Наталья Буланова – Преданная жена генерала драконов (страница 4)

— Уже невмоготу.

Он тяжело вздыхает, задумчиво смотрит на меня, а потом машет рукой.

— Все равно уже здесь.

И разрезает мне веревку, стягивающую ноги.

Отлично!

До ближайших кустов около поля с высокими колосьями я добираюсь быстро. Телега от меня на расстоянии шагов пятнадцати, но этого хватит, чтобы бежать.

Старик не сможет меня догнать. Надо только определиться, в каком направлении лучше скрыться.

Похоже, лучше сначала пуститься через поле, а потом уже сориентироваться, в какую сторону граница.

Я приседаю в кустах, скрывая голову от взгляда возничего, и медленно отхожу в сторону, а потом пускаюсь бегом.

Я так просто не сдамся! Чтобы я жила с рантарианцами год? Да никогда!

Глава 5

Золотые колосья хлещут по лицу, и я раздвигаю их руками, чтобы не попадали в глаза. Ноги проваливаются в черноземную, богатую почву, немного сырую, как бывает после обильного дождя.

Пахнет сладковатой травой и магией удобрений, которую я распознаю на подсознательном уровне. Не зря же пять лет училась в академии на агромага.

Быстрее, быстрее, быстрее!

В ушах слышу только шум своего дыхания и шуршание стеблей.

Быстрее, быстрее, быстрее!

Я вижу полосу деревьев, которые обычно высаживают между полями или у дорог, и устремляюсь к ней. Выскакиваю из моря колосьев и словно животом врезаюсь в поручень.

А-а-а! Что это такое?

Меня поднимают над землей, кружат, и, только когда ставят на землю, я осознаю, что именно обвилось вокруг моей талии.

Хвост!

Черный мат брони, состоящий из выпуклых чешуек, на ощупь твердый и упругий. Кольцо вокруг меня настолько тугое, что я не могу отвоевать ни чуточки свободы, как бы ни давила на него.

Я замираю, понимая, что попалась одному из тех, от кого успешно сбежала три года назад, когда приехала навестить отца после окончания академии, — варану.

И будет хорошо, если побратиму, а не дикому, иначе… Иначе мне конец.

Я медленно следую взглядом от хвоста к мощному телу с широко расставленными лапами, а потом и огромной морде на вытянутой шее и вздрагиваю.

Это же просто природная махина для убийства. Шагов пятнадцать в длину, словно состоящая только из одних мышц. В ней заточена такая сила, что я понимаю: пробил мой час. Сопротивление бесполезно.

Он. Невероятно. Огромный.

Варан изворачивается так, что смотрит мне прямо в лицо. И тут его длинный плоский раздвоенный язык устремляется ко мне, скользит по щеке, и я запоздало вздрагиваю.

Великий Аль!

Неожиданно он резко вытягивает шею, словно что-то слышит, а потом поднимает меня над землей и закидывает к себе на спину так, что я седлаю его.

Меня накрывает понимание — он побратим. Не дикий варан.

И я даже не знаю, рада я такой новости или нет, потому что он явно везет меня к своему хозяину.

А это плохо, очень-очень плохо!

Варан пускается вперед, лапы двигаются с невероятной скоростью, рассекая поле золотых колосьев. Я хочу спрыгнуть, но он взмахом хвоста пресекает эту попытку. Тогда я вжимаюсь в его тело, держусь руками изо всех сил, чтобы не слететь, а то буду затоптана этими мощными лапами.

Но когда варан тормозит, я с удивлением вижу телегу и возничего, что спокойно сидит на краю, болтая ногами.

Точно! Если старик рантарианец, то и побратим у него есть. Как же я могла забыть?

А то «не догонит, не догонит»! Он-то, может, и нет. А вот его варан — еще как.

Но что-то очень мощный и молодой у него побратим. Слишком сильный и для возраста пожилого мужчины, и для статуса возничего.

Ведь чем сильнее драконья кровь, тем мощнее побратим у мужчин всех девяти королевств. По крайней мере, в родной Лакринии так.

У Берни, например, был небольшой побратим — птица Торд. Настолько небольшой, что не мог выдержать его как наездника, но зато успешно выполнял все другие поручения, был юркий и быстрый. Ростом он был чуть выше меня, серо-белый, вполне милый и дружелюбный. Мы с ним сразу сдружились, особенно когда я стала его кормить.

Вторую ипостась Берни я видела всего один раз, и то после свадьбы. Небольшой, но очень красивый дракон. Я была покорена его грациозностью.

Однако обращаться в животную ипостась в Лакринии можно лишь в специализированных заповедниках, чтобы размять крылья. Или же во время войны.

Женщины не могли обернуться и не имели побратимов, но я всегда воспринимала это как должное и только сейчас подумала: вот если бы у меня была птица-побратим, она бы не дала меня в обиду.

А теперь что?

Любой может обидеть.

Хвост снова обвивается вокруг моей талии, а потом варан закидывает меня на сено в телеге.

Возничий смотрит на меня, улыбаясь так по-доброму, с пониманием, словно ничего необычного не происходит.

— Ну что, размялась и просушила слезы? Поехали дальше? — спрашивает он.

И мне становится совершенно ясно: мне не сбежать.

Я, как приземлилась на живот на стог сена, так и остаюсь лежать, глядя, как мужчина берется за вожжи.

Мы трогаемся, а я кошусь на варана, исчезающего в золотистых колосьях.

Теперь поля кажутся мне куда подозрительнее и опаснее, чем до этого. И сколько еще этих тварей они скрывают?

Место укуса на ноге чешется. Тогда, при нападении на виноградник, варан тоже был огромный, просто невероятно большой. Надеюсь, я никогда с ним снова не встречусь.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь узнать местность, в которой прожила много лет. Только по огромному толстому дереву, которое не объять и пятерым, понимаю, что мы совсем близко к винограднику отца.

В груди становится тесно. Родина, отданная врагу, — как же это больно. Места детства, которые не узнать, — как же это расстраивает.

— А где другие виноградники? Раньше тут через один они были.

— Так сухой закон в Рантаре, девочка. Только один виноградник сохранился. Как раз туда тебя и везу.

Берни говорил что-то о том, что задействует все связи, чтобы мне отдали не просто клочок земли на завоеванной врагом территории, а именно виноградник отца. Меня везут именно туда? Или от родного места тоже ничего не осталось?

И знал ли Берни о сухом законе?

Мы поворачиваем за холм, и я знаю, что там раньше зеленели лозы папиной любви. Но вместо этого вижу деревянные раскоряки подпорок и сорняки.

— А вот и твоя земля, — говорит возничий.

А я даже вдох не могу сделать. Я и не думала, что так тяжело видеть место детства в таком состоянии.

Глава 6

Я не была тут три года. Много это или мало? Оказалось, достаточно, чтобы измениться до неузнаваемости.

И эта земля, и я стали другие.

Мы проезжаем мимо поля, ранее зелено-фиолетового от винограда, и я почти не дышу, стараясь найти знакомые следы.