Наталья Бульба – Ищейка (страница 66)
— Нет! — рыкнула я — и откуда только взялись силы, и опустилась на колени. — Дар…
Он вышел из-за ели… большой, вальяжно-ленивый. Оскалился на Игната — тот хмыкнул, но арбалет опустил, подошел ко мне, ткнулся носом в подставленную руку.
— Извини, у меня ничего нет, — повинилась я, с каким-то щемящим удовольствием вдыхая запах волчьей шерсти. — Но если…
Договорить, что если выберемся, обязательно вернуть к нему с вкусняшками, я не успела.
Первая очередь, прозвучавшая так четко, словно стреляли где-то совсем близко, заставила меня замолчать, а Дара отступить и оскалиться. Потом была вторая. И еще одна. И еще…
Одиночные выстрелы то же были. И похожие на хлопок или взрыв петарды, словно стреляли из ружья. И более резкие, короткие, как из пистолета.
Сердце уже не колотилось, оно вырывалось из груди. Хотелось закрыть глаза и зажать ладонями уши, чтобы не слышать, но я не сделала ни того, ни другого.
Лишь смотрела. То на Игната, лицо которого стало каменным. То на Дара, рычавшего так, как рычат только на смертельного врага. То на лес, где шла перестрелка.
Все прекратилось так же неожиданно, как и началось. Последняя очередь, хлопок и… тишина. Тяжелая, гнетущая. И — мертвенная, сделавшая все вокруг застывшей картинкой.
Деревья. Трава. Замершая на ветке птица. Неподвижный Дар. Игнат, во всей позе которого ощущалась готовность.
И — я! То ли живая, то ли…
А потом раздался выстрел. Один-единственный выстрел, но именно он заставил все ожить.
И сердце, и чувства, и — дар, который буквально швырнул в меня то самое видение: поляна и лежавший на траве Стас.
— Нет! — заорала я и кинулась туда, куда вел дар.
— Анна! — с каким-то отчаянием крикнул Игнат, пытаясь меня остановить.
Остановить меня он не мог.
Да и никто бы не смог. Ни сейчас. Ни тогда, когда там, впереди, истекал кровью мой брат.
Мелькали деревья, били по лицу ветки, уползали с моего пути змеи.
Не державшие еще недавно меня ноги были сильными и крепкими. И сердце больше не колотилось, оно билось четко и ровно, словно понимая, что не имеет права на слабость.
Стать сильной такой ценой⁈
Мысль была страшной, но она имела право на жизнь. И от осознания того факта, что именно я была началом и концом этой истории становилось не больно — зло. Не на мир — на саму себя.
Увы, сделать я уже ничего не могла, как бы ни хотела, потому и неслась вперед. Лишь веря и надеясь, что все не так страшно, как подсказывало мне мое чутье.
Дар бежал чуть впереди, словно показывал дорогу. Игнат — рядом. Как и я, не замечая норовивших впечататься в нас веток и перепрыгивая через попадавшие на пути стволы поваленных деревьев.
Поляна появилась неожиданно. Деревья расступились, открывая окруженное мелколесьем пространство.
Все, как в том видении…
В том видении были лишь лежавший Стас и склонившийся над ним Антон, здесь же людей оказалось значительно больше.
И не только живых. Трупов оказалось не меньше.
— Стас! — кинулась я к брату.
Меня попытались остановить. И Григорий, как-то неожиданно оказавшийся у меня на пути, хотя до этого стоял среди сгрудившихся с краю поляны бойцов, и бросившийся наперерез мужчина в камуфляже.
Остановить им меня не удалось.
Добежав до брата, упала рядом с ним на колени. Хотела обхватить руками, поднять, прижать к себе, чтобы убедиться, что жив, но Антон оказался быстрее. Перехватил меня, прижал к себе…
Стас оказался прямо у меня перед глазами. Полусидел на траве, откинувшись на сваленные за его спиной рюкзаки.
Глаза его были закрыты. Кожа — бледной. На губах пузырилась розовая пена. На обнаженной груди с потеками крови слишком ярко выделалась белая повязка.
— Что⁈ — уже понимая, что все серьезно, отстранилась я.
Антон отпустил. Отступил на шаг, давая увидеть, с каким трудом дается ему вот эта кажущаяся сдержанность.
— Ранение в грудь, поражено легкое, — ровно, словно речь не шла о жизни и смерти, ответил Антон, правильно поняв мой вопрос. — Вертолет вызвали, но… — Он кивнул куда-то назад, но я поняла, о чем хотел сказать.
Вокруг лес. Сама поляна крошечная, ему здесь не сесть.
— Вертолет будет минут через двадцать, — подошел к нам тот самый мужчина в камуфляже, что пытался меня остановить. Был уже без балаклавы, потому и узнала — командир команды Кеосояди, которая по моей наводке вытаскивала потерявшихся в пурге подростков. — Будем поднимать. В Нижнем нас уже…
Антон посмотрел на меня, на мужчину. На Григория, как-то незаметно оказавшегося рядом. На Игната, так и продолжавшего держать в руке взведенный арбалет. Качнул головой.
Сказать он ничего не сказал, но слова и не требовались.
В то, что Стас доберется до больницы живым, он не верил.
— Кто его? — чувствуя, что это — важно, спросила я у командира.
— Симцов, — нахмурившись, ответил тот и кивнул мне за спину.
Я оглянулась.
Симцов стоял на коленях перед парой вооруженных бойцов, но смотрел не просто зло, но и дерзко. Как если бы был уверен, что еще ничего не закончилось.
Он был прав! Еще ничего…
Расстегнув рубашку, отошла от мужчин и сжала висевший на шее амулет.
Что бы я ни думала про Еву, для Стаса это был единственный шанс.
— Анна… — голос Евы раздался словно бы у меня в голове.
— Ты мне нужна, — произнесла я вслух. — Прямо сейчас!
Говорят, что когда есть силы приказывать…
Она появилась, не прошло и пары секунд. Вышла из пустоты на другом краю поляны. Огляделась…
— Не стрелять! — Командир оказался сообразительным, рявкнул едва ли не раньше, чем окружившие пленников бойцы вскинули оружие.
Да и было от чего. Начиная со столь эффектного появления — она просто вышла из воздуха, предпочтя обойтись без предупредительной дымки, как делала это обычно, и, заканчивая, неизвестной формой, похожей на их камуфляж, но и имеющей и весьма существенные отличия.
Ну и оружие. Как и они, Ева была вооружена, пусть и выглядело то непривычно.
— Хорошо повеселились, — осмотревшись, недовольно качнула головой Ева.
Проигнорировав всех остальных — десяток вооруженных бойцов ее, похоже, нисколько не напрягал, направилась к Стасу.
Подойдя, наклонилась и провела над его грудью ладонью — целительский дар у нее тоже имелся, но, по ее словам, слабенький.
Когда выпрямилась, посмотрела на меня, на Антона, под ногами у которого валялась упаковка от перевязочного пакета и какой-то шприц-тюбик. Вновь перевела взгляд на меня и как-то нехорошо качнула головой.
— Кто дал тебе эти пули? — не ответив на мой молчаливый вопрос, развернулась Ева к Симцову.
— Ты сдохнешь! — вместо ответа, прошипел он сквозь зубы. — Как и твоя подопечная.
— Это мы еще посмотрим, — равнодушно протянула Ева и вновь посмотрела на меня. — Даже если переброшу сейчас в больницу, ваши его на спасут. Тут наши пули, для охоты на одаренных.
— А ваши? — уцепилась я за оговорку.
Мне бы заорать от отчаяния…
Я больше не имела права на слабость. Этот урок я усвоила от начала и до конца.