Наталья Бульба – Ищейка (страница 67)

— Наши? — переспросила она, вновь бросив взгляд на Стаса. — Есть один вариант, но вряд ли он тебе понравится, — после недолгой паузы, наконец, произнесла она.

— Мне наплевать! — хмуро бросила я.

Сначала — брат, с остальным я, так или иначе, но сумею разобраться.

— Смотри, — взгляд Евы стал… тяжелым, — ты сама решила.

Подтверждать, что все именно так, как она и сказала, я не собиралась. Главное — Стас!

Пока я «накручивала» себя, Ева вытащила из кармана куртки медальон. Подняла крышку, вытащила из него небольшую иглу с жемчужным шариком насадки и, наклонившись, резко всадила ее Стасу в районе сердца.

Вскрикнуть от неожиданности я не успела. Тело брата замерцало, а спустя мгновение покрылось нежно-голубым сиянием.

— Это — стазис, — «успокоила» она меня, выпрямляясь. — И это, — она качнула головой, — не решение проблемы, а лишь ее отсрочка. Энергии для длительного поддержания в вашем мире нет, хватит минут на тридцать-сорок.

— И что дальше? — догадываясь, что не услышала главного, уточнила я.

В груди бушевало…

Правильно она говорила, что пока не окажешься на грани, не научишься видеть то, что скрыто.

Вряд ли это происходило мгновенно — даже житейский опыт приходит не сразу, не говоря уже о возможности разбираться в чужих замыслах, но в том, что Ева имела ко всему самое непосредственно отношение, я теперь была абсолютно уверена.

Увы, эта уверенность ничего не меняла. Ни тогда, когда на одной чаше весов была жизнь брата, а на другой…

Что будет на другой, мне только предстояло узнать.

— Мне одной его не перенести, — холодно, словно догадавшись, о чем именно я думала, произнесла Ева.

— И что дальше? — повторила я собственный вопрос.

— Я вернусь минут через пять, — не отведя взгляда, ответила она. — Готовьтесь.

К чему готовиться, Ева не сказала, но это оказалось ни к чему. Достаточно было вспомнить предупреждение отца.

Не то, которое произнес, прощаясь. То, что «читалось» в документах, которые сбросил для меня в облако.

— Аня? — когда Ева вновь «исчезла», подошел ко мне Игнат.

Встал за спиной. Насколько близко, что я чувствовала его дыхание. И его боль.

Напротив встал Григорий. Потом Антон. Выглянул из-за кустов прятавшийся там все это время Дар…

— Я не знаю, что будет дальше…

— Ты сдохнешь! — заорал, услышав мои слова Симцов. — Сдохнешь, как и твоя тварь! Вам не место в нашем…

Заткнулся он не сам, кто-то из бойцов не дал ему закончить.

Зря старался, меня его слова нисколько не смутили. Тем более, в чем-то он был прав. Таким, как я, не место в этом мире.

— Я не знаю, что будет дальше, — повторила я собственные слова, — но я ничего не забуду. Никогда.

Звучало патетично…

Воспоминания об этих днях станут моим якорем. Что бы ни случилось, где бы я ни оказалась…

Патетики в этом уже не было. Звучало, как заклинание.

— Ты не можешь…

Слова Игната резанули по сердцу, но сердце только дернулось, чтобы вновь забиться ровно.

— Я — могу, — понимая, какую причиняю боль, не позволила ему закончить. И тут же продолжила, посмотрев на командира группы, флегматично стоявшего чуть в стороне. — Что будет с ними?

Тот с ответом не задержался:

— Егор Андреевич обо всем позаботится, — словно не происходило ничего необычного, спокойно отозвался тот. — Вот только Симцов…

— За него не беспокойтесь, — зло ухмыльнулась я. Если я была права в своих предположениях…

Я была права.

На этот раз сначала появилась дымка. Затем из портала вышли Ева и… наш со Стасом отец.

На Стаса он бросил лишь быстрый взгляд. Мимо меня — прошел, направляясь прямо к Симцову.

Остановился, не дойдя до него пары шагов.

Разворачиваться, чтобы видеть происходящее, мне не пришлось, лишь чуть сдвинуться.

Лучше бы этого не делала. Взгляд Игната…

Чтобы уравновеситься, эти весы требовали свою плату.

— Я тебя предупреждал не лезть к моим детям? — слишком отстраненно для человека, чей сын сейчас умирал на этой поляне, произнес старший Заславский.

— Вы — твари! — едва не захлебываясь злобой, крикнул в лицо отцу Симцов. — Вас нужно держать на строгом ошейнике. Вы должны…

Отец не дал ему договорить. Толкнул что-то невидимое раскрытой ладонью.

Симцов замер, сглотнул, словно заталкивая обратно не сказанные слова и, заорав как от невыносимой боли, вскочил на ноги.

— А теперь — беги, — негромко произнес отец и дунул уже развернувшемуся подполковнику в спину.

Когда Симцов кинулся бежать, что-то нечленораздельно крича и не разбирая дороги, развернулся ко мне.

Отец…

Для меня он всегда был лишь именем в свидетельстве о рождении.

— Я хотел оградить тебя от всего этого, но… — он как-то грустно качнул головой, потом улыбнулся. Тоже невесело. — Не кори себя, ты не могла справиться. Для одной эта ноша слишком тяжела.

Я хотела закричать, что если бы он был рядом с нами… рядом с матерью и со мной, если бы рассказал все раньше, то я, возможно, не наделала тех ошибок, которые привели нас всех на эту поляну, но я молчала.

Каждый из нас — суть наших ошибок и наших свершений, надежд, отчаяния, несбывшихся мечтаний и приложенных усилий. Каждого их тех дней, когда мы просто жили, просто совершали наши маленькие подвиги, просто существовали в той реальности, что стала для нас нашим миром.

Мы — то, что мы есть, и измениться можем лишь для будущего, но, к сожалению, ни для прошлого.

Поэтому я молчала. Просто смотрела и принимала то, что со всем этим нам всем предстоит жить.

И вот какой она будет, эта новая жизнь…

— Нам пора, — оказавшись рядом со Стасом и как-то легко подняв его на руки, обернулся ко мне отец.

Я хотела кричать…

Но я вновь промолчала. Просто кивнула и, подойдя, встала рядом.

Я знала, что буду помнить…

И я верила, что рано или поздно, заплатив ту цену, которую запросит за это жизнь, я вернусь сюда.

В тот мир, в котором я любила…

К тем людям, которых я люблю…

Книга закончена, но история не завершена. Обложка на вторую книгу уже готова, осталось только передохнуть и вновь вернуться к клавиатуре.