Наталья Черных – Плследний из Мологи. Жизнеописание архимандрита Павла (Груздева) (страница 105)
— А мы не знаем, владыко, сколько годов — может, двадцать, а может, тридцать. Мы были рыбаками, промышляли рыбу на этом море. Поднялась сильная буря, всё разметало. Мы трое на доске дали Богу обещание: «Господи, если очутимся на земле, с этого места не уйдем, будем жить до конца нашей жизни».
— Ну, это ладно, вы исполняете свою обязанность. А как молитесь, главное?
— Да владыко, какие мы молитвенники! Учили аз, буки, веди, да и то не научились. А знаем, что на небе Святая Троица — Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый. И мы — это Вася, это Ванька, это Илюшка — сами сочинили молитву: «Трое вас и трое нас. Помилуй нас».
— Ой-ой-ой! Надо учить вот такую молитву: «Отче наш, иже еси на небеси…»
Выучили молитву. Благословил их владыка и уехал на свой корабль. Темная ночь. Архиерею не спится, ходит по палубе, да и глядит:
— Что же?
В той стороне, где остров — зарево!
— Ой, — говорит, — наверное, тех чудаков домишко горит! Расстроился. Жалко бедных людей! А свет все ближе, ближе… Архиерей протирает глаза — разглядел, а это те трое подхватились за руки да и бегут.
— Владыко, мы забыли молитву! Давай снова учить!
Архиерей говорит:
— Милые люди! Я у престола Божия стою, все молитвы знаю, но по морю бегать не умею! Мне не пробежать. А вы только и знаете: «Трое вас и трое нас, помилуй нас», но у вас чистое сердце. Пойдите с Богом на свой святой остров и живите и молитесь так, как вы молитесь».
— Родные мои! — заканчивает батюшка. — Это сказал я про молитву, как молиться. Не про многоглаголание!
Архимандрит Павел прожил необыкновенно могучую жизнь, поэтому и смотрел в сердце человека, в его суть и учил молиться так, как молились три рыбака на заброшенном островке в Белом море, недалеко от Соловков.
Соловецкая обитель и соловецкие чудотворцы всегда были особенно близки о. Павлу. Ведь он сам много перетерпел в застенках.
«Соловецкие — это созвучно с ним, как побратимы, — говорит батюшкин духовный сын. — Что такое Соловки? Это Соловецкий лагерь особого назначения, там смертники. И архимандриты, и епископы… Их привязывали, скидывали с гор, мучали…»
И дальше рассказывает о тех друзьях по несчастью, своих солагерниках, которые умерли у него на руках:
И чадам своим батюшка заповедовал в критических ситуациях призывать на помощь соловецких святых.
«Приехала я к батюшке, говорю: «Так маме плохо». А у него висела икона Зосимы и Савватия. Отвечает мне:
— Когда будет плохо, прямо говори: идите сюда, помогите, преподобные Зосима и Савватий, соловецкие чудотворцы!
И много было в жизни сложностей и трудностей, и так просила, и тут же являлась помощь».
Когда в Воскресенский собор г. Тутаева приехал Святейший Патриарх Алексий II в 1993 году — это был первый визит Святейшего на ярославскую землю со времен Патриарха Тихона — то архимандрит Павел приветствовал его столь трогательной речью, что Алексий II, оставив охрану и нарушив строгий распорядок своей поездки, пошел в гости в «хибарку» ярославского старца.
«Когда приезжал Святейший Патриарх в Тутаев, мне пришлось служить во время этого торжества, — вспоминает батюшкин духовный сын. — Есть такой обычай — при встрече архиерея, а тем более Патриарха, преподносить крест. Стоят священники, и последний должен держать крест. Это почетное место предоставили отцу Павлу. Он в митре, с крестом, уже очень плохо видел. Пришлось нам, двум священникам — отец Григорий из Рыбинска и с другой стороны я — поддерживать батюшку. И вот он стоит и держит на подносе крест. И говорит мне:
— Толька, я знаешь, что сейчас Святейшему скажу?
— Что, батюшка?
— Ваше Святейшество, я, как Ленин — всё по тюрьмам да по ссылкам, всё по тюрьмам да по ссылкам…»
В приветственной речи Патриарху Алексию II архимандрит Павел вспомнил Мологу и то, как отроком получил он благословение от Патриарха Тихона на иноческий путь.
— Вы, Ваше Святейшество, впервые на ярославской земле. Я, как старейший клирик, приветствую Вас.
Рассказал, как игумения отправила его в баню мыться вместе с Патриархом Тихоном: «Иди, Павёлко, спину помоешь Святейшему». Как Патриарх Тихон надел на него подрясник, ремень и скуфейку.
— Ваше Святейшество! Вот смотрите, — показывает о. Павел на свою мантию. — Митрополит Никодим Ротов дал».
Показывает подрясник — «другой митрополит дал». Митру — тот дал, еще что-то — другой…
Всё это свидетельствует о том, что пришлось пережить батюшке в самые трудные времена.
— А Тебе крест! — говорит о. Павел Святейшему.
И подносит ему крест.
— Батюшка, дорогой, как имя, откуда? — растрогался Патриарх.
— Ваше Святейшество, — говорит отец Павел, — у меня к Вам просьба!
— Дорогой батюшка, слушаю!
— Вы после обедни ко мне с Марьей на похлебку заходите, — приглашает старец.
«И Патриарх пошел, — вспоминает настоятель Воскресенского собора. — Охрана не ожидала, и владыка не ожидал. Всё просто было и хорошо. Охрана переживала: «Скорей, скорей», — у них там времени в обрез».
Мне посчастливилось встретиться с человеком, который присутствовал при разговоре архимандрита Павла со Святейшим Патриархом Алексием II в сторожке при Воскресенском соборе. И оказалось, что ярославский старец зазвал Святейшего не просто чайку попить.
Он прямо и конкретно предупредил Главу Русской Православной Церкви о тех событиях на «самостийной Украине», которые предстоит пережить, но сказал, что в конце концов всё уладится.
«В Киеве никогда не было Патриарха, — наставлял украинскую паству архимандрит Лаврентий Черниговский в середине XX века. — Патриархи были и жили в Москве. Берегитесь самостийной украинской церкви и унии!» И всегда повторял, чтобы ни в коем случае не входили ни в какой раскол.
На прощанье Патриарх Алексий II подарил батюшке свою фотографию с дарственной надписью, а отец Павел выпросил у Святейшего платок.
— Как, батюшка, ты у него платок выпросил? — удивлялись духовные чада.
— А так! — весело отвечал батюшка. — «А что ты мне в подарок привез?» Он говорит: «У меня ничего нет, вот только один платок». «Ну, давай платок!»
Конечно, не ради озорства выпросил батюшка платок у Святейшего Патриарха. Но кто поймет поступки старца, юродствующего во Христе! В народе есть примета: дарить платок — к разлуке. И, конечно, архимандрит Павел знал, что эта встреча с Патриархом в сторожке Воскресенского собора — первая и последняя…
Глава XX. «Нам венцы готовятся»
Это длинный список имен, составленный на шестидесяти страницах — словно свод прожитой жизни.
Первый, кого молитвенно поминает батюшка — Святейший Патриарх Тихон, отечески благословивший отрока Павла Груздева на монашеский путь. Молится батюшка и о упокоении родителей Патриарха Тихона — иерея Иоанна и Анны. В молитвенных поминаниях архимандрита Павла всегда присутствует дух семейственности, создающий какую-то особенную, почти домашнюю близость.
За Патриархом Тихоном следом идет Святейший Патриарх Никон (1681 г. † 17 августа). Память о нем — так же с детских лет, со времен Мологи.
С таким же молитвенным усердием относится и к памяти староверов:
И это поминание воздается отцом Павлом за величие духа Аввакума, гонимого протопопа, и его семьи. Репрессии за веру были во все времена, и отец Павел, неоднократно репрессированный сам, прежде всего поминает таких мучеников за веру. Среди них — митрополиты Владимир Богоявленский, Вениамин Гдовский, Агафангел Преображенский, Серафим Чичагов, Иосиф Петровых, Петр Крутицкий… Конечно, и те, чьи имена связаны с Павлом Груздевым одним «архивно-следственным делом»: архиепископ Варлаам Ряшенцев, епископ Вениамин Воскресенский…
Словно вся история и география русского монашества отражена в батюшкином синодике и крепко переплетена с его собственной жизнью: это и затопленные Мо- лога и Юга, Толга, Новгород, Саров, Валаам, Оптина, Соловки, Афон, Глинская пустынь, Северный Казахстан и Сибирь — даже до Иркутского Вознесенского монастыря простирается батюшкина молитва. Часто отец Павел не ограничивается только упоминанием имени и рисует в нескольких словах сам образ человека — труженика, молитвенника, страдальца, отшельника, юродивого во Христе…