Наталья Буланова – Преданная жена генерала драконов (страница 14)

Шалаш рушится, балки кренятся, и тяжелые капли дождя проникают в укрытие. Одна из досок стремительно ползет вниз, и я вжимаю голову в плечи, жмурясь, понимая, что не успею увернуться.

Но удара так и не наступает.

Я поднимаю взгляд и вижу мощную руку, которая не дрожа держит балку. Мускулы наливаются стальной силой, словно и не было той адской горячки.

В его глазах не остается и следа бреда. Только ясный, пронзительный взгляд травянисто-серых глаз, от которого испаряется воздух вокруг нас.

От него так веет силой, что это пугает.

Я резко встаю, выскальзывая из-под навеса под холодные струи дождя, наплевав на то, что деревяшки царапают кожу.

Он слишком силен. Слишком быстро регенерировал. А это значит одно: это очень опасный мужчина.

Глава 16

Дождь стихает так же внезапно, как и начался. Последние тяжелые капли редко стучат по крыше.

Я встаю на ступени шаткого крыльца, глядя на спасенного мужчину. Каждый его мускул, каждое движение говорят об опасной силе.

Он затянул свои раны с невероятной скоростью. У него светились глаза.

Я первый раз такое видела.

Неужели все рантарианцы такие? Или этот особенный?

Его темные волосы прилипли ко лбу, из-за чего я не могу понять взгляд в мою сторону. Зол? Спокоен? Раздосадован?

Не понимаю.

— Ты спасла мне жизнь. — Низкий раскатистый голос проходит через меня незримой волной.

— Вот и не заставляй меня пожалеть об этом, — шепчу я себе под нос, надеясь, что он не услышит.

Он враг. Один из тех, из-за кого я лишилась дома и отца. Я не должна была его спасать, но не смогла по-другому.

В памяти всплывает его горячий лоб, его тихий стон, его раны. Любое существо заслуживает сострадания, разве нет?

— В долгу не останусь, — говорит он и делает шаг ко мне.

Я отступаю на шаг вглубь крыльца, и мне в спину упирается грубая древесина косяка.

— Вы мне ничего не должны. — Я мотаю головой, а потом ей же показываю в сторону выхода: — Не я вам помогла, а мой сосед — Лейф. Вот к кому вы должны идти с благодарностью.

Мне она точно не нужна.

Я указываю рукой в сторону соседского дома. Но рантарианец почему-то туда даже не смотрит и не уходит. Наоборот, он делает еще один шаг вперед.

Сердце замирает, а он не останавливается, широкими шагами приближаясь ко мне.

— Я всегда отдаю долги. Я помню, как ты спасла меня. Ты же позвала помощь. И ты сделала этот навес. Для меня этого достаточно, чтобы считать себя твоим должником.

В его упрямстве я не чувствую злобы, скорее ощущаю спокойную решимость.

Похоже, он действительно верит в этот свой долг. И от этой мысли мне становится немного жаль его и немного страшно за себя, потому что моя боль сильнее его упрямства.

— Мне не нужна ваша помощь, — говорю я, разглядывая его квадратный подбородок. — Уходите. Пожалуйста.

Его взгляд скользит по моему лицу, по моим грязным дрожащим рукам, по ветхой двери за моей спиной.

— Не нужна помощь? Тут же все разваливается.

Благодаря кому? Его землякам.

Я разворачиваюсь и вхожу в дом, чтобы закончить этот разговор. Мокрая юбка прилипает к ногам.

Вот же ж! А у меня только одно платье.

— Уходите, — бросаю через плечо.

— Вы сами сказали, что я буду вам должен.

Я оборачиваюсь и удивленно смотрю на него:

— О чем вы?

— Я пришел на секунду в себя, когда вы пытались меня тащить. Вы говорили про крышу, виноградные лозы, забор…

Точно! Было такое. Но я-то это говорила скорее для собственного спокойствия и настроя, а не для его ушей. Расчет был на то, что он ничего не слышит.

— Не бойтесь меня, я вам не наврежу.

Я смотрю на его большие ноги, что крепко стоят на родной земле. Той, на которой я выросла. Которую отняли. Той, где ходили ноги отца, которого теперь нет.

— Уходите.

Я делаю шаг в дом и закрываю дверь.

Слышу, как он медленно поднимается по крыльцу. Окидываю взглядом скромную обстановку домика. С дыры в крыше капает прямо на стол, а со стола вода стекает прямо в огромную лужу на полу.

Шикарно! Просто шикарно.

Берни бы залатал крышу, но его нет под рукой. А других мужчин для починки душа не просит.

Я тут одна, а рантарианец — враг. Кто знает, зачем он хочет остаться.

— Я не причиню тебе вреда, — слышу через дверь.

Не причинит? Так уже причинили.

Нет, больше проблем мне точно не надо.

Я решительно открываю дверь, задираю голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Почему он так близко?

— Идемте, — говорю я.

— Куда?

— Вы же хотите поблагодарить?

Он прощупывает меня взглядом и медленно кивает.

— Тогда вперед. — Я показываю подбородком на протоптанную дорожку за его спиной. — Идемте.

Он почему-то не отступает, а поворачивается, оставляя крайне мало места, чтобы протиснуться.

Ла-а-адно. Главное — перенаправить его поток благодарности на другого человека.

Я протискиваюсь между косяком и им, спускаюсь по мокрым ступеням крыльца, чуть не поскользнувшись.

Ловлю равновесие и чувствую рядом движение. Около моего локтя замерла огромная ручища рантарианца.

Нужно быть осторожней. Дорога после дождя еще мокрее ступеней.

Я наступаю на тропинку, и тканевые туфли мгновенно пропитываются влагой с земли. По-хорошему надо было подождать, пока вода уйдет в почву, но угроза того, что рантарианец останется здесь, пугает меня куда больше промокшей обуви.

— Меня зовут Раян, — слышу за спиной.

— Угу.