Наталья Бутырская – Сага о Кае Эрлингссоне (страница 33)

В целом, там было неплохо. Нас разделили натрое, по числу поместий, но в течение зимы Альрик заставлял людей меняться друг с другом, иначе бы мы совсем рехнулись от одних и тех же разговоров и шуточек. Так как одиноких женщин было больше, чем предостаточно, первое время ребята развлекались с ними, но чем дольше мы там находились, тем угрюмее становились лица и чаще вспыхивали ссоры.

Я еще раз оглянулся и нашел взглядом Тулле Скагессона, своего друга. Сперва он показался мне скучным. За разговорами и выпивкой он чаще молчал, а если и открывал рот, то лишь для того, чтобы урезонить спорщиков. Когда приходил черед его истории, он говорил о хуторе отца, о его стадах овец и коров, о земле и урожаях, о местных кузнецах и ремесленниках. Причем Тулле рассказывал очень подробно, настолько подробно, что я потом мог, как мне кажется, назвать каждую тощую коровенку на тех землях. Непонятно было только одно — почему он вообще ушел оттуда, если так любит хозяйствовать.

А потом, как-то вечером он вернулся после дневного обхода, замерзший, уставший, на пустой живот выпил горячего пива и от пустячной шутки вдруг взбеленился. Его голубые глаза выцвели до белизны, на шее взбухли толстые воловьи жилы, он зарычал и кинулся на обидчика. В таком состоянии можно убить даже близкого человека. Я сразу это понял, потому накинулся на него сзади, опрокинул на спину и стиснул ему глотку, что было сил. Сначала Тулле рвался из захвата, рычал, только что пена изо рта не шла, но скоро захрипел, глаза закатились, и я отпустил его. Когда он очухался, то просипел:

— Спасибо, Эрлингссон, ввек этого не забуду.

Мы разговорились. Тулле на самом деле оказался спокойным вдумчивым парнем, из тех, что сто раз отмерит и лишь потом отрежет, но порой на него накатывало бешенство, и тогда он мог покалечить любого, кто попадет под руку.

— Пока маленьким был, меня утихомиривали. А после получения руны стало хуже. В первый раз я поломал слугу да так, что он больше не сможет ходить. А во второй и вовсе… — он помолчал, — убил маминого брата, который приехал погостить. Потому решил, что нельзя мне оставаться дома, иначе поубиваю там всех. Некоторые хотели взять меня в хирд, думали, что берсерк. Да только в бою я редко злюсь, а вот так, на пустом месте, могу и сорваться. Альрик знал. Сказал, что сумеет меня сдержать. Да, как видишь, не оказалось его рядом. Если б не ты…

После того мы и сдружились. По складу характера Тулле напоминал Дага, я даже пару раз по ошибке называл его так. Хоть Тулле был старше на несколько зим, но ему не зазорно было слушать меня.

А кроме выпивки, мяса, хлеба и женщин, на землях вдовы было много снега, темноты и снежных волков. Это такие зверюги в холке по пояс мужчине. Их белая шкура сливается со снегом, огромные пушистые хвосты заметают след, и лишь черные пятнышки на кончиках ушей да черные глаза выдают их. Голод выгоняет их из лесу к людям: резать скот, разорять дома. Хоть в легендах о богах и говорится, что простые звери не могут получать божьей благодати, и лишь твари морские и земные, из которых и вышли боги, имеют мощь, сравнимую с нашей, но снежные волки обладали силами двурунного воина, не меньше.

В начале нам пришлось туго. Несколько коров эти сволочи все же утащили, несколько наших были поранены, и рваные укусы не спешили заживать. А потом мы приучились к их манере, стали биться парами, как и они, и стало намного легче. Особенно когда один за другим хирдманы начали получать дар богов. Теперь в хирде почти все были трехрунными. Кроме меня и Альрика. Против нас работали наши условия. Волки не были сильнее меня, а Альрик не собирался торчать на морозе в одной рубахе, к тому же не зная, придет ли стая в этот раз, а если та приходила, то и раздеваться было некогда.

За зиму силы нашего хирда выросли преизрядно, и Альрик рассчитывал, что на этот раз мы сможем найти неплохую работенку. И просчитался.

Мы неделю торчали в одном торговом городке под названием Мессенбю. Здесь проходило большинство торговцев со всех концов страны, а потому сюда стекались разные слухи. Отец наемников на огненного червя искал тоже через Мессенбю.

И ведь не сказать, чтобы не было вообще ничего. Было! И довольно много. Но некоторые поручения были нам не по зубам, другие дурно попахивали, а на третьи нас не брали, так как никогда не слышали об Альрике и его сноульверах. Мы подходили лишь для выполнения несложных работ, а их заказчики, как правило, люди небогатые и боялись приглашать в свои земли незнакомого хёвдинга с целым хирдом. Мало ли, вдруг он передумает и решит, что проще ограбить, чем трудиться за небольшую плату? Потому брали тех, чьи имена хоть как-то слышали.

Я и не думал, что быть честным воином так сложно. Мне казалось, стоит только уйти из дома, как на меня посыпятся разные твари, враги, поединки и сражения, и я сразу стану хускарлом, или даже хельтом. А тут оказалось, что мало иметь корабль и найти подходящих людей, нужно еще как-то прославиться, да только как это сделать, если никто не соглашался дать работу? Может, зря Альрик нос воротил от сомнительных поручений? Славы с них не получишь, зато можно силу поднять да денег заработать.

Но Альрик лишь покачал головой:

— Один раз вляпаешься, потом ввек не отмоешься. Дурная слава, она побыстрее доброго имени бежит.

Там же, в Мессенбю я услышал и про Торкеля Мачту. Он теперь ходил на новом быстроходном корабле, собрал свой хирд из сильных воинов, почти все хускарлы, и успешно ватажничал. Когда мой хёвдинг узнал об этом, он лишь усмехнулся:

— Значит, нам надо поторопиться.

Вот только подходящего дела никак не отыскивалось. В конце концов, Альрик, не желая просиживать целый месяц попусту, махнул рукой и сказал отправляться в отдаленную область, которую называли обычно Темным Заливом. Беззащитный пояснил, что там не совсем залив, скорее, небольшое море, отделенное от нашего россыпью островков и исчерченное далеко выступающими мысами. Там был ярлом Торир Тугая Мошна, который был знаменит своей скупостью. Чтобы заставить его распустить завязки на кошеле и вынуть оттуда монеты, требовалось изрядно постараться, и не сколько делами, сколько долгими речами. Я не представлял, чем мы можем пригодиться ярлу. У него ведь и воинов предостаточно, и кораблей должно быть в достатке.

Добрались мы туда не в самом лучшем расположении духа, по пути попали в шторм, изрядно потрепавший нам нервы. Шикарные плащи из волчьих шкур превратились в мокрые облезлые тряпки, сорвало несколько щитов с борта, и последняя бочка с пивом выскользнула из креплений и треснула, едва не зашибив Вепря.

Альрик ступил на пристань взъерошенный, злой и с твердым намерением добиться работы, взял с собой Рыбака, меня и Тулле. Ярл Торир любезно согласился нас принять.

Не глядя на залу, единственным украшением которой были искусно вышитые гобелены, где были изображены сцены из сказов о богах, Альрик сразу прошел к ярлу, наклонил голову и сказал:

— Я слышал, ярл Торир, что Темный Залив постигла беда. Вам нужны отважные воины, что сумеют справиться с ней.

Торир Тугая Мошна выглядел как мелкорунный воин-неудачник: худой до сухости, блеклые волосы затянуты в обычный хвост на затылке, полотняная рубаха с неброской вышивкой по вороту, тощая серебряная цепочка на шее да пара простеньких колец. Либо дела в последние годы у Торира шли неважно, либо он не хотел тратить деньги даже на наряды и украшения. Хотя жена, полноватая женщина с решительным выражением лица, все же носила красивое дорогое платье и золотые сережки.

— Я не слышал твоего имени прежде, Альрик Беззащитный. Но даже если бы это было не так, я уже нанял подходящих людей и не собираюсь тратить сверх этого ни эйра.

— Позволь же узнать, ярл Торир, кого ты нанял! — и, предупреждая вопросы, Альрик поднял руку и добавил: — Я не собираюсь устраивать свары или силой доказывать мое превосходство. Путь к тебе был долог и непрост, и я хотел узнать, нет ли среди них знакомых.

Торир рассмеялся:

— Если ты не дурак, то не будешь ввязываться с ними в драку. Я нанял Хроара Золотой Зуб, у него два корабля отменных карлов, и Дагну Сильную, которая пришла одна. Как видишь, это знаменитые воины, чьи мощь и хитроумие известны по всем северным морям.

— Это верно, ярл Торир. Мое сердце возрадовалось, услыхав их имена, ибо это и впрямь отличные воины и честные люди. И как давно они гоняются за той тварью, что изводит твои воды?

Помрачнел Торир:

— Уже две седьмицы плавают туда-сюда по всему Заливу. Тварь словно знает, куда они плывут, и нападает всякий раз в других местах.

— А если я скажу, что есть у меня способ приманить тварь в любое место?

На этих словах Рыбак побледнел.

— Отвечу, что похваляться любой может, а вот доказать на деле — уже не каждый.

— Я не прошу задатка. Прошу позволения поговорить с Хроаром и Дагной, предложить свой план. Они проверят мои слова на деле, и когда морская тварь, что докучает тебе, пугает рыбу и топит корабли, будет поймана, только тогда ты и заплатишь мне.

— Хроар и сам справится, — недовольно буркнул Торир.

— Не сомневаюсь в этом. Вот только когда? К середине лета? Или может ближе к зиме, когда тварь отъестся и уплывет сама по себе?

Тут всполошилась жена Торира: