«Царство им небесное, — пишет батюшка в дневнике о кончине своих родителей, — оба померли по-христиански с напутствием Святых Таин и могилки рядом, а на похороны все собрались и помянули как следует. По обоим на дому служили Парастасы, а утром в день погребения полную панихиду. Тятю отпевали в храме святителя Леонтия соборне, а Маму у Покрова Божией Матери тоже соборне».
Когда-то в далекие мологские годы мать Александра Николаевна не благословила своего старшего сына Павлушу — надежду и опору семьи — принять монашеский постриг. И Павел не пошел против воли матери, хотя душой и телом всегда был монах. Промысел Божий совершился уже «во второй половине века», отпущенного отцу Павлу, когда проводил он в последний путь своих родителей. И благословение Святейшего Патриарха Алексия, помеченное датой «1961 ноября 9», пришло после сороковины со дня смерти матери. А 14 (27) ноября отцу Павлу снится сон в Верхне-Никульском — такой образно-пророческий, что батюшка записал его полностью у себя в дневнике:
«14–27 ноября 1961 года. Приснился сон, вроде огромный и прекрасный луг, и отмежеваны полосы, и одна хорошая прямая полоса, и она никому не принадлежит, я вроде и думаю: возьму я ее себе. А кто-то говорит: «Бери, у вас есть две, надо и третью». И я на колышке написал — Груздева.
Думаю так, есть две могилы Тяти и Мамы, а третью взял для себя, хватит, Слава Богу пожил, жизнь моя прямая. Ни у кого сроду ничего не украл и сроду никому не завидую, своя есть полоса — прямая чистая жизнь, смерти не боюсь. Священник Павел Груздев.
Никем не обижен всю жизнь, но с одним мужчиной меня Господь на страшном суде рассудит. Господи, Ты ему судья, язык клеветника — змеиный яд.
Всю жизнь живу — Богу верую от всея души, всех люблю, как сам себя, даже шибче, всем желаю только добра, и нет на свете краше Родины нашей».
Но полоса, отмежеванная Павлу Груздеву, предвещала вовсе не смерть. «Бери, у вас есть две», — это две чистые благочестивые жизни отца и матери. «Надо и третью…» Не случайно сон этот приснился после того, как решилась судьба о. Павла, и он стал готовиться к пострижению в мантию.
Истинное монашество — многотрудное духовное искусство и опасное. «Мы, монахи, и денно, и нощно, и всякую минуту нашей жизни уподобляемся воинам, борющимся со своими врагами, — написано в дневнике о. Павла. — Должны, как они, быть на всегдашней страже, если не против внешних, то против опаснейших еще внутренних врагов — наших страстей, и горе изнемогающему».
В это Христово воинство и вступил иерей Павел Груздев поздней осенью 1962 года:
«12 ноября нового стиля в Понедельник в Ярославле в Феодоровском кафедральном соборе от руки Его Высокопреосвященнейшаго Никодима, архиепископа Ярославского и Ростовского, принял пострижение в мантию. Иеромонах Павел Груздев».
При пострижении о. Павла владыка Никодим оставил ему его имя — то есть, по сути, сохранил весь его жизненный путь и духовную биографию — и это тоже было волей Божией, как бы знаменующей, что Павел Груздев всегда шел иноческим путем и менять в его судьбе ничего не надо. Только Ангелом-хранителем о. Павла теперь стал святитель Павел, патриарх Константинопольский, исповедник. И новый день именин иеромонаха Павла совпал с днем празднования памяти преподобного Варлаама, Хутынского чудотворца, которому Павел Груздев «столько годков служил!»
В день своего пострижения в мантию новоначальный инок пишет в дневнике стихи:
О. ПАВЕЛ! 12 НОЯБРЯ 1962 ГОДА
Тобой дано святое слово,
произнесен святой обет.
Под знамя стал ты Иеговы,
клялся забыть людей и свет.
Ты изрекал: отдам всю волю,
покой свой в жертву принесу,
восприиму в свою я долю:
труды и пост, души красу.
Предстану Господу в молитве,
не уставая день и ночь,
пребуду в непрестанной битве
с страстьми, их отгоняя прочь.
Облекся ты в хитон смиренья
и дал обрезать волоса,
клялся иметь запас терпенья,
душой стремиться в небеса.
Считать себя всех мук достойным,
не прекословить, не роптать
и в поношеньях быть спокойным,
на всяк день миру умирать.
Воспринял ты Христово бремя,
благое иго ты понес,
не бойся — не погубишь время,
в отчизну вовремя придешь.
Запишут ангелы святые
твой каждый вздох, твой каждый труд,
возблещут здесь дела простые
там как алмаз и изумруд.
Что здесь отдашь, там восприимешь,
что здесь погреб, там воскресишь,
сто крат умноженным увидишь,
то, что здесь жертвою быть мнишь.
Терпи ж и радуйся: унынью
не дай собою обладать,
блюдись, чтоб с горькою полынью
святых цветов не замешать.
Не растворяй пустой печалью
трудов для неба и Христа:
будь твердой каменной скрижалью
для Божьих слов и для креста.
Будь диким робким голубочком,
страшась и бегая людей,
да будет Крест тебе порукой,
щитом от вражиих сетей.
Не уповай на человека,
всечасно Бога призывай,
трудись для будущего века,
о горнем мудрствуй и вещай.
Не озирайся, взявши рало,
иди вперед, спеши домой,
молись и сетуй, что так мало
трудов и слез несешь с собой. 
