Наталья Болотина – Интерпретация (страница 1)
Интерпретация
Наталья Болотина
© Наталья Болотина, 2025
© Екатерина Крылова, иллюстрации, 2025
© Екатерина Шрейбер, дизайн обложки, 2025
ISBN 978-5-0068-5787-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ЧАСТЬ 1
– 1 —
На краю обрыва я резко остановилась. В сердце защемило – тревожно и сладко. Я замерла. Окинула взглядом величественную ширь ущелья. Из-под туфли вниз покатился камушек. Тёмными пирамидками в долину убегали ёлки. Где-то вдали, за поворотами петлистой дороги, бурлил и готовился к завтрашнему дню Оберстдорф. Даже отсюда я чувствовала, как тревожно бьётся это огромное сердце спортивного счастья. Завтра на сверкающем льду для каждой из нас наступит момент истины. На мгновение у меня перехватило дыхание. Если я прокатаю программу как утром на тренировке, буду в десятке на мировом первенстве – это ли не счастье для меня, невезучей, неопытной?
Солнце спряталось за гору, цветущая лужайка задышала вечером. Я ещё раз осмотрелась, не бежит ли за мной Алиса, но никого не увидела. Дёрнул же её черт искать удобную тропинку для спуска! Меж ёлочек бы прекрасно спустились, как пришли! Я села в траву. Подожду её здесь, как условились. С досадой погладила потухший экран телефона. От тысячи фоток он разрядился. Впрочем, в горах всё равно почти не поймать сигнал.
В воздухе вдруг сделалось очень тихо. Мысли отхлынули. Я порадовалась, что накануне старта мы с Алисой придумали уйти подальше от предстартового нервяка, подколок и провокаций. В этом году именно в нашей категории всё очень нервно.
С Алисой мы столкнулись утром у льда. В её янтарных глазах плескалось солнце: до семи вечера её отпустили. Редкая удача, накануне старта спортивный врач нарасхват. Алису тянуло к живописному озеру в горах. А я увязалась за ней.
Ее друзья подбросили нас к тропинке, обещав забрать по первому зову, как только мы спустимся и связь вернётся. Мы бойко потопали в горку. По спинам постукивали рюкзачки с лососёвыми сэндвичами из «Нордзее», яблоками и водой. Со смотровой площадки на полпути мы свернули куда-то не туда, но я не расстроилась. После двух часов блужданий по склону меж деревьев мы вышли на лужайку и устроили привал. Тут-то и выяснилось, что Алиса грустит из-за озера, а ещё ей невмоготу и дальше плутать среди ёлок. Она вызвалась поискать приличную тропинку для обратной дороги. В горах их полно. Не слишком ли она заискалась? Я глянула на запястье: её нет уже час. Странно. С Алисиной невозмутимостью и вечным дзеном врача-китаиста её не заподозришь в розыгрыше. Куда же она пропала?
Душу кольнуло беспокойство. По привычке рука схватилась за телефон, но он лишь блеснул чёрным зеркалом. Я покричала, но без толку. Где-то со скалы снялась и полетела птица.
Я вскочила, заметалась по краю обрыва. А если с ней что-то случилось? Как мне её спасать? Как её хотя бы найти?
У самой горы я заметила широкую тропинку. Она ныряла вниз по склону и десятью метрами ниже двоилась. Бегом я спустилась до развилки и резко остановилась. Уйти Алиса могла лишь по одной из них. Но куда? И зачем? В голове вдруг мелькнула странная расплывчатая картинка и тут же исчезла. Я потопталась и вернулась на условленное место. Алиса наверняка вот-вот появится. Иначе как мне спуститься самой? Всю дорогу я шла за Алисой; про озеро знала она, и рисованная карта друзей на листочке тоже осталась у неё в кармане.
Вдруг налетел ветер и сорвал с моей шеи косынку. Через острый клык горы перевалила чернильная туча и быстро покатилась вниз. Сразу же стало темнее. По высокой траве, как по морю, побежали волны ряби. Вот чёрт! У меня ни зонта, ни штормовки. Лишь плотная ветровка поверх платья, а на ногах – туфли. Сердце гулко забилось, как колокол в ущелье.
На нос упала тяжёлая капля. Ветер сорвал капюшон с головы. Туча лопнула, будто её вспороли. Ветер и вода заплясали вихрями вокруг. Я кинулась прятаться под ёлки. Нога поехала, но мне удалось уцепиться за смолистую ветку и не упасть. Земля мигом превратилась в вязкую жижу. Осторожно я влезла на сук могучей ели в полуметре от земли, обхватила руками ствол и сцепила руки в замок. Вовремя: поток мутной воды поволок вниз по склону иголки, листья, сучки. Казалось, под ногами ползёт густой суп, а ветер силится оторвать меня от дерева. Я чувствовала, как скользят и цепляются друг за друга мокрые пальцы. Зажмурилась. Вдруг перед глазами отчётливо всплыла та картинка, что промелькнула и спряталась на развилке. Я увидела, как Алиса замирает на краю лужка, а над цветущими колокольчиками плывёт тонкий, мелодичный звук. Её рука взлетает к уху. На открытом месте её телефон поймал сеть! Кто ей звонил – и куда зазвал?
Меня вдруг ослепила такая страшная догадка, что я чуть не свалилась с дерева. Без целительных рук Алисы травмированную фаворитку к завтрашнему старту не соберёт и волшебник. Ради золота в Оберстдорфе можно пойти на многое. Рано я радовалась, что мы спрятались от провокаций. Я стиснула ёлку и чуть не заплакала. Алисе подстроили западню. Ей так хотелось найти то озеро, что заманить её в капкан ничего не стоило. А я угодила в него вместе с ней.
Я запряталась глубже в еловые ветки и зажмурилась. Мне хотелось ущипнуть себя: я точно не сплю? Сейчас я открою глаза, Алиса меня окликнет, мы посмеёмся, спустимся, зайдём угоститься супом к Зорану или в «Бистро Релакс».
По рукаву ветровки чиркнула ветка, на макушку закапало. Внутри стало растекаться отчаяние. В ушах издевательски зазвучали предстартовые фанфары. Теперь я их вряд ли услышу. Как мне вернуться в Оберстдорф к старту – в такую грозу, одной, не зная дороги, с трупиком телефона? Без него на помощь не позвать. За мной никто не приедет. Сколько тут километров – десять? Пятнадцать? Как не сломать шею во тьме на обрывистых склонах, когда не видно ни зги?
Из-под плотно сжатых век заструились слёзы. Я стёрла их и измазала щеку в смоле. В бессилии стукнулась лбом о шершавый ствол, больно оцарапалась и вдруг разозлилась. Неужто я сдамся без боя?
Я приоткрыла глаза. Ветер тут же швырнул мне в ресницы шелуху с деревьев. Как только пляска воды чуть замедлилась, я шагнула в грязевой суп. Цепляясь за ветки, добралась до ёлки чуть ниже по склону. Потом ещё до одной. И ещё. Мешали слёзы; накипали и скатывались по щекам.
Я уже почти дотянулась до еловой лапы, когда нога вдруг поехала. Поток грязи поволок меня вниз. Я катилась всё быстрее, пока не врубилась на скорости в толстый ствол. Лишь чудом не выбила глаз. Недавно залеченный локоть стрельнул болью. Я открыла глаза и ахнула: прямо за деревом склон круто обрывался. Сердце запрыгало во рту. Нет, так нельзя. Так я сгину на этом откосе.
У спасительного дерева я приметила толстый сук в метре от земли и вскарабкалась. Чуть отдышалась и вдруг с удивлением заметила, с какой силой руки цепляются за кору. Пока я катилась по склону и выбиралась из грязи, мышцы ожили. Тело не поддалось панике там, где пугливое сердце сдалось. По рукам разбегались искорки, будто кто новогоднюю гирлянду зажёг. Мускулам нравились мокрые прятки в лесу. В душе вспыхнула надежда. Моё умное тело спустит меня с горы, если голова не натворит дел. А сейчас хорошо бы унять слёзы. Сочтём это за квалификационный отбор. Значит, нельзя опозориться. Тогда хорошо бы найти укрытие и переждать бурю: долго ли я выдержу верхом на ёлке?
Я вперилась в сплошную стену воды, силясь разглядеть хоть что-то. Через пару минут глаза стали различать растрёпанные метёлки деревьев на обрывистом склоне. Ни хижины, ни тропинки, ни столика для горных туристов, под который можно бы спрятаться. Я была уже готова снова пасть духом, когда пелена воды вдруг на миг расступилась, и мне померещилось чёрное пятно на мокрых камнях горы за деревьями. Пещера? Расщелина? Это годится! Локоть снова заныл. Рискну.
Осторожно я слезла и стала пробираться к провалу в скале, пробуя каждый шаг. А что, если мне показалось? Но нет. Пятно оставалось на месте. Пару тысячелетий спустя я уткнулась одной рукой в шершавый ствол, другой – в замшелый валун, за которым чернело углубление размером с детский шалаш. Я присела на корточки, заглянула внутрь. А если это нора и хозяин на месте? Всмотрелась и вслушалась. Ни звука, лишь дождь. Осторожно сунула руку, готовая быстро её отдёрнуть; пальцы уткнулись в ковёр из опавших иголок. Кажется, всё-таки пусто. Я мигом залезла внутрь. В душе всё запело: я спряталась, спряталась, спряталась!
Укрытие было так себе, даже ног не вытянуть, но я всё равно ликовала. Интересно, сколько мне тут сидеть? Сколько бушуют альпийские грозы? Есть ли у меня хоть крошечный шанс успеть к старту?
Постепенно дыхание стало успокаиваться. За ёлкой у входа мерно лупил дождь. Я слушала его минуту, две, десять: шелест неумолимый, ровный, безжалостный.
Стоило адреналину отхлынуть, как я стала мёрзнуть и чуть не расплакалась снова. Спохватилась в последний момент. Лучше уж злиться. А для начала устроиться поудобнее и хоть немного согреться.
Я расстегнула куртку и удивилась: под ней было сухо. Я быстро сдёрнула мокрое платье, зацепила его за корягу у входа; обхватила себя за коленки и натянула ветровку поверх. Сразу же стало теплее. Зато захотелось есть. Высунув руку на холод, я прошерстила рюкзак. Нащупала недогрызенное яблоко и съела его целиком, с косточками. Кислый сок защипал нёбо. Выплюнула лишь веточку.