Наталья Бульба – Целительница. Выбор (страница 43)
- Я знаю, - несколько раз, словно соглашаясь с самим собой, кивнул мужчина.
Как-то суетливо заправил в видавшие лучшее время штаны столь же немолодую футболку. Пальцами пригладил седые космы. Не испуганно, но недовольно посмотрел на висевший у Антона на груди магик.
– У меня дочь целительница, – добавил он после короткой паузы, окрасившей его полевую структуру в горчично-коричневые тона. – Была.
- Простите, - опустил голову Игорь. – Соболезную. Вам нужна помощь?
Помощь мужчине не требовалась – дочь погибла, но давно, боль успела зарубцеваться, став тоской, так что я с чистой совестью осмотрелась.
Внутри помещение жилого модуля было небольшим, но продуманным, без ощущения скученности. Четыре металлических двухъярусных кровати. Каждая заправлена однотипным казенным бельем с аббревиатурой МЧС, на каждой тонкое, но плотное одеяло.
Раскладной пластиковый стол у забранного частой сеткой окна, раскладные же стулья. Две стойки для одежды, на одну из которых было небрежно брошено потертое пальто. На полу циновки, у самого входа дезинфицирующий коврик.
Слева от стола литров на десять баллон с помпой. Воды чуть больше половины. Свежей, чистой.
Воздух внутри тоже был чистым. С легкой ноткой дыма – куда уж без него, но та быстро исчезала, становясь привычной.
А еще здесь пахло шоколадом. Не горьким, с большой долей какао-бобов, молочным. И вареньем. Свежесваренным смородиновым вареньем.
Ощущение было настолько ярким, что пришлось сглотнуть появившуюся на языке сладость.
Чтобы отвлечься, отвела взгляд от чашки на столе, от которой как раз и тянуло смородиной, тут же зацепившись за стоявшие под одной из кроватей детские тапочки.
- Здесь у вас тихо, - посмотрела я на наблюдавшего почему-то именно за мной мужчину. – Ребятишек не слышно.
Мужчина улыбнулся. Лицо смягчилось, глаза обрамили тонкие лукавые морщинки, сделав его не столь суровым.
- Многих уже вывезли к родственникам. А остальные у четвертого пищеблока. Там актеры из местной студии дают спектакль.
- Спектакль? – переспросила я, аккуратно переглянувшись с Антоном.
Об этом нас не предупреждали. Ни Владимир, ни санитарный врач.
- Трех толстяков, - мужчина отошел к столу, взял одноразовый стаканчик, налил воды. Шумно выпил. Вытер рукой рот. – Там и взрослых много. Наши все пошли.
- Спасибо, - улыбнувшись, поблагодарила я за пояснения. Уже собиралась попрощаться, но в последний момент остановилась. – У вас давление подскочило. Позволите снять спазм?
- Я сделаю, - не дождавшись ответа, направился к нему Игорь.
Антон тронул меня за плечо, предлагая не мешать, я кивнула и первой вышла из модуля.
Когда дверь за мной закрылась, замерла, пытаясь понять, что чувствую.
Чувств было много, словно я сама проходила стадии принятия того, что произошло в Шемахе. Сначала искала выживших, затем оказывала помощь пострадавшим, теперь должна была спасти тех, кому во время землетрясения повезло.
- Саш, все нормально? – Трубецкой подошел ближе, встал напротив.
Встретившись с ним взглядом, кивнула.
Все было нормально…
…даже если ничего нормального не было.
***
В душе клокотало! И хотя она понимала, что ничего страшного не произошло – подумаешь, забрали одну из лучших помощниц, но что-то тревожило, не позволяя посмотреть на ситуацию так, как она это умела: спокойно и разумно, в точном соответствии с обширным многолетним опытом.
И потому она шла вперед стремительно, словно убегая от сложившихся обстоятельств.
А еще и погода, как назло! Такому настрою нужен был дождь и ветер, а не яркое, вполне себе летнее солнце.
- Людмила Викторовна! - остановил ее у самого входа в госпиталь голос Владимира. – Люся…
Она недовольно качнула головой – на разговоры за спиной ей было наплевать, но огорчать Данилу, которому обязательно доложат о столь эмоциональном порыве со стороны Орлова, ей не хотелось. Однако Людмила Викторовна не только остановилась, но и, развернувшись, пошла навстречу быстро приближавшемуся к ней Орлову.
- Людмила Викторовна…
- Володя, – перебила она, когда они встретились рядом с цистернами с питьевой водой, - я же Вас просила…
- Людмила Викторовна… - перебив, твердо начал Орлов. Потом замолчал, глядя ей в глаза.
С Владимиром она познакомилась на месте ЧС будучи уже глубоко замужней дамой.
Людмила Викторовна прекрасно понимала, что данный факт для большинства не повод отказаться хотя бы от легкого флирта, тем более что Владимир был не только по-мужски хорош собой, но и оказался весьма интересным собеседником, привлекая к себе и харизмой, и эрудированностью.
Вот только… Спустя столько лет брака Людмила продолжала любить Данилу, как и в те волшебные дни начала их отношений.
Впрочем, даже не будь чувств, вряд ли бы она позволила себе хоть намеком запятнать свое имя. Не так ее воспитывали.
В отличие от Владимира, который, как только на месте ЧС стало чуть спокойнее, попытался взять ее приступом и остановился, только получив жесткий отпор.
Тот их разговор она помнила дословно до сих пор. И была рада, что второго общения на ту же тему не потребовалось. Орлов, несмотря на некоторые опасения, ее понял. Понял и принял все, что Людмила хотела ему донести.
Но! Как оказалось, для ветреного мужчины, которым считали Владимира, она стала той единственной, жить без которой ему стало невозможно. И это стало неприятным открытием для них обоих.
Они встречались – оба сотрудники МЧС, так что всяческие катастрофы и аварии сводили их с завидным постоянством. Он ничего не говорил, только смотрел нежно и печально. Она делала вид, что не замечает, но в душе все рвалось. Нет, не от жалости – он в ней не нуждался, от осознания коварства судьбы, сыгравшей с ним такую шутку.
А годы шли. И ничего не менялось. Ни с его, ни с ее стороны.
Грустно, но не ей себя корить за это.
- Люда, - неожиданно продолжил Владимир как-то даже не категорично – уперто глядя на нее, - я не имею права разглашать…
- Володя, не надо! – качнула она головой, сообразив, что речь точно пойдет не о его чувствах.
- Надо, Люда, ты должна знать! - резко выдохнул он и торопливо продолжил, словно опасаясь, что она вновь его перебьет: – Из филиала БиоХима пропало три контейнера с магическим модификантом холерного вибриона. В каждом по пять ампул с возбудителем. Во время похищения Саши ребята случайно обнаружили один из контейнеров. Осталось два.
Ее качнуло. От неожиданности – использование подобного рода возбудителей грозило поистине катастрофой, но мгновение смятения оказалось коротким.
Спрашивать, какое отношение сам Орлов имел к этой информации, она не стала – был членом центрального Штаба по ликвидации ЧС, так что обладал соответствующими полномочиями.
Уточнила то, что интересовало больше:
- Что предпринимает Штаб? - не позволила она даже тени беспокойства проявиться в голосе.
Владимир сразу как-то обмяк, продолжив уже без нажима:
- Начата активная эвакуация по списку приоритетов. Будем вывозить, пока хватит транспорта. Увеличено количество патрулей целителей в эвакуационных лагерях и на площадках, где ведутся работы. Ждем партию защитных артефактов. Борт уже сел в Баку, к вечеру они будут здесь.
- Но может оказаться поздно, - задумчиво сжала она пальцами подбородок. Отпустив руку, твердо посмотрела на Орлова: - Спасибо!
Глаза в глаза затянулось всего на пару секунд – Орлов кивнул и, развернувшись, направился к палаткам спасателей, а вот вслед ему она смотрела значительно дольше.
Смотрела, но видела одновременно и настоящее, и прошлое. Вот только самого Владимира в том прошлом не было.
С магоформой холерного вибриона она столкнулась, будучи студенткой последнего курса Академии.
Та весна была ранней и дружной. Солнце радостно топило темнеющий снег, выдавливая из него задорные ручьи. Птицы, словно обожравшиеся пьяной вишни, вопили с утра до вечера, как оглашенные. Девушек, торопливо выбиравшихся из зимних одежд, окутывал флер притягательности. Парни то ли с ужасом, то ли с восхищением наблюдали за происходящим, поддаваясь творившемуся волшебству. Ну а взрослые смотрели на них с понимающими улыбками и вспоминали молодость.
Тот день, несмотря на загрузку в Академии, тоже был бесшабашным и смешливым. Даже преподаватели, казалось, поддались общему безумию и не так строго относились к собственным студентам.
А потом все изменилось. Резко. Они только зашли в аудиторию после большого перерыва, когда по нервам буквально ударил звук включившегося тревожного сигнала.
Затем были быстрые сборы, тревожная поездка до уже оцепленного войсками подмосковного городка, где из лаборатории произошла утечка особо опасной формы холерного вибриона. И надежда, что успеют, что не будет слишком поздно.
Когда они добрались до городка, из двенадцати тысяч населения погибла уже половина. В ближайшие сутки за ними последовали еще две три.