Наталья Червяковская – Часы: прогулка сквозь века, мгновение, длящееся вечность. Современная проза и поэзия (страница 1)

Часы: прогулка сквозь века, мгновение, длящееся вечность

Современная проза и поэзия

Наталья Червяковская

© Наталья Червяковская, 2026

ISBN 978-5-0069-6104-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часы – прогулка меж веков, мгновение, длящееся вечность

Песок веков течёт сквозь циферблат, Мгновенье раздувается в бессмертье. Он ловит взором призрачный наряд Её видений в лунном круговертье. Там, в глубине чужих и хрупких снов, Где правда обнажается до дрожи, Он ищет ключ от таинства оков, Что сковывают души под прихожей. Она скользит слезой по стеклу дня, Пугливым отраженьем в окнах зданий. Её шаги – беззвучие огня, Тревожный ритм несбывшихся свиданий. Пусть жизнь разводит судьбы и мосты, Сплетая нити в горестный орнамент, За каждым поворотом пустоты Судьба готовит новый злой экзамен. Всё от любви – и пепел, и расцвет, Герои те же: он, она и третий лишний. Тот, кто пришёл на зов или на свет, В плену страстей и кармических сетей. Зачем мечты ведут жестокий спор, Скрываясь в прятки за спиною рока? Не слыша нас, выносят приговор, Когда до счастья – лишь наклон потока. Опять кольцо сомкнулось в тесный круг, Где страсть и долг сошлись в немом капкане. Тот, чей привет ласкал и грел, как друг, Исчез в густом, утреннем тумане. Он принимал чужой устав за щит, Смирял свой дух велением устоев, Но сердце в тесной клетке так кричит, Не в силах больше притворяться вдвое. И нет вины на ком-то в этот час — Лишь жернова вращаются сурово. Всё то, что так святило прежде нас, Лишь эхом отзывается на слово. Играет ветер маской золотой, Где близость рая мнилась неизбежной, Но тень ложится горькой полосой На пепелище нежности безбрежной. Бывает всё от пламени любви, Но лишь до точки, до конца страницы. Зачем судьба в разгаре всей крови Стирает наши чувства и границы? Её закон – безжалостный чертёж, Где нам притока воздуха не светит. Любовь – мгновенье, кратковременный дождь, Мираж небес в земной юдоли дали.

Столько тем было затронуто, но тревожит лишь одна: почему порой жизнь наша складывается не так, как хотелось бы? Словно какая-то неведомая сила ставит подножку, обстоятельства резко меняются. Ты смиряешься, находишь покой и даже начинаешь прекрасно жить в новых условиях – и тут в твою размеренную жизнь врывается тот, кто не появился тогда, когда был так нужен. Почему этот человек опаздывает на целые годы? Зачем он возникает именно тогда, когда всё уже сложилось без него?

И это не просто позднее появление. Это – тот, кто путает планы и подменяет людей. Его приход похож на подмену деталей в отлаженном механизме: вроде бы похоже, но всё начинает скрипеть и работать на износ. Он приносит с собой шум прошлого, обещания, которые потеряли срок годности, и альтернативную версию твоей же жизни, которая могла бы быть. И ты, против воли, начинаешь тратить время на эту игру в «что, если». Ты сравниваешь, примеряешь, взвешиваешь. Теряешь дни и недели на внутренние дебаты, в которых нет и не может быть победителя.

Это становится самым изощрённым испытанием. Не испытанием боли, а испытанием твоего здравомыслия. Испытанием на ловкость ума и стойкость духа. Ведь нужно разглядеть суть: а не является ли это вторжение всего лишь отвлекающим маневром? Яркой, шумной мишенью, которую выставляют на самом интересном участке твоего пути, чтобы ты свернул с него и потратил силы на погоню за призраком? Чтобы ты отвлёкся от чего-то истинно важного, что как раз сейчас требует всей твоей сосредоточенности? Легко принять эту бурю чувств за судьбу, когда на деле это может быть лишь буря в стакане, искусно созданная, чтобы ты расплескал воду.

И тогда вопрос смещается. Он больше не «почему он сейчас?». Он становится жёстче и обращается вовне, в пустоту, из которой приходят такие сюжеты: кто это посылает нам? Кто устраивает эти точечные, болезненные удары по швам нашей устроенности?

Если это жизнь, то она оказывается не учителем, а скорее циничным режиссёром, проверяющим сценарии на прочность. Если это мы сами, наше подсознание, то что оно хочет доказать? Что мы не заслужили покоя? Или что наш покой слишком хрупок, если его может разрушить гость из прошлого? А если это просто слепая игра случая, то она невыносимо жестока в своём безразличии.

Но, возможно, ответ – тот, кто это посылает, не хочет ни учить, ни наказывать. Он, она, оно – просто вскрывает. Как вскрывают конверт. Твоё спокойствие, твоя «прекрасная жизнь» в новых условиях – это был конверт, аккуратно заклеенный. А этот человек – лезвие. Он приходит не для того, чтобы остаться внутри. Он приходит, чтобы вскрыть и обнажить текст, который был написан внутри всё это время.

И текст этот – не о нём. Он – о тебе. О том, было ли твоё смирение принятием или капитуляцией? Был ли твой покой миром или затишьем? Твоя сложившаяся жизнь – это прочный фундамент или просто удобная клетка, в которую так вовремя явился этот ключ, чтобы проверить, захочешь ли ты выйти? Он путает планы, потому что твои планы, возможно, стали слишком тесны для твоей же души. Он подменяет людей, потому что старые роли, которые ты раздал окружающим и себе, устарели.

Он отнимает время, да. Он заставляет тебя потерять счёт дням в этом смятении. Но, быть может, это и есть то важное, на что стоит отвлечься? Не на него, а на тот внутренний переворот, который он вызывает. Это потерянное время – не украденное. Это инвестированное. Вложенное в переоценку всего, что ты считал незыблемым.

Тот, кто посылает такие испытания, знает одну истину: удобная жизнь – не всегда верная жизнь. Иногда нужен взрыв из прошлого, чтобы будущее не было построено на компромиссе с самим собой. И этот человек – не ответ. Он – детонатор. Вопрос в том, что взорвётся: твоя текущая реальность или те стенки, что ты неосознанно выстроил вокруг своих прежних, ещё живых, но усыпленных желаний.

Ты теряешь время, чтобы найти не его, а себя в новом контексте, где он – лишь часть уравнения, а не его решение. И в этом, возможно, весь смысл послания.

Занимался рассвет – и каждый раз он был особого цвета. Сегодня это был цвет тлеющей меди, пробивавшейся сквозь пелену низких, не желавших отступать ночных облаков. Роман вернулся с дежурства усталый, с лёгким ознобом в теле, и застал молодую жену в гостиной. Она сидела, поджав ноги, в большом кресле, а с её колен медленно сползал на ковёр старинный журнал в кожаном переплёте с потускневшим тиснением.

Она явно замёрзла, но, погружённая в чтение, не замечала этого. Плечи были напряжены, а кончики пальцев, лежавших на пожелтевших страницах, отливали лёгкой синевой. Молча Роман взял с дивана мягкий шерстяной плед и накрыл её. Только тогда Ксюша вздрогнула и подняла на него глаза – огромные, тёмные, не спавшие всю ночь.