Наталья Борисова – Девять аккордов (страница 3)
– Отщипни мне отросточек этого чуда. – Попросила Эльвира, которая тоже была опытной огородницей. Экскурсия закончилась тем, что три пакета с подарками ждали у порога каждую из подруг.
Когда хозяйка усадила гостей за стол, Бэлла начала свой рассказ.
– Авантюра заключалась в том, что было решено ехать на моем стареньком автомобиле и без каких-либо современных гаджетов, включая мобильные телефоны. Заранее гостиниц не резервировали, так как понятия не имели, куда и когда доберемся. Довольно быстро, при отсутствии навигатора, мы отклонились от правильного курса и добрались до Нарочи, когда уже стемнело. Мы поселились в первую попавшуюся гостиницу, Доминик пошел в душ, и оттуда донесся жуткий вопль – на его голову полилась ледяная вода! Нам просто забыли сообщить, что горячую воду временно отключили. – Бэлла не могла удержаться от смеха. – Утро разбудило нас солнечными зайчиками и позвало любоваться панорамой озера. Освободившись от толкотни и суеты лета, оно встретило нас спокойствием, тихим шелестом воды, в которой отражались огненно-рыжие и золотые краски октябрьского леса. Эта завораживающая красота стерла воспоминания о неудобствах прошедшей ночи, и Доминик повеселел.
Бэлла продолжала смешить гостей:
– Прибыв в районный городок, мы стали спрашивать, где найти гостиницу. За стойкой сидела неприветливая женщина, закутанная в пуховый платок. Я первым делом поинтересовалась, подключили ли отопление. Та утвердительно качнула головой. Открыв паспорта, она в ужасе взглянула на француза: «Иностранца не могу поселить, идите в милицию».
Дежурный милиционер взял наши паспорта:
– А что вы тут делаете в такое время?
– Путешествуем! Я показываю моему французскому другу красоты белорусской осени, – ответила Бэлла.
Он позвонил в гостиницу:
– Николаевна, ты что кипеж устроила?
– Так иностранец же? Не положено.
– Заселяй! – распорядился милиционер.
– Бабуля выдала ключи. Картина моего пионерского детства: две узкие кровати, застеленные хлопчатобумажными покрывалами, с тумбочками по краям. Но самое главное, что не было горячей воды! Но кто сказал, что путешествие будет легким? – Бэлла подмигнула Доминику. – Перипетии ушедшего дня остались в прошлом, когда мы увидели закат на Браславском озере. Природа захватила в свои сказочные сети. Мы молча наблюдали, как солнце убирает свои лучи и небо меняет цвет. Волшебство красок парализовало мысли, хотелось впитать в себя эту красоту.
– Однако авантюрное приключение продолжалось, – улыбнулась Бэлла. – Доминик предложил посмотреть белорусскую жизнь изнутри, пробираясь по проселочным дорогам. Первой возмутилась моя старушка – лопнуло колесо. Пришло время проявить свои мужские качества французу. Сняв пуховик, он поиграл татуировкой на руке и приступил к работе. Не прошло и часа, как мы двинулись в путь, но радость была недолгой – машина застряла в грязи. Ничего не оставалось, как вытаскивать ее самостоятельно. Доминик сел за руль с выражением лица автогонщика со стажем. Сначала машина замерла от удивления, а затем рванула вперед, как молодая, почувствовав сильные руки маэстро. Уже в сумерках мы увидели лосей, переходящих дорогу. У нас перехватило дыхание от детского восторга: первым шел огромный папа и контролировал ситуацию, а следом шагала мама и следила за лосем-подростком, которой бежал за ней.
Женская компания притихла, а Доминик внимательно слушал перевод Лоры. Все ждали веселого и счастливого конца этой истории, и Бэлла продолжила:
– Не доезжая до Минска, остановились в деревне, в которой туристам показывают народные промыслы. В местном ресторане, стилизованном под харчевню, мы заказали знаменитое блюдо белорусской кухни. Как вы думаете какое? – Девчонки хором закричали: «Драники с мясом!» Доминик услышал знакомое слово, и на его лице заиграла улыбка. Ведь какой француз не любит вкусно поесть?
– Сначала он внимательно рассматривал картофельные блины из тертой картошки, между которыми лежало сочное ароматное мясо, а затем обратил внимание на густую сметану. «Вкуснота необыкновенная», – выдохнул Доминик, наслаждаясь вкусом. В это время открылись двери и на танцпол вышли музыканты в белорусских костюмах: в соседнем зале играли свадьбу. Гости пустились в пляс, подбадриваемые бурными аккордами баяна и скрипки. Тут мне пришлось показать все, на что способна, и я закружилась вместе с ними, а следом за мною и Доминик! Вот что делает с мужиком вкусная еда и стопарик белорусской горилки! – подытожила Бэлла.
Девушки переглянулись и хором затянули задушевную песню, чем окончательно сразили француза. В конце вечера он поблагодарил подруг, что пустили его в их женскую компанию, и поделился, что ничего подобного в его французской жизни не было.
Настал день проводов. Приключения не заканчивались: на въезде в аэропорт машину остановил гаишник. Когда парочка прибежала к выходу на посадку, дорогу перекрыла грудастая женщина в погонах и с рацией на боку. Еще оставалось несколько минут, чтобы посадить француза в самолет, но она была непреклонна. Доминик изо всех сил старался ее обаять, и та все-таки сдалась,
Раздался звонок мобильника. Это была Лора:
– Ну что, проводила?
– Слава Богу! Как ты думаешь, он вернется?
– Не сомневаюсь! – ответила мудрая подруга.
Наталья Борисова
Подтёсиха
Когда меня спрашивали, где я проведу каникулы, я с гордостью отвечала: «В деревне у бабушки».
– Бабуся, привет! – радостно прокричала я, входя в дом.
– Верочка, скорее раздевайся и залезай на печь, а то продрогла небось.
Я пока испеку твоих любимых блинчиков.
Быстро забравшись на свой воображаемый остров, я удобно расположилась на стопке ватных одеял вместе с котом Пушком.
– Держи, кушай, – заботливо произнесла бабушка, подавая мне тарелку блинов с малиновым вареньем и растопленным сливочным маслом.
– Бабусенька, спасибо, – ответила я, глубоко вдыхая аромат еды.
Только моя тарелка опустела, как вдруг послышался стук в дверь и какое-то шорканье.
– Нюра, ты дома? – произнес дребезжащий голос.
– Да, Тоня, входи, – ответила бабушка.
Я взбудоражилась, но, не показав виду, осторожно приоткрыла тканевый занавес и стала наблюдать. Я увидела скрюченную старушонку с деревянной тростью. Она была одета в длинную вязаную коричневую юбку, темно-серую шерстяную кофту, черную фуфайку и обута в валенки. Ее лицо было усыпано морщинами, острый нос выступал вперед, маленькие глазки бегали по комнате, а кожа была серовато-желтого оттенка.
– Проходи к столу, пока блины не остыли, – предложила ей бабушка.
Эту старушку я увидела тогда в первый раз. Она была не похожа ни на мою бабушку, ни на ее подружек-соседок. При взгляде на нее по моему телу пробегали мурашки и становилось не по себе, и запах какой-то плесени и затхлости не давал мне покоя.
Наконец, когда она ушла, я осмелилась спуститься.
– Бабуся, а это кто такая? Где она живет? Почему она собрала все крошки и положила себе в карман? – с нетерпением выпалила я накопившиеся вопросы.
Из ответов бабушки я узнала, что живет она прямо за нашим домом на соседней улице, и к ней можно пройти через огород. Оказывается, что она живет там совсем одна. И фамилия у нее была какая-то странная, то ли Подтёсова, то ли Подкосова. А то, что она собирала крошки со стола, моя бабушка даже не увидела, только сказала, что ей ее жаль.
На следующий день приехала Лиза, и я поделилась с ней впечатлениями о вчерашнем дне.
– Черт! Так я и знала, неспроста о ней ходит дурная слава. Ух, Подтёсиха! Все равно выведу ее на чистую воду, – с раздражением в голосе ответила сестра.
Я тогда оторопела. Потом долго упрашивала Лизу рассказать мне об этой бабке, но сестра махала на меня рукой.
Следующие полгода я часто вспоминала бабушку, ее соседку и слова сестры.
С нетерпением дождавшись лета, я решила во что бы то ни стало узнать все секреты про эту бабу Тоню.
– Ну, расскажи. Расскажи мне! – приставала я к Лизе с одним и тем же вопросом каждый день.
– Отстань. Мала еще! – повторяла она в ответ.
Утро. Лучи солнечного света пробивались сквозь занавески. Пение петухов не давало долго спать, поэтому мы с сестрой просто лежали в кроватях и слушали, как бабушка, побрякивая посудой, что-то готовит на кухне.
Обычно она вставала раньше всех, часа в четыре утра. Первым делом окропляла лицо святой водой. Затем зажигала лампаду, садилась лицом к иконам и молилась около часа. Иногда я присоединялась к ней, когда вставала пораньше.
– Слушай, ты умеешь хранить молчание? – тихо спросила меня Лиза.
– Да, конечно! – замерев от неожиданного вопроса, ответила я.
– Тогда, в следующий раз, когда придет Подтёсиха, начнем за ней следить. Нужно выяснить, что с ней не так и правда ли то, что о ней говорят. Мне она всегда не нравилась, а вот бабушка почему-то ее привечает, хотя все соседи обходят ее стороной и на порог не пускают. Только т-с-с-с.
Несколько дней спустя наведалась та странная старушка. Переглянувшись, мы стали ждать момента ее ухода. Только она вышла за дверь, как мы последовали за ней.
– Бабуся, мы гулять.
– Ладно, только далеко не уходите.
Мы залезли на чердак, осторожно прокрались сквозь темноту и тихо открыли деревянные ставни.
Уставившись в оба глаза, мы стояли как вкопанные. Сердце ритмично заколотилось в груди, дыхание, будто замерло, а внутри ощущался холод, прокатывающийся волной сверху вниз.