Наталья Буланова – Зверь без сердца (страница 54)

– А я не говорила, что мою траву срезали. Откуда ты знаешь?

– Так это логично!

– Разве? Ее можно вырвать, можно отщипнуть. А еще есть момент… При работе с ней нужно быть в перчатках…

Я смотрю на ее руки, которые держит на весу Витя, и понимаю, что это не она резала русчатус. Она бы не успела надеть перчатки, взять ножницы, срезать все это и нарезать без того, чтобы ее не заметили помощники. Это не порошок подсыпать.

Я смотрю на руки Вити – чистые. А потом перевожу взгляд на руки Жени, который стоит в двух шагах от нас и молчит. Он до сих пор в перчатках. А они надеваются только для работы с холодными блюдами, при сервировке, и уже давно пора бы их снять, потому что руки потеют, а он все равно в них.

– Русчатус очень жжет руки, – говорю я тихо, но знаю, что меня прекрасно слышно всей троице. – Тот, кто его резал, должен был либо быть в перчатках, либо обжечь всю кожу рук.

Мне не хочется верить, что мой помощник так поступил, но факты – вещь упрямая. И испуганный взгляд Жени тоже говорит о многом.

А как он хорошо скрывался! Я его даже не заподозрила.

– Жень… – Витя смотрит на друга.

Взгляд Милены бегает с одного лица на другое, она часто-часто дышит так, что ее грудь то и дело поднимается.

Я вижу, как взгляды меняются. Витин становится сосредоточенным, решительно-холодным. Женин – как у загнанного в угол дикого зверя, свирепым, а Миленин – злым.

И мне становится предельно понятен расклад: двое оборотней против одного оборотня и человека. Вариант так себе.

– Женя, ты что наделал? Зачем? – Голос Вити звучит негромко, но в нем столько боли и неверия, что у меня в горле комок встает.

– То, что было нужно. Тебе не понять.

– Да. Мне не понять, как можно отравить свою стаю. Ради чего? – Витя не отпускает руки Милены, а она их пытается выкручивать, освобождая.

У меня создается ощущение, что пружина закручивается и вот-вот стрельнет дракой.

– Давай с нами, – предлагает Женя Вите. – Нам даже на троих с лихвой хватит. Улетим на острова, купим по вилле. Заживем.

– Ты идиот? Глава тебе после этого не даст жизни.

– Пусть сначала свои проблемы решит, травматик чертов, – бормочет Женя и криво усмехается. – Так что? Ты с нами или против нас?

Я делаю шаг назад, понимая, что Витя против двоих продержится недолго, а уж я – тем более.

– Ребята! – кричу я в сторону открытых дверей в столовую. – Кто может встать – скорее сюда. Предатели – Женя и Милена! Витя один не справи…

И тут меня сбивают с ног.

Глава 64

Удар приходит сбоку. Тупой, тяжелый, вышибающий весь воздух из легких одним толчком.

Я падаю на колени, прижимаюсь к стене и поднимаю голову.

– Заткнись! – шипит Милена, наклоняясь надо мной.

И я с ужасом понимаю, что она задействовала лишь часть своей силы. Я ей не противник. Сила оборотней меня поражает настолько, что за несколько секунд мозг прорабатывает сотню вариантов, как выбраться из заварушки живой.

Женя встает лицом к выходу из столовой, и его тело меняется прямо на моих глазах. Пальцы удлиняются, превращаясь в изогнутые когти, которые он готовится пустить в ход.

Он готов отразить атаку со стороны ребят, которых я позвала на помощь. Но как много сможет отозваться, когда они так отравлены?

Витя поднимается на ноги. Видимо, ему досталось от этой парочки, как и мне. Его низкий яростный рев разрывает воздух, заглушая все остальные звуки, а у меня волосы на затылке встают дыбом.

Я чувствую себя лишней в этом мире сверхсуществ. Тонкой веткой, которую уносит течением.

Вот, значит, в какой мир я попала.

Нет, я умом понимала, что они не люди, но не осознавала до конца, какие же они другие. И насколько человек бессилен перед этой звериной силой.

Что я забыла среди них? Правда поверила, что могу быть на равных?

В это время Витя бросается на Женю, оттягивая полузверя подальше по коридору. Они сплетаются клубком ярости на полу, и я слышу страшные звуки хрустящих косточек.

Милена на секунду отвлекается на них, и этого мгновения мне хватает. Я не могу встать, но могу откатиться в сторону огнетушителя в углу.

Он небольшой, но сбить с толку хватит. Выиграю себе несколько секунд и убегу в столовую. Там хоть какая-то вероятность, что кто-то окажет помощь.

Я хватаю холодный баллон. Срываю предохранитель так быстро, как даже не представляла, что могу. И выпускаю струю прямо в несущуюся на меня Милену, отскакивая с ее пути.

Пш-ш-ш! Белый порошок заполняет собой пространство коридора и мои легкие, лишает видимости. Но я помню, в каком направлении вход в столовую, к нему и бегу.

– Куда? – Рык Милены только заставляет меня бежать быстрее, и я по рассеявшемуся дыму понимаю, что вбежала в столовую.

И вижу Эмму, которая держится за живот, но идет к выходу.

– Давай за меня. – Она хватает мою руку и заталкивает себе за спину.

Я оказываюсь за спиной оборотницы, и тут кто-то другой хватает меня за руку.

– И за меня, – хмурится от боли крупный мужчина неопределенного возраста.

Он кажется вырубленным из гранита даже сейчас, согнувшись. Он пихает меня к себе за спину, отодвигая Эмму чуть в сторону, и занимает место впереди.

И тут меня снова хватают, только уже за плечи, мягко, но настойчиво разворачивая.

– Давай за меня, поваренок, – слышу я молодой, срывающийся от боли голос. Это парень, которого я видела за уборкой. Он тоже держится за живот, лицо перекошено, но он старается улыбаться. И тоже встает впереди, создавая еще один живой барьер.

– За меня, за меня, за меня… – Я не успеваю понять, как буквально все подхватывают эту заспинопихательную лихорадку, отправляя меня к задней стене столовой.

И передо мной образуется стена, только живая, дышащая, страдающая, но непробиваемая. Оборотни, клан Саши, все встали на мою защиту.

Видно, как им хреново: кто-то дрожит, кто-то опирается на соседа, у кого-то подкашиваются ноги. Но они стоят все до одного. Они сделали это, превозмогая слабость, тошноту, боль, и выстроились между мной и угрозой.

С ума сойти!

У меня перехватывает дыхание, но уже не от удара.

Разве они не считают, что я их отравила? Что я виновница всего этого кошмара? Что мои травы, моя кухня навредили им?

Девушка, присевшая на край стола и опирающаяся руками в колени – та самая, что ругалась с Миленой утром, – вдруг ловит мой взгляд и подмигивает.

Ее губы шевелятся:

– Не переживай. Мы хотим и дальше есть твои блюда.

Я не верю своим ушам. Они правда все встали за меня стеной. Не потому, что Саша приказал. Не из страха. А потому, что сами решили так. Удивительно! Невероятно!

А ведь могли просто отдать меня на растерзание. Сочли бы предательницей, устроили бы самосуд, и никто в их мире не осудил бы. Но они, превозмогая симптомы отравления, слабость и страх, встали на мою защиту.

Все до единого.

В горле застревает горячий неудобный ком. Глаза начинает предательски щипать.

И в этот момент в дверном проеме, рассеивая остатки порошка, появляется Милена. Она замирает, увидев эту молчаливую стену из спин оборотней своего клана. Ее уверенность и злорадство тают, сменяясь сначала недоумением, а потом леденящей, животной яростью оттого, что ее план рушится, так публично и окончательно.

– Что вы делаете?! – режет тишину ее визгливый крик. – Она же вас отравила! Предательница!

Но стена остается незыблемой.

Милену и Женю, несмотря на отравление, скручивают за несколько секунд, и в столовой повисает тишина.

– Ну вот теперь можно и пострадать. – Эмма снова оседает на пол. – Алис, что ты там говорила про антидот? Можешь сделать, а? По-сестрински.