Наталья Борисова – Девять аккордов (страница 4)
Старуха медленно шла по тропинке между грядок овощей, опираясь на свою клюку. Вдруг она остановилась, наклонилась и вырвала с корнем три луковицы, потом на соседней грядке – три корнеплода моркови.
Мы стали еще въедливее всматриваться и вслушиваться в происходящее. До нас доносилось лишь тихое неразборчивое бормотание. Пройдя через наш огород, она направилась к своей компостной куче, сделала несколько странных махов тростью, резко выбросила все из руки и поковыляла в свой дом.
– Зачем она это сделала? – удивленно спросила я у Лизы.
– Завтра продолжим. Нужно кое-что проверить. А ты не болтай никому, хорошо? – твердым голосом ответила сестра, будто не услышав вопроса.
Я с трудом уснула в эту ночь, меня потрясывало, то ли от холода, то ли от страха. Пушок тоже вел себя странно. Отказался от еды и только бегал из угла в угол, точно пытаясь поймать кого-то невидимого.
– Вера, просыпайся, собирайся и пойдем, – разбудил меня голос сестры.
– Лиза, мне очень страшно.
– Не трусь, ты же со мной, а семь лет биатлона не проходят даром! – сказала сестра, похлопав меня по плечу.
Я одобрительно качнула головой и принялась готовиться к нашему походу. Через полчаса мы брели к дому соседки. Лиза прихватила с собой чеснок и велела мне держать пальцы в форме кукиша.
Огород бабки Тони был не такой, как у других. Часть его занимал подлесок, пара каких-то грядок и огромная куча перегноя. Подойдя ближе, я увидела на ней вчерашние овощи, украденные с нашего огорода, много веток и разбросанных вокруг старых тряпок.
Мы подошли к дому. Он напоминал старый сарай, в котором могли храниться хозяйственные вещи. Немного покосившийся, цвета обветшалых, заплесневелых деревянных бревен. Два маленьких окна были заколочены досками разной длины и ширины, между ними располагалась небольшая дверь, обитая кусками пленки.
Внезапно я почувствовала, что как будто проваливаюсь куда-то. Стала доноситься отвратительная вонь, легкая летняя прохлада сменилась удушающей духотой. Мне становилось дурно. Вокруг повсюду летали мухи, врезались в лицо, а их жужжание оглушало, как звук сотни включенных одновременно моторов.
У меня закружилась голова, и я опустила глаза вниз. Оцепеневшая от страха, я увидела два окровавленных пенька, на одном из которых лежали три отрубленные куриные головы и топор. Рядом на земле были видны протухшие потроха. Я не могла пошевелиться, меня словно заморозили тогда.
Резким рывком сестра оторвала меня с места, и наши пятки засверкали, обгоняя собственный визг.
– Бабуся, а ты знаешь… – начала спешно рассказывать Лиза. – Все же говорят, что она… Как до ребенка дотронется – тот заболевает, кто с ней повздорит – у того урожай пропадает и скотина дохнет. Почему ты впускаешь ее в дом? – продолжала сестра.
– Милая моя, баба Тоня выросла в детском доме, муж ее погиб на войне в сорок первом, так и осталась она одна. Просто ее душа заблудилась, мы не можем ее прогнать. Бог терпел и нам велел, – ласково сказала бабушка, поглаживая Лизу по спине.
В тот день я не могла вымолвить ни слова, вечером поднялась температура, и я сильно заболела. Две недели пролежала с мамой в больнице. Лиза подвернула ногу. У бабушки в то лето случился сердечный приступ, но слава Богу, все обошлось.
Недавно мне позвонила сестра.
– Вера, ты помнишь бабушкину соседку Тоню?
– Конечно, помню. Как же ее забудешь!
– Она умерла. В ее кармане была найдена записка на клочке бумаги со словами:
– Бог ее простит!
В трубке повисла тишина, и связь оборвалась.
Оксана Чигинцева Вкус бытия
На улице уже было светло, но очень тихо, как всегда в часы рассвета. На востоке за высотками алел горизонт. Этот ясный день в начале июля обещал быть жарким. Все обитатели екатеринбургской типовой многоэтажки еще спали, лишь в окнах на втором этаже ярко горел свет. В этой квартире царил такой хаос, словно в ней недавно случился апокалипсис, причем, судя по выброшенным из шкафов вещам, женский. На полу в комнате стояли три раскрытых чемодана, с ужасом и обреченностью взиравших на то количество вещей, которое им предстояло поглотить. На кровати были разложены стопками женские и детские вещи, некоторые с этикетками. Рядом, свернувшись клубочками, лежали провода телефонных зарядок, а также гигиенические принадлежности, аптечка, документы, валюта… На полу беспорядочно валялось несколько пар обуви разных размеров и пустые пакеты…
Девочка с косичками лет десяти сидела на стуле перед трюмо, уткнувшись взглядом в телефон, еще одна, постарше, ушла в душ. По комнате между чемоданами курсировала женщина лет сорока со списком в руках.
– Так, это взяла, это приготовила… – проговаривала она себе под нос, делая пометки в списке.
– Маша! Ты нашла свой купальник и сланцы? Ты в аквапарк с нами не пойдешь, что ли? – спросила женщина и строго посмотрела на дочь. – Скоро уже такси в аэропорт надо вызывать, а ты до сих пор не собрала свои вещи! Телефон поставила заряжаться и марш собираться!
Младшая нехотя оставила телефон и начала искать в шкафу необходимые вещи.
Раздался телефонный звонок.
– Олеська, привет! Да, не разбудила, собираемся! В этот раз в Прагу на шестнадцать дней! Ты же знаешь, я не люблю валяться на пляже! Поэтому решила в Европу. У нас почти каждый день экскурсии, хочется посмотреть все по максимуму. Правда, не знаю, как мои девчонки выдержат все это! – сказала женщина и рассмеялась. – Фотки? Да, конечно! Буду отчитываться каждый день! Ок! Спасибо! Пока!
Не успела она разлить по кружкам чай и разложить по тарелкам бутерброды, как снова зазвонил сотовый:
– Привет, мам! Да, почти собрались! Скоро выезжаем. Ну, не начинай! Я помню про свою ипотеку! Отдыхать тоже надо, а то непонятно, для чего работаю вообще. Мы почти нигде и не были. Ладно, конечно, позвоню, как долетим и устроимся в гостинице. Целую! Пока-пока!
– Девчонки! Завтракать! Поторапливайтесь!
Женщина, наконец, впервые со вчерашнего вечера уселась на стул, придвинула к себе кружку с чаем и начала быстро поглощать бутерброды. Ей жутко хотелось спать, но планы были иные.
– Да уж! Опять нервотрепка и напряжение сплошные! Надо как-то научиться проще ко всему относиться и получать удовольствие от процесса. А то каждый раз планирую, готовлюсь, покупаю путевки, еду, пытаюсь все держать под контролем… и потом просто вычеркиваю из списка свою очередную достигнутую цель, – включился ее внутренний критик.
«Путешествие пролетает, как один миг… ни расслабления, ни удовольствия. Неправильная я какая-то! Кто-то же умеет доверять миру, ни о чем особо не задумывается, едет и отдыхает на полную катушку! А тут… Надо срочно переходить с прозападного достигаторства на восточный философский подход ко всему происходящему, учиться наслаждаться своей жизнью». – Так размышляла она, сидя за столом и иронизируя сама над собой. Через полчаса три нарядные путешественницы дружно загрузились в такси и поехали в аэропорт Кольцово.
Регистрацию на рейс и пограничный контроль они прошли довольно быстро и расположились напротив информационного табло в зале ожидания рядом с обозначенным в посадочных талонах выходом на посадку. Здесь было яблоку негде упасть, несмотря на столь ранний час. По залу расползался бодрящий аромат свежесваренного кофе и шоколадных маффинов из кафе «Шоколадница» по соседству.
«Хорошо хоть позавтракать дома успели, а то бы сейчас уже спустили кучу денег на всякие вкусняшки!» – подумала женщина и довольно улыбнулась.
Девчонки расположились рядом, кто с книжкой, кто с телефоном. В зале было довольно шумно, но это не помешало женщине задремать.
Очнулась она от громкого объявления диспетчера аэропорта: «Рейс Уральских авиалиний У6—701 Екатеринбург – Прага задерживается на неопределенный срок…».
Прошел час, другой… Надпись на табло не менялась. С каждым часом ожидание становилось все напряженнее и утомительнее. Девчонки начали ерзать в креслах, с тревогой поглядывая на свою мать. Женщина старалась сохранять внешнее спокойствие и невозмутимость. Но на сердце ее все настойчивее скребли кошки.
– Наверное, уже скоро полетим, надо немного подождать, все прояснится. Все будет хорошо! – приободрила она в очередной раз своих дочерей.
– Мам! Смотри! – прошептала побледневшая старшая, протягивая женщине свой телефон.
На первых полосах в новостной ленте «Яндекса» была заметка со значком «молния»: «Авиационные власти Чехии второго июля аннулировали рейсы нескольких российских авиаперевозчиков. Права на полеты в Чехию лишились «Аэрофлот», «Победа» и «Уральские авиалинии».
Сердце женщины сжалось и тоскливо заныло, к глазам подкатили слезы, но она сдержалась.
– Это все? Мы никуда не летим?! – спросила младшая, напряженно вглядываясь в лицо матери.
– Так! Давайте сохранять спокойствие. На табло написано, что рейс задержан, а не отменен. Будем надеяться, что он состоится. Сидим и ждем!
Ожидание продолжилось. Периодически к пассажирам выходил представитель авиакомпании, давая пространные пояснения о судьбе рейса и предлагая возможность обмена билетов на другие направления. Зал ожидания с каждым часом становился все малолюднее, некоторые отчаявшиеся дождаться рейса пассажиры согласились на обмен билетов и начали разъезжаться по домам.