Наталья Черных – Плследний из Мологи. Жизнеописание архимандрита Павла (Груздева) (страница 103)
— У меня стоматолог грозится уехать, а вы для отца Павла…
— А сколько лет он сидел? За что? — спрашиваю. — Неужели однокомнатной квартиры не заслужил?
Потом мэр все-таки прислал комиссию.
— Батюшка, может, получится что-то с квартирой? — говорю о. Павлу.
А он:
— Нет, она мне не пригодится».
Комиссия, обследовавшая жилищные условия архимандрита Павла, состояла из самых влиятельных «отцов города». И надо же было такому случиться, чтобы в то самое время, когда представители комиссии заседали в церковной сторожке о. Павла при Воскресенском соборе, к батюшке постучался его духовный сын, священник, только что вернувшийся из поездки в Иерусалим:
«Я встретил в Иерусалиме очень близкого друга архимандрита Павла — отца Нафанаила. Он сейчас инспектор Одесской семинарии. Отец Нафанаил передал мне для батюшки ладану, потому что о. Павел очень любил ладан, и где бывал, всегда просил. Он говорил: «Люди спидом болеют, а я ладан люблю». (Т. е. понимай так — с ладаном никакой вражина не привяжется). И я, конечно, как только приехал в Тутаев, сразу побежал к нему: батюшке подарок сделать, рассказать, как я ездил. И вот я стучусь в дверь:
— Молитвами святых отец наших…
А в это время у него сидит мэр города, директор крупного моторного завода, все представители власти. И как отцу Павлу поступить? Если сказать: «Толька, не ходи!» — меня он может обидеть. И мне понравилось, как он моментально среагировал, кричит:
— Толька, ты ко мне не ходи, у меня тут вся мэрия — эсэсэсэрия!
Вроде как оскорбление в адрес власти получилось, но сразу понятно всё!»
Святыни из дальних мест отец Павел очень любил и делился ими со всеми. «У него большой набор святынь был дома, и он их с любовью доставал и частенько дарил, — вспоминает батюшкин духовный сын. — Со мною отец Павел поделился святынями, которые дал ему покойный митрополит Никодим: горох иорданский (у него была такая песенка про каменный горох «Близ святого Иордана»), кусочек дерева Божией Матери из Каира, с Фаворской горы камешек, с озера Тимиретского ракушка, еще чего-то там…»
В нищей сторожке ютился великий старец, но само его присутствие одухотворяло жизнь собора настолько, что тысячи людей съезжались на богослужения в Воскресенский собор и считали за милость Божию подойти под благословение к старцу.
— Вот я умру, и народу будет меньше в храме, — говорил батюшка.
«И правда, — подтверждают прихожане. — Каждое воскресенье к батюшке ездили».
«Здесь не было дня, когда бы к отцу Павлу не приезжало человек десять в среднем, — вспоминает настоятель Воскресенского собора. — И рано утром, и поздно вечером, много монашествующих, священников…»
Конечно, Марья всех не пускала. Ведь столько народа! А батюшка всё видит. Если кому-то очень надо, он Марье говорит: «Одень меня, я сам выйду».
Приедет архиерей на престольный праздник, а люди не к архиерею, а толпой к отцу Павлу:
— Батюшка, благословите.
Отец Павел однажды на такую хитрость пошел;
— Знаете что, — говорит, — когда архиерей здесь, священник не благословляет. Идите все к архиерею!
А иные издалека, им так к батюшке хочется! Две старушки ходили, ходили, потом раз — к о. Павлу:
— Ой, батюшка, мы ведь из Вологды!
— Да? Ну и как там?
— Ничего, хорошо. Батюшка, вот Вам денежек…
Он денежки взял:
— Ну, я помолюсь за вас.
Старушки и просят:
— Батюшка, так Вы уж нас благословите!
Отцу Павлу ничего не оставалось — благословил их с любовью.
— Ох, уж эти мне вологодские проходимки!
Поверье такое есть, что в Вологде народ особый, «себе на уме». Отец Павел как-то раз и частушку спел:
Престольные праздники Воскресенского собора о. Павел очень любил, всегда приезжал на них, когда еще жил в Верхне-Никульском — день памяти святых князей Бориса и Глеба, священномученика Харлампия (очень почитал его батюшка и каждый год 23 февраля был на этом празднике), десятое воскресенье…
Служить в те годы (70–80-е) священникам в других храмах, кроме своего, было запрещено, но батюшка участвовал в богослужении тем, что читал канон — дерзновенно, громко. А когда отец Павел вышел за штат и поселился при Воскресенском соборе, архиерей дал ему право богослужения, что было для батюшки большой радостью и утешением.
«Батюшка всегда чувствовал, что он не настоятель и всегда благодарил меня за то, что вот я разрешаю ему служить, — вспоминает настоятель собора. — Я много раз говорил ему: «Батюшка, я никогда не против и всегда рад, что Вы служите». Но он все равно благодарил. И в алтаре каждого священника подбодрит, каждого поддержит — в воскресенье служил он и в праздники».
В богослужениях Воскресенского собора отец Павел участвовал еще в 30-е годы: пел на клиросе, читал… И когда вернулся из лагерей, первым делом пошел в собор — «пойду, Спасителю поклонюся». Здесь увидел «Павлушу-арестанта» архиерей Исайя и рукоположил во священство. Сюда хотел направить верхне-никульского «бывалого монаха» владыка Никодим, но этому воспрепятствовали органы: «Там Спаситель чудотворный и Груздев — чудотворец, они обое-то дров наломают». И, конечно, архимандрит Павел знал всю историю собора, как «Отче наш»: все его иконы, фрески, храмовые молитвы.
«Один раз предложил нам — я бы сам не догадался, — вспоминает настоятель собора. — У нас икона Божией Матери «Благодатное небо» долгое время была без внимания, а ведь она чудотворная, одна из самых любимых икон святого праведного отца Иоанна Кронштадтского, который всегда служил перед ней молебен, когда приезжал в собор. «Благодатное небо» внизу стоит, в нашем храме. И вот переходим в летний, наверх — у нас утром после службы перенос должен был состояться — отец Павел говорит:
— Давайте отслужим молебен иконе Божией Матери «Благодатное небо», поскольку она чудотворная.
И два слова сказал — таких проницательных. Сейчас всегда, как переносим икону «Благодатное небо» в летний храм, совершаем перед ней молебен».
При архимандрите Павле возобновились крестные ходы с чудотворной иконой «Всемилостивый Спас»:
«Сколько я помню, батюшка всегда благодарил за крестные ходы, которые мы стали совершать по правому берегу и по левому. На левобережье непременно останавливались со «Спасом» у дома о. Павла. (Эта традиция сохранилась и доныне. — Авт.). В последнее время батюшку приходилось уже водить под руки, но даже если по состоянию здоровья он не мог пройти крестный ход, всегда выходил на улицу, поздравлял всех нас с праздником, желал, чтобы лучше работали».
«Батюшка, конечно, тоже искал общения с людьми, рад был выйти на скамеечке посидеть, чтобы к нему подошли после службы прихожане. К себе он звал немногих, но кого звал — того не отпускал без угощения, без теплой беседы». И, по слову апостола Павла: «Для всех он был всем», — иначе не скажешь.
«Батюшка устал, лежит на кровати, а я рядом на коленочки встала около него, прижалась к ручке, а он всё спрашивает, спрашивает, — вспоминает служащая из Леонтьевского храма. — Потом на часы смотрю: «Ох, без пятнадцати пять!» А мне в пять часов на колокольню, и храм открывать надо; я уборщицей работала. Это как же мне с правого берега на левый перелететь? Пароход через полчаса ходит. — Батюшка! — взмолилась. — Время-то без пятнадцати пять, а я у тебя! А мне храм в пять часов открывать!
Он говорит;
— Благословляю, иди.
Бегу — не бегу, а лечу, у меня крылья. Вниз по горе — ничего себе гора, я всех людей посшибаю! И пароход стоит. Ему уже на той стороне надо быть, понимаешь! Вбегаю — пароход пошел. Как на гору взбежала, как храм открыла — ничего не знаю. Всё успела, всё сделала, и священник идет службу служить. За пятнадцать минут — вот только у батюшки сидела! Вот что значит Дух Святой! Батюшка помолился, я всё и успела».
По-прежнему зорко видит о. Павел, кому требуется его помощь. «Вот один случай, — вспоминает староста Воскресенского собора. — Была родительская суббота, а я без денег. Иду в храм, посчитала — денег только на буханку белого, а мне мужу обязательно купить надо, ему черный нельзя. Я думаю: положу на канун, ведь родительская, как не помянуть! Пришла, свечки поставила. Панихиду служат. И идет послушник батюшкин Анатолий, он каждое воскресенье приезжал к нему из Ярославля, и несет мне такие булки белые, отродясь я таких не видела.
— Это отец Павел прислал Вам.
И я заплакала, что мне ни тратить деньги, ни занимать — ничего не пришлось». «Батюшка сказал мне, что у меня рак и благословил на операцию, — рассказывает одна прихожанка. — Операция была назначена — сложная, заготовили кровь для переливания. Могло случиться что угодно… Но всё прошло, как в сказке, даже врачи удивились. А батюшка сказал:
— Тебя вымолили. У тебя ракушка была.
Я ему всем обязана».
Кто как мог, так и благодарили о. Павла — подарками, молитвами, любовью. «В последний день заговенья перед постом я котлет напекла. Завернула, чтоб не остыли, и бегом к батюшке. Стучусь. Марья открывает:
— Ты чо?
— Марья, я принесла батюшке горяченьких котлеток, сегодня день заговенья…
Перед моим носом дверь хлоп — и закрылась. Я стою, думаю: «Да ладно, воля Божия будет — возьмет, нет — так сама съем».
Пойду уж, наверно, батюшке неугодны мои котлеты. А я горяченькие, в пакете, вот здесь, на груди спрятала. И вдруг дверь открывается, Марья взяла мои котлеты и дверь закрыла. Слава Богу!»