Наталья Бульба – Ищейка (страница 26)
То ли речь шла об использовании неординарных человеческих способностей, которые он отказался называть экстрасенсорными, потому как те далеко выходили за рамки «привычной», «телевизионной» эзотерики.
То ли все было еще нестандартнее и можно было говорить о намечающихся контактах с представителями иных измерений, о существовании которых утверждали не только творцы фэнтези-романов, но и квантовая физика, во что он, Владимир Николаевич, верил больше, чем писателям, которых время от времени почитывал.
А может…
Сколько бы ни было вариантов, все они сводились к одному — Ищейка с ее способностями требовалась на самом верху. И коалиций, к которым Владимир Николаевич отнес и соответствующие спецслужбы, имелось значительно больше, чем одна.
И вот в этом-то и была самая большая проблема. Загонщиков слишком много. Какой бы хитрой и осторожной не оказалась дичь, шансы у нее отсутствовали от слова совсем.
Влияло ли это на решение Игната?
Нет! Если только заставляло относиться к ситуации еще серьезнее.
С мысли о том, что с матерью все-таки стоило бы повидаться, сбил звонок. На тот самый, подкинутый Виталием телефон.
— Слушаю, — после короткой паузы — номер звонившего был незнаком, ответил он, буквально напружинившись.
— Не перебивай и не переспрашивай, — без предисловий начали разговор с той стороны. Голос был обработанным, резким, гортанным. — Ситуация изменилась. Надежный человек едет с тобой. Так надо. Прими все меры предосторожности и как можно скорее сваливайте из города.
Связь прервалась, но Игнат еще несколько секунд сидел словно оглушенный.
Несмотря на обстоятельства, он рассчитывал на раскачку в пару-тройку дней, о которых говорила Анна, утверждая, что у них еще есть время.
Судя по звонку Виталия — а в том, что это был именно он, Игнат не сомневался, этого времени, как минимум у него, больше не было.
Подземная парковка торгового комплекса была огромной и, в связи с выходным днем, плотно заставленной автомобилями, но найти брата для меня не составило проблем.
Ищейка я или как⁈
Впрочем, его и искать не пришлось. Я только спустилась по эскалатору — для покупателей все удобства, прошла мимо нескольких киосков, торгующих цветами и всякой мелочевкой, да вышла наружу.
Стас стоял напротив входа-выхода, через два ряда машин. И не захочешь, да увидишь.
А вот он моего появления не заметил, изучая что-то на экране смартфона.
Посчитав это хорошим поводом для розыгрыша, обошла его по дуге, скрываясь между машинами. Подойдя на цыпочках и остановившись за спиной, спросила заговорщицким шепотом:
— У вас продается славянский шкаф?
Зря старалась!
— Шкаф продан, могу предложить никелированную кровать с тумбочкой, — с теми же интонациями отозвался Стас и лишь после этого развернулся. Убрав смартфон в карман, поинтересовался: — Где потеряла Ольгу?
— Уверен, что не сбежала сама? — сделала я шаг в сторону, оценивая машину, рядом с которой Стас и стоял. — Это она?
Цвета мокрого асфальта Киа Мохав был хорош. Брутален, агрессивен и дерзок. Ну и по габаритам значительно превышал те, что имел наш джип.
Брат давно хотел заполучить подобную тачку, о чем прожужжал все уши, так что характеристики этой машины мне были известны. Хотя бы в общих чертах. И эти характеристики подтверждали, что для длительного путешествия она подходила значительно лучше.
— Да, это она, — мягко, но довольно усмехнулся Стас. — И — да, уверен. Намекни Ольге на приключения, она вперед всех кинется в гущу событий.
— Ты думаешь, я ей намекнула? — сделала я вид, что к его инсинуациям не имею ни малейшего отношения.
— Я думаю, — засмеялся брат, — ты ей обо всем рассказала открытым текстом.
Тяжело вздохнув — он видел меня буквально насквозь, кивнула.
— Так где Ольгу потеряла? — не удовлетворился Стас моим раскаянием.
— Да Джонник в сквер попросился, — уже нормальным тоном ответила я. — Ольга отдала мне вещи, — продемонстрировала я рюкзачок и свернутую подстилку, — сама с пакетиком стоит, караулит.
— Мда… не подумал, — отозвался Стас. — Она спустится или будем подбирать?
— Будем подбирать, — успокоила я брата, что ждать не придется. — За руль пустишь?
Да, машину я водила. Не сказать, что любила это дело — водительскому предпочитала пассажирское сиденье, но иногда на меня накатывало. Просыпалось что-то такое… похожее на желание укротить и подчинить.
— Позже, — не разделил моего энтузиазма Стас. — Садись.
— Как прикажешь! — вытянулась я в струнку.
Переднее пассажирское сиденье оказалось занято собачьим автокреслом. Правда, другим. И по цвету, и по размеру.
Отметив этот момент — Стас просто так ничего не делал, забросила вещи в салон и залезла сама, устроившись справа. Джоннику удобнее будет смотреть на хозяйку, для которой остается место слева.
Пока я оценивала комфортность новой машины — в ней было, чем восторгаться, Стас уже успел не только занять водительское сиденье и пристегнуться, но и завести двигатель.
— А нашу кому загнал? — высоко оценив приобретение, проявила я любопытство.
Взгляд брата в зеркале заднего вида был провокационным. Мол, захочешь — узнаешь.
Что ж, вызов был принят. Не закрывая глаз — подпорки мне уже давно не требовались, не столько переключилась — режим действовал без моего контроля, сколько сконцентрировалась на другом плане.
Серый цвет бетона вокруг стал менее ярким, приглушенным, а вот разметка засветилась сильнее, деля пространство на прямоугольники.
Запахи заклубились вокруг клоками тумана. Тяжелые, болотно-серые, от нагретого металла и переработанного топлива, стремились к земле, всплывая, когда их задевали ноги людей или подбрасывали вверх проезжавшие мимо машины.
С ними смешивались ароматы духов — тонкие, яркие полоски всех цветов радуги, и пота — то блеклые, с болезненной зеленью, то, наоборот, с ярким оттенком молодой листвы.
А еще — следы продуктов, пластмассы, дерева… И звуки. Много звуков, наслаивавшихся друг на друга, словно многослойный пирог.
Но и это уже давно не сбивало, Ева научила отстраняться, настраиваться на те маркеры, которые определила для себя.
«Свой», знакомый запах я «поймала», когда мы уже выезжали с подземной парковки. Он вдруг нагнал меня, как если бы его кто-то подталкивал, заставляя лететь вперед.
Я чуть напряглась, но тут же расслабилась и быстро передвинулась влево, ближе к окну.
Джип проехал мимо неторопливо, как при замедленном воспроизведении. Вот в поле зрения показался капот, затем вперед продвинулись стойки кабины, потом передний ряд сидений — слева, на водительском месте находился поразительно похожий на Стаса мужчина, справа, в собачьем автокресле, степенно расположился молочно-рыжий бульдог. Не французский — английский.
Кто сидел сзади, я не разглядела — стекла были тонированы, но ощутила вполне четко — две молодые женщины.
Одна из них что-то сказала второй… Та засмеялась, тронула мужчину за плечо. Бульдог гавкнул, мужчина улыбнулся…
Бульдог вдруг повернул голову в мою сторону. Наши взгляды не встретились — да и не могли, потому как джип, набирая скорость, все увереннее обгонял нас, но я точно знала — он меня почувствовал, опознав мой запах как один из тех, что остались в машине.
Ощущения не были странными — все знакомо, но воспринимались более остро, чем в прошлые мои погружения.
Все менялось, я — тоже, все глубже и глубже познавая возможности собственного дара.
Радовало это меня или нет? Нет! Но и не огорчало. Это был мой путь, определенный с рождения. И я его приняла, пусть и не без труда и внутреннего сопротивления.
Не принимала я лишь одного — чужого желания надеть на меня ошейник и заставить себе служить.
— А вот и наши, — сбив с не самых приятных мыслей, заставил меня вернуться в нормальный мир Стас. Притормозив у бордюра, за которым стояли Ольга и Джонник, обернулся ко мне. — Увидела?
Я несколько замешкалась — резкий переход слегка дезориентировал, но на помощь неожиданно пришла Ольга, как раз открывшая переднюю дверь:
— Кого? — услышав вопрос, поинтересовалась она.
— Да, знакомого, — улыбнулся ей Стас. Отстегнувшись, забрал из ее рук собакина и усадил в кресло. — Сделал свои дела?
— Гав! — отрапортовал Джонник, тут же принявшись мешать Стасу его пристегивать.
Выглядело это уморительно.
Французы — собакины с характером, если что в бошку втемяшится, к цели будут рваться, невзирая на препятствия. И не важно, что веса всего-то килограммов десять-пятнадцать. Все эти килограммы — наполненные энергией и упорством мышцы.
Нет, воспитанию они поддавались прекрасно, особенно пищевики, готовые за лакомство на все, но и в этом случае без хитрости и изворотливости не обходилось. Малейшее проявление слабости и все вкусняшки съедены, а команды так и не выполнены.