Наталья Буланова – Оборотень по объявлению. Моя свободная пара (страница 41)
Открыла приложение “Доборотень”!Я не успел среагировать, как мой телефон оказался у нее в руках. Мы давно знали пароли друг друга, и она быстро разблокировала смартфон. Вот только все окна свернулись. И что она сделала?
– Что-то тут твоя анкета слетела, – пробормотала задумчиво Лисена.
– Давай я, – я протянул руку, чтобы забрать телефон, а сам умолял конечность не так позорно трястись.
Пронесло, лисий бог! Десять мышек тебе в жертву за спасение.
Но я не мог открыть заготовку, потому что девушка не сводила с меня глаз. Я уже и чихнул в сторону, чтобы попытаться открыть втихаря, и сел обувь поправить, но полярная лисица была на страже.– Держи, – Леся отдала гаджет легко, и я было испытал облегчение.
– Что там? Передумал показывать? – Леся тяжело вздохнула. – Раз уж увидел, обратного пути нет. Или ты анкету с испугу удалил?
– Нет! Сейчас все покажу, – я повернул экран к себе, но Олеся обошла меня слева и сунула нос снова.
– Знаешь, что странно себя ведешь? – спросила она, и двери лифта открылись.
Мы вышли на нужном этаже, прошли до квартиры в полной тишине. Зашли внутрь съемной квартиры-студии.
– Может, сначала это… а там потом… – замялся я, чувствуя себя полнейшим дураком.
Это же звучало еще хуже! Что-то вроде давай переспим, а потом посмотрим на наш процент. Что я несу?
– Там все так плохо? – нервно засмеялась Олеся.
Я понял, что закапываюсь все глубже. Провел ладонью по лицу, не зная, что делать.
– Давай заполним заново. Снесем обе анкеты, и все пройдем еще раз, – предложила Олеся.
Поняла, что я вру?
Моей анкеты там нет. Она об этом узнает. И что?
Чем больше я пытался хитрить, тем хуже получалось. Я уже ненавидел эту ложь. Она строгим ошейником впилось в кожу, волокла на невидимом поводке в неизвестном направлении.
Когда я принял это решение, меня словно отпустило. Я даже не знал, что меня так напрягает это вопрос, пока не понял, что лучше всего взглянуть в лицо правде.Остановить все это можно одним способом – прекратить врать Да, пора завязывать, раз не получается.
Получается, я врал сам себе, когда говорил, что меня не волнует результат приложения. Я его тоже боюсь. Точнее опасаюсь эффекта, который он окажет на нас. Леся точно будет об этом думать и не выкинет из головы. Никогда.
– Давай, – согласился я.
Мы сели на диван в квартире-студии, и я тут же подорвался:
– Хочешь пить? Есть?
Леся прямо посмотрела на меня:
– Садись, Бура. Давай посмотрим.
Я сел, чувствуя необходимость прояснить ситуацию:
– Лисен, только прошу тебя, давай сразу оговорим, что мы не верим числам программы, а верим нашим чувствам. Чтобы нам там не показало, это не имеет значецния. У Скалы тоже была шкала, которая не грузилась, а потом вдруг показала истинность. Я не сомневаюсь, что ты моя пара.
Леся наклонила голову вниз, но я успел заметить, что она улыбалась.
– Что? Смешно тебе? Я тут проплешиной обзаведусь, так нервничая, а ты ржешь?
Леся подняла на меня взгляд, а в нем было такое тепло, что я мигом согрелся.
– Спасибо, – сказала она.
– За что?
– Что показал, как переживаешь. Я чувствую то же самое.
Я замолчал, не зная, что сказать. Мы дошли до той точки, когда повернуть назад очень сложно. Даже если уговорим себя не смотреть результат, все равно будем об этом думать.
Я сел рядом с Лесей на диван, сжав руки в кулаки:
– Давай это сделаем. Пусть даже ноль процентов покажет, мне все равно. Это меня не собьет. А если ты будешь сомневаться, то я по всему миру нарою тысячу примеров, подобных нам, где пары сверхи сами выбрали друг друга и живут счастливо, несмотря на процент.
– Ловлю на слове, – улыбнулась она.Леся улыбнулась мне так широко, что стала еще красивее. Хотя, как это возможно?
Мы сделали мою анкету, а Олесину обновили. Записали голоса и отправили на проверку. Небольшая модерация, и вот можно пробивать результат совместимости.
Леся нажала на кнопку “Шкала совместимости по Доборотню”, и мы оба склонились над экраном.
Сто.
– Прости, – прошептала девушка, а потом растерянно спросила, глядя в глаза: – Ты это видел?Телефон выпал из рук Леси, и я поднял его, повернул к себе экраном, чтобы еще раз увидеть невозможную цифру. Но под стеклом были только битые пиксели.
– Сто процентов? Видел!
– Значит, не показалось… А так… Так бывает?
Я притянул Лесю к себе:
– У нас может быть все, что мы пожелаем. Все.
Я увидел в зеркале наше отражение. У меня глаза были с половину лица.
***
– Ради науки! – кричал Леон мне вслед.Клан Бродячих
И зачем ему мама человеческий облик вернула? Он же мертвого из могилы достанет, а не то, что меня.
Мне было не уйти сейчас из клана Бродячих, куда мы с Бурой привезли двоих детей из Безопасной норы на серьезную медицинскую проверку аппаратурой.– Не буду. Мне это не надо, – я отвернулась от врача, сжимая документы в руках.
Ребят забрали с улицы, голодных, худых и не говорящих ни слова. На вид им лет пять и восемь, но все может выглядеть иначе на фоне истощения. Они до сих пор были робкими и только учились доверять другим оборотням.
– Ради истории! Ради мира сверхов! – не унимался пятнистый любитель опытов.
– Ради себя не буду.
– Ради… – Леон запнулся, переварил смысл сказанных мне слов, опустив взгляд и покачал головой. – Ну как так? Это же феномен. Это же так важно для поколений. Это переворачивает с ног на голову понятие истинности и …
– Леон, – Бура положил руку врачу на плечо, гася исследовательский запал. – Хватит.
Леопард натурально психанул: хлопнул папкой себя по ноге, развернулся на сто восемьдесят градусов и, громко стуча пятками, отправился к себе в кабинет.
Из-за закрытой двери послышался дикий рев, а потом звук ломаемой мебели.
Альбина подошла к нам, чья новость о стопроцентной совместимости пары перевернула весь мир сверхов, и сказала:
– Он успокоится. Недельки через две.
Из кабинета раздался отборный мат – пришлось закрывать детям уши.
– Или через два месяца. Хотя, пожалуй, Леону нужно больше времени, – со знанием дела сообщила его супруга.
Медсестры из палаты, дверь которой была открыта, зашушукались:
– Еще бы! Он ведь столько лет пытался бороться с истинностью, смирился, что это невозможно, и тут у него перед носом молодая полярная лисичка взяла и отказалась от истинного, а потом нашла нового. А его не подпускают исследовать. Да он же спать не будет!
Альбина строго посмотрела на тигрицу, что трепала языком, и та тут же сомкнула рот.
– Ребята, я рада за вас, – обратилась она к нам. – И правильно делаете, что не пускаете никого в личное.