Наталья Черных – Плследний из Мологи. Жизнеописание архимандрита Павла (Груздева) (страница 61)

Жара на лугу пасется, не шелохнутся шмели. Ветки под тяжестью солнца нагнулись до самой земли. По черной, как деготь, дороге ветер бредет налегке. Лето босые ноги моет в прохладной реке.

А зимой любил отец Павел играть с ребятами на горке, пока еще был помоложе. «Там за церковью у нас такая гора есть к реке, — вспоминают участники этих игр. — Ну, молодежи-то много, человек сорок было в деревне, придут кататься на лыжах с горы. Вечером иногда и отец Павел выйдет. Озорник он тоже был хороший! И в снежки играли, и с горки друг друга сталкивали. А попа столкнуть все-таки интересно! И нам смешно, и ему. Человека два-три подбегут, подтолкнут — куда шапка, куда бороденка трясется».

Соседскому мальчишке, которому в 1960-м году было 12–13 лет, отец Павел, став уже известным ярославским старцем, архимандритом, подарил свою фотографию с дарственной надписью: «Володьке, другу моего детства. Отец Павел».

«Хотя у нас детства не было, нужда да горе, — вспоминаются мне строки батюшкиного письма к родным в Тутаев, где он просит не обижать племянников, Лену и Сашу, — пусть хоть они порадуются!»

«Он про детство мало говорил, — рассказывает Владимир Иванович Овчинников. — Видимо, всё-таки тяжело было. Семья большая, а он старший…»

Уж ты ветка бедная, ты куда плывешь…

После стольких странствий обрел, наконец, Павел Груздев пристанище на долгие годы. В начале своей службы в селе Верхне-Никульском отец Павел пишет в дневнике:

«Боже, благодарю Тебя, Ты дал мне высшую радость пред Твоим престолом возносить молитвы от лица всей церкви. Ты призвал меня на великое дело апостольства. Дай мне силы право править слово Твоей истины и пошли дождь Твоей благодати на мою духовную ниву…»

Глава XII. «Тобой дано святое слово…»

21 октября 1960 года в Ярославле умер епископ Угличский Исайя, управляющий Ярославской епархией. «Архиерейство его да помянет Господь Бог во царствии своем всегда, ныне и присно и во веки веков, — пишет отец Павел о кончине епископа Исайи. — Царство Ему Небесное. Он меня рукополагал в сан священника».

Владыка Исайя (Ковалев) умер в возрасте семидесяти восьми лет и был похоронен на Красноперекопском кладбище. Погребение возглавлял епископ Подольский Никодим (Ротов) с духовенством епархии. 23 ноября 1960 г. он назначается на Ярославскую кафедру, вскоре становится постоянным членом Священного Синода, а 10 июня 1961 года возводится в сан архиепископа Ярославского и Ростовского.

Когда-то шестнадцатилетним юношей Борис Ротов, студент Рязанского педагогического института, начал свое церковное служение в Ярославле под духовным руководством архиепископа Димитрия (Градусова), в схиме Лазаря, который и совершил его пострижение в монашество.

Почти десять лет служит иеромонах Никодим на ярославской земле: сначала он был священником в отдаленных приходах, после исполнял обязанности секретаря архиепископа Димитрия, был настоятелем кафедрального Федоровского собора. В 1956 году иеромонаха Никодима назначают в состав Русской Духовной Миссии в Иерусалим, вскоре он становится начальником Миссии и возводится в сан игумена, а затем — архимандрита. В 1959-м возвращается в Россию, где в возрасте чуть более тридцати лет становится одним из главных высокопоставленных церковных лиц. До сих пор имя владыки Никодима служит предметом самых горячих споров, из которых несомненно вытекает только одно — этот человек так спешил исполнить свое предназначение, что часто повторял слова великого русского полководца: «Мне нужно воевать, а потом пусть рассудит меня история».

Многолетние дружеские отношения между владыкой Никодимом и отцом Павлом начались в то время, когда после кончины епископа Исайи владыка Никодим возглавил Ярославскую епархию. Вскоре отец Павел пишет прошение на имя молодого владыки:

Его Высокопреосвященству,

Высокопреосвященнейшему Никодиму,

Архиепископу Ярославскому и Ростовскому,

от священника села Верхне-Никульское

Некоузского района

Груздева Павла Александровича

ПРОШЕНИЕ

Ваше Высокопреосвященство, милостивый мой архипастырь и отец. Сегодня 3/16 августа. От дня рождения мне исполнилось 50 лет, которые провел в мире и вся яже в нем. Перешагнув на вторую половину моего века, молю и прошу Господа и преподобного Антония Римлянина, в коего день памяти я родился, провести остальные дни моея жизни в монашеском чине, к коему имею желание во все дни жизни моея. А посему прошу Вас, милостивого моего архипастыря и отца, если будет на то Ваша воля и Благословение, удостоить меня монашеского пострига.

Повергаю себя и свою волю

у ног Вашего Высокопреосвященства.

Нижайший и многогрешный

Ваш послушник

священник Павел Груздев.

16 августа 1961 года.

На основании этого прошения архиепископ Ярославский и Ростовский Никодим подал рапорт в Московскую Патриархию, откуда в ноябре 1961 года пришел следующий ответ:

«Канцелярия Московской Патриархии сообщает Вашему Преосвященству резолюцию Его Святейшества, положенную на Вашем рапорте от 1-го ноября 1961 года, о пострижении в монашество священника Павла Груздева:

«1961 нб. 9. Благословляется».

В то время как иерей Павел Груздев получил благословение Святейшего Патриарха Алексия на постриг в мантию, он уже остался без родителей — Александр Иванович и Александра Николаевна умерли в Тутаеве в самом начале священнического служения о. Павла, словно дождавшись, когда сын их станет священнослужителем. Отец Павел и отпевал обоих. «Приезжай, сынок, похорони наши косточки…» Александр Иванович умер в четверг 13 ноября 1958 года в два часа ночи. Перед смертью долго болел.

«Тятю вся нищета поминает и молится за него, — написано в дневнике о. Павла. — Душа его во благих водворится. Если бы мы, Его дети, были такими, каким был тятя!»

«Приведи, Господи, помереть в вере христианской, как умер тятя, — пишет о. Павел в другой тетради. — Всю жизнь был усердный к Богу молитвенник».

«Помяни, Господи, рабов твоих Александра и Александру…»

Мать пережила отца ненадолго. Ни на что вроде не жаловалась, трудилась с утра до ночи. И упала-то на огородной грядке. В этот день Александра Николаевна до обеда шила на швейной машинке, потом говорит младшему сыну:

— Шурка, что-то у меня голова заболела, пойду в огород, повыбираю лук.

Приходит Нина, сноха:

— Где мама-то?

Хотела показать ей, что тетка из Москвы посылку прислала с яблоками. Пошла в огород и тут же бежит обратно:

— Пойдем скорей, с мамой плохо.

А мать-то, видать, внаклонку поработала, у нее с головой еще хуже — и случилось кровоизлияние в мозг. Маму скорей в дом перенесли, она лежала еще с неделю. Телеграммой срочно вызвали о. Павла из Верхне-Никульского, он сразу приехал, собрались все родственники, братья и сестры — шестеро детей было у Груздевых.

«Помяни, Господи, рабу Твою Александру, умершую 25 августа по старому стилю, 7 сентября н./ ст. в 2 часа дня, — пишет о. Павел в дневнике. — Год рождения ея 1890, г. Молога, деревня Новоселки. Похоронена на кладбище рядом с тятей. Была милосердна, яко самарянка».

С молодых лет работала Александра Николаевна не покладая рук. Отец Павел еще помнил дом в Рыбинске, где мама жила в прислугах у какого-то хозяина. «Павлуха мне этот дом показывал, где мама-то жила, — вспоминает Александр Александрович Груздев. — Вся черновая работа ее».

Своих родителей о. Павел всегда приводил в пример как образец христианской добродетели. Трудолюбие, простоту и чистое сердце ценил отец Павел в людях превыше всего. Такими были Алeксандр Иванович и Александра Николаевна Груздевы. Об их простоте рассказывал о. Павел такой случай. Едут отец и мать в пригородном поезде, а денег-то на два билета не хватило — пришлось купить один билет на двоих. Вдруг видят — контролер идет.

— Мать, лезь под лавку, — говорит Александр Иванович.

Что ж делать, лезет Александра Николаевна под лавку. Контролер подходит:

— Ваш билет!

Отец подает билет контролеру. Тот посмотрел и спрашивает:

— Дедушка, куда едем?

Наклоняется Александр Иванович под лавку:

— Мать, куда едем?

«Пока живут на белом свете такие люди, — говорил о. Павел, — которые правой руки от левой отличить не могут, мир стоять будет».

Мать вместе с сестрой Тоней приезжала к о. Павлу в заключение на лагпункт № 2 Вятских исправительно-трудовых лагерей. При встрече он сумел передать ей маленькое распятие из финифти еще со времен Мологского монастыря: «Возьми, мама, сбереги, а я уж, наверное, не выйду…»

Среди множества старинных песен, которые так часто пел отец Павел на разные случаи жизни, есть одна, посвященная умершей матери:

Тебя уже взяла могила, а я один остался здесь. Но ты и там не разлюбила, любовь и в тесном гробе есть.

Когда отпевали Александра Ивановича в 58-м году и Александру Николаевну в 61-м, собрались все свои и пели очень много духовных песнопений. Отец Павел любил петь молитвы. Кто-то из родни и говорит:

— Хватит петь-то вам!

— Пели и петь будем! — повернулся и как припечатал отец Павел.