Наталья Бульба – Целительница. Выбор (страница 31)
Реваз его появление в уже сложившейся команде встретил жестко. Без откровенного противостояния – не при тех обстоятельствах, но с предубеждением, молчаливой язвительностью принимая малейшую его ошибку.
Впрочем, был прав. Война не прощала ошибок. Ни больших, ни маленьких.
Но и с ним срослось. Один выход. Второй… Игнат к тому времени умел не обращать внимания на отношение к себе и просто делал то, что должен был. Иногда и больше.
Кровными братьями стали через полгода после его появления в полку, когда Игнат, наплевав на все писанные или неписанные правила, едва не сдох сам, но Реваза с того света вытащил.
И не просто вытащил, но и дотащил до своих, потому как досталось тогда всем и Игнат оказался единственным, кто был способен заткнуть рот требовавшему бросить его Ревазу.
- А где Миронов? – Игнат предпочел не услышать реплику.
- Пошел за жрачкой. Возьмем сухпаем.
Кивать в третий раз Игнат не стал, но посыл понял. Во-первых, тянули до последнего, давая ему доспать лишние минуты. Ну и перестраховывались. Мало ли, когда и как придется уходить.
- Тогда только морду сполосну и идем…
Сполосну морду…
А то, что спать хотелось немилосердно, так на том свете отоспится.
Крытый рынок. Почти девять тысяч квадратных метров застройки. Два уровня: основной и подвальный, в котором находились холодильники и цеха переработки.
Исковерканное осколками стекло. Истерзанный бетон. Покореженный металл… Все перемешано в большую братскую могилу.
Морось в свете прожекторов выглядела туманом. А еще шум машин, крики людей…
С херней Реваз не ошибся. Достаточно оказалось увидеть, что творилось у рынка, чтобы поверить не только в сглаз, но резвившихся среди развалин бесов.
Бывать на ЧС подобного рода Игнату раньше не доводилось, но что такое бардак он себе представлял. Несогласованность действий, отсутствие слаженной работы в командах. Неоправданный риск, когда в угоду времени приносилась безопасность.
С одной стороны, причины понятны – под завалами даже не сотни – тысячи, но и последствия прогнозировались без проблем. С каждым часом количество пострадавших среди спасательных команд начнет увеличиваться, а эффективность их работы – падать. И процесс этот будет только ускоряться, потому как ночь, дождь, усталость и внутренний завод, требовавший: быстрее, быстрее… Сюда бы такого, как Сыч: чужого, а потому хоть и переживающего, но все-таки отстраненного, не теряющего здесь никого из близких. Но старшим координатором был местный, что не только не уменьшало сумятицы, сколько делало ее острее, потому как команды бросались буквально на прорыв.
И если там, внутри системы, это, приевшись, было не столь заметно, то когда на свежачка, да к тому и в теме, как оно бывает, то вполне очевидно.
А между тем, поисковая часть операции еще не исчерпала себя. Третий день после землетрясения. Шансов все меньше, но еще достаточно, чтобы беречь и силы, и себя.
- Исход-четыре, сектору…
- Исход-четыре… - придавив тангенту, сипло выдавил стоявший в двух шагах от него Миронов.
Лицо подполковника было серым. От пыли. И в разводах, оставленных не только потом, но намертво повисшей в воздухе моростью.
Реваз тоже был серым. И только зубы белели, когда он скалился, словно пытаясь вот этим, так и не сорвавшимся с губ внутренним рыком, отогнать бесившихся на площадке перед рынком духов смерти.
И ведь удавалось. Из двадцати двух пострадавших, которых передали в госпиталь чуть меньше чем за четыре часа, не потеряли ни одного.
Это не грело и не успокаивало, но хотя бы поддерживало веру. В то, что справятся.
Игнат присел на ступеньку прикрепленной к ним санитарки. Выравнивая дыхание, согнулся, упершись ладонями в колени. Устал. Да и тревога…
О Сашке старался не думать, но не думать о ней не получалось – слишком близко, так что подступало. Иногда – беспокойством. Иногда – яростью. На себя. На Андрея и Реваза. На тех сук, чьим предательством оказался втянутым в эту историю. На весь мир, в котором справедливость была не для всех.
Но он держался. Лишь цедил что-то матерное сквозь зубы, реагируя на очередной вызов оперативного сектора, да тяжело вздыхал, когда становилось совсем невыносимо.
А потом все уходило. Потому что он – лекарь. Потому что – должен.
- Доложите состояние целителя? – возвращая в реальность, сквозь хрипы пробился голос ответственного за сектор.
Миронов посмотрел на Игната…
Еще не момент истины, но точно на пути к нему.
Поисковик, совсем молодой парнишка, курсант с первого курса, уснувший прямо на ходу.
Трое – спасатели-добровольцы из местных. Два перелома ног, перелом ключицы, вывих плечевого сустава и сотрясение мозга.
Для одного было бы много, для троих вроде как ничего страшного.
И восемнадцать вытащенных из-под завалов. Женщины, дети, старики…
Они были готовы к войне.
Но не к этой.
Показав один палец, Игнат поднялся со ступеньки. Попытался отряхнуться, но только размазал грязь по ладоням, так что пришлось доставать влажные салфетки.
Пока вытирал руки, Миронов продолжал общаться с оперативным, правильно переведя его жест:
- Час до отдыха.
- Принято, час до отдыха. Ваш квадрат четыре-девять. Спасатель, падение с высоты.
- Принято, - уже другим тоном отозвался Миронов. – Квадрат четыре-девять... Не жалеешь ты себя, - Добавил он, уже отпустив тангенту.
Подполковник был прав – не жалел. И это было плохо, но…
Как и у других, иначе у него не получалось.
Не час – почти два. И еще четырнадцать душ. Плюс одна, удержать которую на этом свете так и не удалось.
- Жрать хочу. И выпить, - оглядев длинный деревянный стол, на другом конце которого ужинали медики, как-то зло протянул Реваз.
- Согласен, - перекладывая сумку-укладку, с теми же интонациями поддержал Миронов.
С горячим проблем не было – тарелки с кашей им уже принесли. И термос с морсом. И даже разлили по стаканам.
Но тело требовало другого горячего. Чтобы, влившись в глотку, обожгло и, добравшись до желудка огнем, вновь заставило ощутить себя живым.
- А ты? – не дождавшись продолжения, «дернул» Игната Реваз.
Игнат вместо ответа посмотрел исподлобья. Говорить не хотелось.
Если по правде, то не хотелось ничего. Даже сдохнуть.
Так уже было – достаточно выдавить себя до конца, не оставив сил даже на простейшие желание.
Так еще будет. Потому что если целитель еще может остановиться, дойдя до грани, то для полковых лекарей граней не существовало. Ни в этом мире.
- Понял, - как-то сразу обмяк Реваз. Достав из кармана камуфляжа фляжку – успели и принять душ, и переодеться, - долил в на три четверти наполненный морсом стакан. Пододвинул, произнеся жестко: – Пей.
Игнат хотел мотнуть головой, но в последний момент передумал. Спорить с Ревазом было бесполезно. Да и не стоило. Немного алкоголя лишним точно не будет.
Горечь в клюквенной кислинке практически не чувствовалась. Но тепло было. Скользнуло внутрь, пусть и слегка, но расслабив стянутые в узел нервы.
То ли сглазили…
То ли веселились бесы.
Даже понимая, что так – нельзя, устоять перед той вакханалией никто из них не смог.
- Вот и хорошо, вот и ладушки… - Реваз, глядя на него, улыбнулся. Как наседка, радуясь успехам цыпленка.
Съязвить, что для цыпленка он староват, Игнат не успел. Реваз не дернулся, реагируя на амулет связи, но Игнату оказалось достаточно и взгляда.