Наталья Буланова – Преданная жена генерала драконов (страница 5)

И вижу старое пугало — одно из тех, что мы делали с отцом. Оно завалилось набок, потеряло соломенную шляпу, а рубашка на нем превратилась в лохмотья.

С каким же смехом мы тогда мастерили такие чучела. Каждое из них имело имя и было подписано, у каждого была своя задача, которую мы с отцом торжественно назначали.

Одни отпугивали птиц, вторые — детей из соседней деревни.

Счастливые воспоминания заполняют меня всю, но они идут под руку с болью от потери папы и дома.

Сколько раз я себе говорила отпустить эту ситуацию, поскольку не могу ничего изменить. Сколько раз запрещала себе читать новости из приграничья. Но увидеть земли, по которым еще три с небольшим года назад ходил отец и называл своими, оказалось нелегко. Родной край.

Хочется накостылять этим варварам, отобравшим у меня прошлое. Хочется как следует отплатить этим захватчикам, но что я могу? Даже собственный муж сослал меня, связал и заткнул рот кляпом.

Но раз судьба снова подарила мне шанс быть хозяйкой этой земли, могу ли я остаться здесь навсегда? На чужбине?

Ох, не знаю. Это так сложно.

Муж пусть себе разводится без меня. Видеть его не хочу.

Но что мне останется после этого?

Столица закрыта, но и Рантар — не родина. Я словно оказалась лишняя везде. Нигде не своя.

Я же даже этот закон не прочитала, а надо было бы. Что там говорится в подробностях?

Кажется, Берни упоминал, что получит деньги только спустя год моего пребывания здесь. А я очень не хочу, чтобы ему досталась хотя бы одна монета.

Чтобы этого не произошло, я должна уехать отсюда раньше, чем через год. Но куда, если меня тут же ловит варан? Да и земля родная, бедная, исхудалая — сердце по ней болит.

Показывается наш старый дом. Великий Аль, как же он обветшал!

Что со штукатуркой? Почему она обвалилась и видны кирпичи?

Наш небольшой одноэтажный дом стал напоминать сарай.

А часть крыши где? Сорвало ветром?

Телега еще не остановилась, а я уже спрыгиваю. Иду к дому по заросшей дороге из плоских камней, которые почти все ушли под землю.

Перед входом всегда был разбит ухоженный сад. Сейчас же лишь редкий цветок краснеет среди сорняков.

Я иду по дорожке, огибающей дом, и вижу на земле разбросанные в панике садовые инструменты. Я помню этот день нападения. Помню, что животы наши были пусты и через полчаса планировался обед. Никто тогда не ждал беды.

Ненавистные рантарианцы!

Это папин виноградник. Его земля.

А они выставляют все так, словно дарят мне ее от чистого сердца. На что надеются?

Я иду по тропинке, по которой бегала маленькой тысячи раз. Сорняки цепляют платье, сухие палки царапают ноги, но запах… Ох, этот запах.

Пахнет домом. Моей родиной. Моим счастливым детством.

Нигде мне больше так не пахло.

Это невероятное сочетание запаха именно этого сорта винограда, именно этой земли и именно этой травы, нагретых солнцем.

Я вдыхаю воздух полной грудью, медленно поворачиваюсь по кругу, осматривая знакомо-незнакомые места.

Высохшие лозы петлями обвивают подпорки. Они лишены соков, лишены жизни, задушены сухим законом. Сморщенные иссиня-черные ягоды штучно висят то тут, то там. Земля изрыта кротами.

Даже хорошо, что папа всего этого не видит. Он бы никогда не допустил подобного безобразия.

Кажется, сама земля стонет под моими ногами, прося о помощи.

Я вижу движение вдалеке. Большая черная тень двигается по земле.

Варан.

— Ну что, располагайся, — слышу я голос возничего позади.

— Я теперь под стражей? — спрашиваю, глядя на варана.

— Под охраной. Он не даст тебя в обиду. — Возничий отряхивает одежду, а потом довольно крякает: — Мое дело сделано. В доме тебя ждут документы, там все написано по подъемным и прочему. А я поехал. У меня еще куча дел.

Возничий уходит к телеге и так быстро уезжает, что я не успеваю ничего сказать.

И что мне теперь делать? Здесь же три года никто не жил. Что есть? Где спать?

Нужно осмотреть дом.

Скрип входной двери звучит как стон. Внутри царит такой же хаос, как и снаружи, — пыль, паутина и осколки нашей прежней жизни.

Самая ценная мебель вынесена. Остался только покосившийся стол, стул на трех ножках и кровать без матраса. Все.

Ах да, еще рукомойник, который папа так крепко вделал в стену, что украсть его можно было только с ней.

И даже так в каждом метре я вижу отголосок своей прошлой жизни с отцом. Единственное, что не чем слоя пыли, — это папка на столе.

Ярко-красная, она сразу бросается в глаза. Печати Рантара и Лакринии тут же привлекают внимание, и я открываю ее.

«Закон о реституции земель и восстановлении прав "Варанских Дев"».

Глава 7

Я внимательно читаю каждую строчку, написанную сухим юридическим языком. Некоторые приходится повторять про себя, чтобы понять смысл. Некоторые так и остаются для меня неясными, но общее я улавливаю.

Первое, ради чего два врага идут на это, — временный союз и торговля. И вторым, как мне кажется, прикрывают первое.

Для этого им нужно уменьшить вред за нападение трехлетней давности таким лакринийкам, как я. Их семьям. Их бедненьким мужьям, которые и не знали, что женились на бездетной на десять лет женщине.

Согласно этому закону Рантар мог воспользоваться помощью летучих побратимов Лакринии, а Лакриния — варанами Рантара. Взамен рантарианцы щедро пополняли казну нашего императора, варанским девам отдавали земли, а их мужьям — компенсацию.

Но…

Через развод — это раз.

Второе — земля переходила в собственность варанской девы, если она проживет на ней год, не нарушая пунктов закона 101 и 111.

Третье — бывший муж получал золото, только если варанская дева выполнит второй пункт договора. А именно — проживет год на отведенной территории. Тогда эта земля переходит обратно Лакринии и остается в собственности у девы.

Значит, так император хочет вернуть завоеванные земли? Вот это он молодец, конечно!

Мои губы сами собой кривятся в саркастической улыбке. Какой гениальный и одновременно циничный ход.

Значит, сначала отдал наши земли врагу, позволив тому разорить и унизить нас, а теперь нашел способ вернуть их обратно, не проливая ни капли крови. Правда, кровь все равно лилась — моя и десятков других варанских дев. Мы стали разменной монетой в его большой игре. Нас продавали, чтобы потом выкупить с минимальными издержками.

Я с шумом кладу папку на стол и подхожу к пыльному окну, смотрю на заросший двор.

Значит, все еще сложнее, чем я думала. Берни даже не понял, что его самого использовали как приманку. Золото было условностью, морковкой, которую ему сунули под нос, чтобы он погнал свою жену на чужбину выполнять императорский план.

Уверена, что, как только год пройдет, а Рантар воспользуется летучими войсками Лакринии, он достигнет своих целей и снова нападет на нас. Или еще что похуже.

Ирония судьбы выходила горькой, как полынь. Чтобы вернуть землю отца, мне нужно доказать свою лояльность не Лакринии, а Рантару. Прожить здесь год, не нарушая их законов.

Кстати, а что там в злополучных пунктах 101 и 111?

Я быстро возвращаюсь к столу, лихорадочно листаю страницы. Семьдесят пять, восемьдесят восемь… Ага, вот!

«П. 101. Варанская дева находится на попечении назначенного куратора и следует его приказам.