Наталья Бульба – Ищейка (страница 25)
И вроде его это совершенно не касалось — проблемы властей города, да тех бедолаг, для кого поиск парковки становился ежедневной задачей номер один, но ведь зацепился.
Похоже, мозг искал простые задачи, не желая решать сложные.
— Держи, — отвлек его отец от созерцания.
Игнат обернулся… на стол легли четыре пачки денег: две — тысячных и столько же пятитысячных, вполне себе современный смартфон с зарядкой и несколько сим-карт.
— Неожиданные запасы, — многозначительно хмыкнув, прокомментировал Игнат увиденное. — Готовился сбежать от матери?
— От твоей матери сбежишь… — Владимир Николаевич, сняв фартук, бросил его на спинку стула. — Я, конечно, не Сидик Афган, но просчитать время поворотных событий в жизни собственного сына вполне способен, — с каким-то скрытым недовольством произнес он. — Правда, ошибся на пару недель, но ни общей ситуации, ни ее последствий это не меняет.
Как ни странно, но сказанное Игната ничуть не удивило. Какие ум и характер скрывались за интеллигентной доброжелательностью его отца, он понял уже давно.
Увы, не всегда доверял собственным знаниям.
А Владимир Николаевич, постучав пальцами по столу, между тем продолжил:
— Первый раз я считал, когда принимали с матерью решение перебраться в Питер, так вот там кое-какие нюансы уже начали себя проявлять. Ну и принялся контролировать каждые полгода, да готовиться, сам не знаю к чему. А зимой уже все стало понятно. Игра пошла по крупному.
— Чья игра? — нахмурился Игнат.
Решение перебраться в Питер родители приняли пять лет тому назад.
Совпадение или нет, но из органов его «ушли» в это же время.
Отец звал с собой. Первый порыв — согласиться, Игнат пережил быстро и безболезненно. В Москве он чувствовал себя своим. Связи, контакты, знакомства…
Для будущего детективного агентства, которое собирался открыть, все это имело огромное значение.
— Если бы я знал! — с горечью вырвалось у отца, сбив Игната с мысли. — Ясно, что сидят высоко, однако вариант не однозначен. Как и цели.
— С целями всегда так… — то ли хмыкнул, то ли ухмыльнулся Игнат. И добавил, скорее по наитию, чем по расчету: — Значит, вариант с отделом можно отбрасывать, как нежизнеспособный. И генерал либо в деле, во что я не верю, либо его играли втемную.
— Правильно думаешь, — подтвердил его предположение отец. — Хорошо звучит. Как приманка. Но вряд ли кто-то позволит держать подобный талант в рамках МВД. Я бы больше поверил в безопасность…
— И тоже в качестве ширмы, — согласился Игнат с тем, о чем отец промолчал.
Потянувшись к кучке сим-карт, взял одну. Покрутил в пальцах, бросил обратно.
— А может, — посмотрел он на Владимира Николаевича, — плюнуть на все, уехать к дядьке в Выборг. Уж какую-нибудь работу я там себе найду…
И так его это мысль захватила, что Игнат сам себе поразился.
Впрочем, мгновение слабости было коротким. Жизнь приучила не избегать драк. Последствия могли быть еще более серьезными.
— Может и стоит, — вздохнув, нахмурился отец. Отодвинув стул, сел. Облокотился на край стола. — А сможешь?
Вопрос был интересным…
Ответ — однозначным. Нет, не сможет. Не в этом случае.
— Вот видишь… — поморщился Владимир Николаевич. — Извини, с оружием не получилось…
Замечание отца Игната не отрезвило — вернуло в рабочее русло. Сначала — дело. Тем более что душевными терзаниями он и так никогда особо не страдал.
— Считаешь, придется воевать? — едва не расхохотался он.
Вместо ответа Владимир Николаевич лишь развел руками. Мол, и хотел бы, но…
Да, обговаривая со Стасом будущие действия, такой вариант они тоже не исключали. Более того, считали вполне вероятным. Не так, чтобы пятьдесят на пятьдесят, но с вероятностью в процентов сорок.
Игнат знал систему изнутри, Стас — достаточно плотно контактировал с разного рода дельцами в бизнесменском обличье, так что их натуру тоже знал неплохо. Потому и предполагал — эти будут идти до конца.
Вывод их этого следовал лишь один: готовым нужно было быть ко всему.
Отец мог в этом помочь.
Более чем.
— С предисловиями заканчиваем, — решительно пододвинул он к себе блокнот отца. Еще раз посмотрел на схему и формулы.
С математикой у него было неплохо — отец считал, что есть, что развивать, но эти расчеты ничего, кроме внутреннего трепета и преклонения перед торжеством науки не вызывали.
— У меня час. Если есть, что сказать по существу…
Судя по выражению лица Виктора Николаевича, что сказать по существу у него было.
И Игнат был готов все это услышать.
Час пролетел незаметно. Раз и…
Парадоксы времени. То летит, то — ползет, а то и вовсе замирает в одной точке, по максимуму давая осознать свою тягучесть.
Прощание с отцом, в полном соответствии с ожиданиями, получилось спокойным. Все, что можно было сказать, было сказано и осознано. Все остальное…
Выбор сына Владимир Николаевич принял, когда тот пошел на юридический, а не на матфак, как тому бы хотелось.
Вот и теперь: один — решил, второй не имел права останавливать, потому как есть вещи, через которые не переступить.
— Ты на внешний вид не смотри, — надежный человек Виталия, представившийся Антоном, от души пнул обутой в изрядно ношенный кроссовок ногой по переднему колесу. — Внутри все тип-топ, ручками перебирали и подгоняли. Не подведет.
Стоило признать, что внешний вид машины Игната тоже нисколько не смущал. Тойота Хайлендер две тысячи восьмого года рождения новой, конечно, не выглядела, но смотрелась ухоженной. Лишь немногим хуже, чем его трехсотый Крузак, побывавший за последние четыре года во многих переделках.
Но, тем не менее, Игнат еще раз обошел вокруг тачки, и даже вновь посидел на водительском сиденье, с удовольствием слушая, как залихватски выводит рулады движок.
Антон не лукавил, машина — зверь. Это Игнат чувствовал всем нутром.
— Меня устраивает, — заглушив двигатель и выбравшись из машины, подошел он к надежному товарищу. — Держи, — протянул ему ключ от Крузака.
Антон ключ принял. Подкинув, поймал, из-под нависшей на глаза нечесаной челки посмотрел на Игната.
Ухмылка была шальной, какой-то бесшабашной, вписывающейся в его образ — шустрого, готового немедленно, без рассуждений, схватиться за любое дело, лишь бы получить приработок. А вот взгляд оказался другим. Цепким, препарирующим.
Выглядел Антон на двадцать пять — двадцать семь, но был старше. Как минимум, лет на десять. Были моменты, которые его выдавали.
— Тогда давай документы и жди здесь, — спрятав «настоящий» взгляд, тут же подхватился надежный товарищ. И когда Игнат подал ему паспорт и права, добавил: — Вернусь минут через двадцать.
Игнат только кивнул. Ухмыльнулся уже вслед вкрутившемуся в толпу людей Антону. Подобные ситуации, когда приходилось вот так… махнуть не глядя, в его жизни уже были. Вся разница лишь в том, что тогда он рассчитывал на своих надежных людей.
Двадцать минут — не вечность. Площадь Восстания — есть на что посмотреть, да и понаблюдать, тренируя взгляд, тоже есть на ком. Достопримечательность города, в выходной день народу немерено. Особенно, в такую погоду.
Да и подумать. Ни когда кто-то рядом, загружая собственным видением, а один на один с самим собой. И — прокурор, и — защитник. Все в одном лице.
Он вновь забрался в машину. Почти уже свою. Оставив водительскую дверь приоткрытой, откинулся на спинку сиденья, едва ли ни сразу ощутив, что чувствует себя здесь комфортно.
Бросил взгляд на стоявший слева Крузак.
Четыре года верой и правдой. И в жару, и в холод, и в снег, и в слякоть…
Машины они — как женщины. Есть капризные, вертлявые, норовившие сделать все по-своему. А еще тихие, домашние, незаметные. Или такие, как его — надежные и готовые на любую авантюру.
Сожаление было коротким. Не время и не место.
Информация, которой загрузил отец, звучала нетривиально. И ведь ни одного факта, одни предположения, но настолько логичные, что сомневаться не приходилось.
И не все крутилось вокруг ситуации, в которую Игнат попал, но и вокруг друга детства Виталия Серебрякова, по словам Владимира Николаевича перешедшего из одной очень крутой конторы в другую, не менее крутую и серьезную. И то, что та была из вновь образованных структур, ее серьезности и возможностей не умаляло.
Какое это отношения имело к Ищейке, отец точно не знал, но был уверен — имело.