Наталья Червяковская – Лисёнок – райская птичка маминого сердца. Современная проза и поэзия (страница 3)
Она прожила долгую жизнь, наполненную запахами полыни и мяты, вкусом украденных со стола котлет и тишиной моей безграничной любви. И когда пришло время, и её глаза потускнели, будто затянутые дымкой, она ушла на радугу тихо, положив голову мне на ладонь – точно так же, как делала это в детстве. Воздушные шары лопаются, оставляя после себя лишь горьковатую память о треске. А она оставила во мне тихое, прочное, как гранит, счастье. И теперь я знаю наверняка: настоящее чудо не бывает длинным и похожим на сардельку. Оно бывает тёплым, мохнатым и отзывается на имя «Калоша».
Шифоньер и платья тёти Нины
В будний день, перед школой, две подружки собрались у Наташи. Хозяйка, вся такая модница, с гордостью демонстрировала Жанночке дом, пока родителей не было на работе. Чудеса, да и только! Модные обои, стильная мебель, мягкие диваны и, конечно же, шифоньер в спальне родителей… Но самое интересное таилось внутри. «Тётя Нина у вас, наверное, очень модная», – прошептала Жанночка, и Наташа, оглянувшись, открыла дверцу.
А оттуда – будто волшебный сундук распахнули – посыпались платья, шляпки, туфли и лёгкие летние панамы. Воздух мгновенно наполнился ароматом духов, замши и тайны. Девочки замерли на секунду, а потом ахнули в один голос.
– Давай примерим! – предложила Наташа, и глаза её заискрились.
Они извлекли одно платье. Оно было шёлковым, цвета спелой вишни, усыпанное крошечными белыми горошинками. Наташа надела его. Платье, конечно, было ей велико и волочилось по полу роскошным шлейфом. Она подплыла к зеркалу, встала на цыпочки и поправила воображаемую причёску.
– Я – мама, – торжественно провозгласила она. – Я возвращаюсь с работы. Здравствуй, дочка! Как дела в школе?
Жанночка, закутанная в павлиний палантин, сделала изящный реверанс.
– Всё хорошо, мамочка. Жду тебя к ужину.
Потом очередь дошла до Жанночки. Она выбрала строгий жакет из синего крепа и намотала на шею нитку длинных, переливающихся бус. Подошла к окну, изображая телефонный разговор.
– Алло? Да, это я, тётя Нина. Дела? Прекрасно! Завтра буду в конторе к десяти. Документы приготовьте, – говорила она низким, деловым голосом, и Наташа хихикала, прикрыв рот ладонью.
Они менялись нарядами, и комната превращалась то в светский салон, то в деловой кабинет. Шляпка с вуалью делала Наташу загадочной дамой на прогулке в парке. Белые перчатки до локтя и сумка-ридикюль превращали Жанночку в гостью из старинного кино.
Это была не просто игра. Они вживались в образы. Вот Наташа-мама, уставшая, но нежная, гладит воображаемую дочь по голове и расспрашивает об уроках. Вот Жанночка-тётя Нина, энергичная и смешливая, рассказывает за чашкой кофе увлекательные истории из своей насыщенной жизни. В этих взрослых вещах им чудилась особая магия – дыхание иного времени, шуршание шёлка о криналин, нежная ворсистость бархата под пальцами. Они чувствовали себя не девочками, примерившими мамины наряды, а актрисами на большой сцене, где жизнь была ярче, интереснее, объёмнее.
Но вот из глубины шифоньера Наташа извлекла нечто особенное. Это было вечернее платье – воздушное, бледно-голубое, расшитое бисером, будто сотканное из сумерек и лунного света. Оно было прекрасней всего. Девочки замерли, заворожённые.
– Это, наверное, для самого большого праздника, – благоговейно выдохнула Жанночка.
Они надели его вместе, осторожно, трепетно, боясь омрачить его сияние. Наташа просунула руки в рукава, а Жанночка пыталась справиться с капризной застёжкой сзади. Платье было огромным, оно струилось вокруг них, как тихое озеро. Они встали перед зеркалом вместе, обнявшись, две детские головы со взъерошенными школьными хвостиками выглядывали из-под горы шифона и бисера.
В этот миг они были не мамой и тётей. Они были принцессами. Сестрами-принцессами на балу в волшебном замке. Музыки не было, но они её слышали. Это был вальс из их собственной, никому не ведомой сказки.
– Пора, – вздохнула Наташа, первой опомнившись. – Родители скоро вернутся.
Осторожно, словно святыню, они сняли незабудковое платье и начали спешно, но тщательно складывать все вещи обратно. Каждую шляпку, каждую пару туфель. Волшебный сундук закрылся. Комната вновь стала просто комнатой.
Когда они выходили из дома, спеша в школу, на пороге Жанночка обернулась и посмотрела на дверь спальни.
– Спасибо, – сказала она тихо. – Это был лучший бал.
Наташа кивнула, сжимая её руку в своей. Они так и пошли по улице – две девочки в обычных школьных формах, унося в себе тихий отблеск шёлка, холодный блеск бисера и сладкую, звенящую тайну только что прожитой взрослой сказки.