Наталья Буланова – Оборотень по объявлению. Моя свободная пара (страница 40)
– Любить, – огрызнулся я.
Глава 16
Лис пристегнул велосипед внизу к забору. Видимо, решил, что толкаться втроем в лифте будет не слишком романтично. Там мы оказались вдвоем.Леся Я думала, Бура пошутил. Разве можно злючим чертом везти “любить”? Оказалось, еще как! Чернобурый нажал на тормоза у новостройки, где снимал квартиру с таким видом, словно прилетел на бизнес-джете. Подал мне руку, чтобы я слезла с рамы, так, словно я спускалась с трапа этого самого частного самолета.
Бура прижал меня к стене, и я голыми плечами почувствовала холод зеркала.
Лис склонился надо мной, повернул голову чуть набок и дыхнул мне прямо у уха. Раздался звук, словно кто-то трет стекло.
Я повернула голову и увидела, как парень выводит слова:
В этот момент внутри меня словно волшебный фонарь зажегся. Я спросила:
– Просто с ума?
– Этого недостаточно?
Я покачала головой. Мне мало. Нужно больше. Нужно глубже.
Бура посмотрел мне в глаза. Зрачки, казались, полностью заполнили собой радужку, отчего взгляд стал таинственно-нереальным.
– Я тебя люблю, – без запинки, без возгласа, но так искренне сказал чернобурый, что я на миг онемела.
Он это сказал! Сказал! Я так этого ждала.
Бура зарылся мне в шею, шумно втянул воздух и тихо спросил:
– А ты что скажешь?
Он признался первым, уже можно. Верно? Так почему это так сложно?
– Я…
– Да?
– Я…
– Да-а-а?
– Выбрала тебя, – выпалила я.
И посмотрела чернобурому в глаза, стараясь взглядом рассказать о чувствах. Никогда бы не подумала, что это так трудно – сказать о своих эмоциях открыто.
Бура опустил взгляд, а когда поднял, то меня словно схватили за плечи:
– Надолго?
– Навсегда, – прошептала я, но ответила очень твердым взглядом, не моргая.Я услышала и увидела отражение своей же тревоги. Или мне показалось?
Я не хотела навязываться, но желала подтверждения, что мы друг для друга единственные. Навсегда. Что он выбрал меня осознанно, так же, как я его. Понимала, что могу обломать наш прекрасный путь к любви, но больше не удержала в себе вопрос:
– Что, если ты встретишь истинную?
Бура ответил не задумавшись:
– Я уже ее встретил.
Я опустила взгляд, тяжело вздохнула. Красивые слова, которые хочет слышать каждая, но… Мы оба знаем, что все не так радужно.
– Я отказалась от своей истинности, но твоя может быть впереди.
– Моя истинная передо мной. Хочешь, докажу? – Бура достал из кармана телефон.
Я сразу поняла, что он хочет делать, и вцепилась в его руку.
– Не надо, – даже голос мой задрожал, не то, что я сама.
– Не бойся. Я с тобой. Ты же хочешь посмотреть. Хочешь, но боишься.
– Не надо. Если там будет плохой процент? А если там не загрузится? Потом это всегда будет между нами. Не надо! – Я почти умоляла.
Мне хотелось выхватить его телефон и разбить. Хотелось уничтожить это приложение, стереть со всех смартфонов в мире. Не надо. Прошу. Не стоит.
Боюсь.
Но он полез нажимать на иконки, не слушая меня.
Я откинула голову назад, закрыла глаза.
– Лисен, – обратился ко мне Бура мягким тоном.
Нет, не открою. Не хочу видеть его изменившееся лицо, когда он узнает процент.
– Олесь, – позвал еще раз чернобурый. – Результат готов.
По его тону невозможно было понять, что же там показало. Я сгорала от страха и желания узнать итог.
Похоже, у меня нет другого пути, как открыть глаза. Бура все равно уже увидел наш приговор.
И если в то, что Лисена разделалась со своей поверили даже скептики, то с моей парностью все обстояло иначе. Иногда лисы из отряда спрашивали, не боюсь ли я обмануть дочку командира, встретив истинную. На что я всегда отвечал: я уже ее встретил.
***
Я готовился к этому моменту долго: сделал страничку загрузки наших анкет – один в один, как в приложении. Никто не отличил бы – показать мельком хватит. Смонтировал наш результат и шкалу совместимости. Скачал приложение “Доборотень”, но даже не думал им пользоваться. Просто пыль в глаза. Просто для спокойствия Леси. Потому что я понимал, что эта дурацкая истинность до сих пор стоит между нами.
В тот день мы спорили о том, что такое истинность. Кто-то говорил, что это предопределенный тебе идеал, половинка, другой такой не найти. Что многие пытались бороться, и все равно, поджав хвост, прибегали. А я же говорил, что истинность можно получить, но можно и потерять, как Саша с Лесей. Что сверхи могут подходить друг другу, но их взросление, общество, в котором они становятся оборотнями, не может не влиять на них и на процент совместимости.Тогда обычно разгорались громкие споры, так это или нет. И, что самое интересное, Никс тоже был свидетелем одной такой сцены.
Однако, меня всегда бесило, почему других больше нас волнует наша парность? Почему они не дают прохода и позволяют себе лезть в нашу жизнь с вопросами? Почему каждый старается донести до меня свое “непредвзятое” мнение?Мне часто приводили в пример Тень, который, как и Саша, узнал свою истинную еще в животе. Я же приводил пример Леси. Дебаты так ничем не кончались, оставляя после себя неприятный осадок и жгучее желание все прояснить.
И если я легко футболил подобные разговоры, то по Лесе они били, и очень болезненно.
Поэтому я решил предпринять меры. Сделать фальшивку.
А что с настоящим результатом? Да плевать я хотел, что там эта программка думает о нас. Главное, что мы думаем друг о друге.
Видел я уже истинность и все, что она несет. Иногда это великое счастье, а иногда, когда она не вовремя – тяжкое бремя, которое надо сбросить, чтобы жить дальше.
Почему все думают, что зверь управляет оборотнем? Саша первым показал, что это может делать и человеческая половина, которая способна полностью заглушить истинность. Леся же ее истребила. Так почему же мы не можем быть счастливы с Лисеной без перессуд?Одна только вера Леси в то, что она больше никогда не свяжет себя с Сашей, смогла разорвать все связи. Так почему моя вера в то, что нас никто не разлучит, не свяжет нас?
Люди делают свой выбор, живут вместе до самой смерти, избегают связей на стороне, хотя соблазны бывают разные. Чем оборотни хуже?
Не знаю, что там с природой истинности, но в своих чувствах я уверен. Как и в том, что вы пара, кто бы что не думал. Что, если сейчас это приложение покажет пятьдесят процентов, а через два года все сто? Леся будет думать только о пятидесяти. Я не мог допустить, чтобы цифры встали между нами.
Я долго думал, какой же процент нарисовать. Девяносто девять? Поднимется слишком большая шумиха, да еще, кто знает, могут сунуться перепроверять. Такой как Леон так точно.
Тогда, восемьдесят пять? Процент достаточно большой, чтобы поверить в истинность, но такой, чтобы никто не полез проверять. Хотя, с этого леопарда станется!
Так и сделал. Когда Леся открыла глаза и посмотрела на экран телефона, тихо сказала:
– Темный экран.