они зашли в небольшое кафе с тёплым светом и запахом свежей выпечки. Пока Лев снимал куртку, Тайна успела заметить едва уловимые, но многочисленные следы на его джинсах и тёмном свитере: тонкие засохшие мазки охры, капля ультрамарина на манжете, прилипшая к ткани ворсинка от кисти. Его руки, сильные и широкие в ладонях, тоже хранили следы ремесла: кончики пальцев были слегка шершавыми от скипидара, а под ногтем указательного пальца притаилась чёрная точка, похожая на крохотную запятую из сажи и масла.

Официант встретил их приветливым кивком и жестом указал на свободный столик у окна. Лев, прежде чем погрузиться в меню, попросил просто стакан чистой, прохладной воды – чтобы собраться с мыслями и затем обдуманно сделать выбор.

Она села напротив и, пока он изучал меню, мысленно соединила эти детали. Не офисный работник, не строитель. Художник. Или реставратор. В её воображении сразу возникла просторная мастерская с высокими окнами, пахнущая лаком и красками, а его плотные, неловкие в быту пальцы уверенно держали тонкую кисть.

– Кофе? Или, может, согреться чем-то покрепче? – спросил Лев, отрываясь от карточки.

– Капучино, пожалуйста, – ответила Тайна. Ей внезапно захотелось задать прямой вопрос, но она сдержалась. Пусть всё идёт своим чередом. – Вам нравится Москва?

– Город тяжёлый, но с характером, – задумчиво сказал он. – Как хорошая картина старых мастеров: сначала кажется тёмной и мрачной, а потом начинаешь различать оттенки, световые лучи, глубину. Я много хожу пешком, смотрю.

Он говорил о районах, об архитектуре, и его язык невольно становился образным, живописным. «Фасад там, как потрескавшийся левкас», «воздух сегодня густой, как свинцовые белила». Тайна слушала, пряча лёгкую улыбку. Она не ошиблась. Её собственная двухлетняя изоляция, прожитая среди книг и тишины, обострила в ней способность замечать мельчайшие детали, читать незнакомые истории по намёкам и следам.

Когда принесли воду, Лев взял свой стакан, и Тайна ещё раз взглянула на его кисть. Шрам от острого ножа или стекла пересекал сустав большого пальца старой серебристой полосой.

– Это тоже профессиональное? – не удержалась она, кивнув на руку.

Он посмотрел на шрам, потом на неё, и в его тёмных глазах мелькнули удивление и одобрение.

– Молоток для подрамника подвёл, – усмехнулся он. – А вы наблюдательная. Да, я занимаюсь живописью. В основном реставрацией. Вот переехал сюда по контракту, работаю в мастерской при одном музее.

В его голосе не было ни тщеславия, ни позы, лишь спокойное признание факта, как если бы он назвал себя слесарем или врачом. Тайна почувствовала странное облегчение, будто сложила последний кусочек пазла. Мир за окном кафе, холодный и серый, вдруг отступил, уступив место теплу этого столика, за которым сидели двое одиноких людей с очень разным, но одинаково кропотливым опытом заточения: она – в четырёх стенах своей квартиры, он – в тишине реставрационных мастерских, лицом к лицу с чужими временами и судьбами, запечатлёнными в краске.

– Лёвушка Горыня, скажите мне, пожалуйста, – вдруг заговорила Тайна, обращаясь к молодому человеку.

Они ждали свой заказ, а пока нужно было о чём-то говорить – этим двум чужим, незнакомым друг другу людям.

– А вы что здесь делали? В нашем районе, я так думаю, впервые? Искали станцию метро? – не унималась Тайна.

– Правильно, Таюша… ой, прошу прощения, Тайна Мироновна, – осекся Лев.

– Зовите меня просто Тайна, – мягко улыбнулась женщина.

– Мне очень нравится, как вы меня назвали – Таюша, – прозвучало в ответ.

И тогда красивая молодая женщина с редким именем Тайна тихо отозвалась своему собеседнику. Для него она и была той самой тайной, ниспосланной кем-то свыше в этот вечер – нежным, мимолётным и необъяснимым даром.. Я же вас зову незнакомого человека Лёвушкой-Горыней. Вы как богатырь из русской сказки, затерянный в холодном мегаполисе этой затянувшейся промозглой весны.

– Вы угадали, – тихо ответил мужчина. – Проницательная, мудрая и очень красивая.

– А знаете, давайте перейдём на «ты». И вообще я человек прямой – всегда называю вещи своими именами, – уверенно добавил Лев.

– Договорились, – кивнула Тайна.

Она посмотрела на него – не оценивающе, нет, отнюдь. Она просто за два года заточения в своей квартире устала от одиночества, оттого что не было живого общения. Последние шесть дней тоска сдавливала горло так, что Тайна решила: это уже финал. Или она сдаётся, или выходит на улицу – к миру, пусть даже в этот промозглый мартовский вечер.

Она приняла душ, надела новый красивый наряд, сделала лёгкий вечерний макияж. Неделю назад отрезала длинные волосы, оставив мягкую волну по плечам. Молодая женщина должна жить ради себя – наконец обрести вкус жизни, её радость. И вот он, этот незнакомец, спрашивал у неё, как добраться до метро, каких-то сорок минут назад… а теперь они уже сидели за одним столом и перешли на «ты».

Боже, как ей нравилось это происходящее с ней чудо. Он, этот Лев, и был чудом – ангелом, спасителем, неважно кем. Она так рада.

– Таюша, всё в порядке? – вдруг Лев отвлёк её от мыслей.

– Да, всё хорошо, – ответила она, чуть смутившись. – Просто отвыкла.

– Отвыкла? Отчего же?

– От простого человеческого общения. От живых глаз, смотрящих на меня.

Помолчав, она снова спросила, уже мягче:

– Лев, скажи наконец, что ты делал в нашем районе?

– Вещи сдавал в стирку.

– В стирку? – переспросила Тайна.

– В хостеле сломалась стиральная машинка и сушилка. А мне нужна чистая одежда… вот и перед тобой, такой красивой, сижу непонятно в каком виде, – засмущался молодой человек.

– Понятно, – тихо сказала Тайна, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на нежность.

Потом она вдруг оживилась:

– Лев, скажи… у тебя есть ещё пара часов для кое-какого дела?

Лев посмотрел на неё с лёгким, почти незаметным сомнением. И в этот момент Тайна рассмеялась – звонко, по-девичьи.

– Ты, Горыня, меня неправильно понял! Ты как мужчина меня не интересуешь, я не об этом! – И она снова залилась смехом, будто сбрасывая последние оковы одиночества.

– Давай просто поужинаем, выпьем кофе, – предложила она, и в её голосе звучала лёгкость, давно забытая. – Аппетит разыгрался не на шутку.

Она будто пробуждалась из долгой спячки, как первый весенний цветок, оживая здесь и сейчас – с этим молодым человеком, похожим на русского богатыря из сказки.

В этот момент официант принёс заказ – ничего особенного: два салата, пиццу, кофе.

– Приятного аппетита, Горыня, – сказала Тайна, и её взгляд стал тёплым, почти родным.

– Благодарствую, – ответил Лев.

Она посмотрела на него с такой душевной теплотой, что у него внутри всё перевернулось. Желание, что ли… Она будоражила его мужское естество, да и вообще – она ему нравилась. Чудная, правда, но такая красивая. И, подобно земной женщине – тёплой, настоящей, – она расцвела не в свой черёд, будто изысканный летний цветок. В ней явилась та дивная роскошь и первозданная красота, что живут лишь в цветке, выросшем на вольном поле, в его тёплом дыхании и упругости лепестков.

Горыня, не смотри на меня так, а то я вдруг подавлюсь, – осеклась Тайна под его пристальным взглядом. Лев промолчал, но смотреть не перестал – она нравилась ему всё больше. Если быть откровенным, он никогда не засматривался на тех роскошных дамочек; все они казались надменными, будто из другого мира, где на первом месте – земные блага: деньги, статус, положение, квартиры, машины, яхты. Он был в разводе – с бывшей супругой не сложилось, детей не было. Она винила его. Он же просто предложил расстаться мирно: оставил ей квартиру, а сам уехал в Москву, куда его давно звали на реставрацию в музей. Бытовые условия, мягко говоря, оставляли желать лучшего, да и контингент вокруг попадался разный – а художнику порой нужны тишина и вдохновение. Но он решил не сдаваться. Справится. Поэтому последние полгода ни с кем не общался – хоть и оставался молодым, жизнерадостным мужчиной, и женское внимание ему не чуждо было… но увы. «Значит, нужно это пережить», – как любил повторять сам себе Лев.

– Лев, а сколько тебе лет? – спросила Тайна.

– Тридцать четыре, – ответил он.

– Молодой ещё совсем, – заметила она.

– Ну что, подкрепились – и в путь двинем, – не унималась женщина.

Шагать минут двадцать. Следуй за мной и ни о чём не тревожься, не спрашивай ни о чём. Лев улыбнулся: «Да я и не боюсь. Веди меня, моя Тайна».

Она нажала кнопку, вызывая официанта для расчёта. Лев расплатился сам.

– Благодарю, – сказала Тайна.

– Это нормально, – будто оправдываясь, произнёс Лев. – Мужчина я, я и угостил. Тема закрыта. Веди же меня, моя прекрасная незнакомка, к ещё одной тайне.

Лев вновь замер, смущённый её присутствием, и в нём пробудилось заметное волнение, смешанное с обычным человеческим любопытством: куда же ведёт его эта необыкновенная женщина, с которой он знаком всего каких-то два часа?

Она тихо сказала:

– Я возьму тебя под руку, Левушка. У меня куриная слепота – ночью плохо вижу.

– Ничего, – ответил Лев. – Главное – говори, куда путь держим. Я поддержу.

Они вышли. Она прижалась к нему – и дрожала.

– Ты чего, Таюша? Замёрзла? – спросил Лев.

– Не стесняйся, прижмись – я согрею. Надо одеваться потеплее.

Тайна молчала, ведя его прямо, потом свернула – и они пошли тёмными улицами.