Наталья Батракова – Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2 (страница 96)
— А зачем ее искать? И Зина выйдет, и Марина останется. Сам видишь, сколько бумаг добавилось. То ли еще будет! Сэкономим на целом отделе делопроизводства, — Вадим улыбнулся пришедшей в голову мысли. Разного рода писем и бумаг уже добавилось, а что начнется на стадии строительства еще одного корпуса завода, они с Поляченко знали по опыту. — Только Зину я оставлю при себе, ты уж не обижайся. А Марина — тебе.
— Не возражаю, забирай своего оруженосца! — хохотнул Поляченко. — Двадцать четыре часа в сутки вместе — это даже для меня будет перебор. Сейчас тормозну, скину тебе номер.
— Не останавливайся, успеется. Вези крепежи своему «прорабу», пока тебе дырку в голове не просверлили.
— Уже спрашивала, когда буду, — Андрей продолжал смеяться. — У подъезда перешлю. Как настроение Нины Георгиевны после возвращения?
— Счастлива! У нас с сегодняшнего дня Кельвин-второй поселился.
— Не понял…
— Щенок. Маленькая копия Кельвина, — Ладышев улыбнулся, вспомнив игривый серый клубочек. — Так что мы теперь при собаке.
— Ну ты даешь! И ничего не сказал! — беззлобно укорил Поляченко. — Молодец! Ей обязательно надо о ком-то заботиться, чувствовать свою нужность. Правильно поступил… Я уже подъезжаю.
— Хорошо! Привет Зине? Не забудь о номере.
— Обижаешь! Я когда-нибудь что-нибудь забывал?
— Пока нет. Но всё же отправь номер, пока тебя не перехватил твой «прораб».
— А-а-а… Понял! — снова засмеялся Андрей.
«Молодец, правильно поступил»… Вот только не я молодец, а Катя… Если бы не она, и не подумал бы завести нового питомца. Мама даже слышать не хотела. Хороший тогда был день, один из лучших за последние четыре года… Что же ты со мною делаешь, Катя?..» — улыбаясь, подумал Вадим.
Пискнул телефон: сообщение. И не одно, а три, и все от Поляченко. В первом был номер телефона, во втором — домашний адрес в Германии, в третьем — два электронных.
«Премировать его или выговор объявить за предусмотрительность?» — покачал головой Ладышев…
Около пяти вечера с интервалом в несколько минут дважды тренькнул телефон.
«Рассылка», — решила Катя и, дабы не мыть руки ради того, чтобы прочитать очередное рекламное «суперпредложение» о распродажах, даже не двинулась с места и продолжила ковыряться с Мартой в песочнице.
С отцом она уже поговорила, обменялась сообщениями с Ленкой, Веня прислал пару обещанных фотографий, Оксана с Робертом заезжали в первой половине дня. Больше в воскресенье общаться было не с кем. Так что лучше продолжать играть с дочерью, настроение у которой с утра оставляло желать лучшего: хмурилась, капризничала, постоянно поглядывала в сторону соседнего дома, проверяя, появилась ли во дворе машина.
Но соседи задерживались. Зато поднялся ветер, небо затянуло тучами, заморосил дождь. Пришлось прятаться под навес. Конечно, лучше было бы вообще пойти в дом, но Марта категорически отказалась: демонстративно уселась на пластмассовый стульчик и, казалось, вот-вот заплачет. Катя и плед принесла, чтобы дочка не замерзла.
Наконец с улицы донесся звук работающего двигателя, соседский двор осветился фарами, послышались голоса. Марта оживилась и побежала к заборчику. Но Зигфрид все никак не выходил. Зато со стороны улицы неожиданно появился глава соседского семейства.
— Добрый вечер, Катя! Здравствуй, Марта! Как ты выросла! — Берндт улыбнулся, хотя было заметно, что особой радости на его лице нет и он чем-то сильно озабочен.
А может, ей показалось, так как сумерки подчеркивали возраст: глубокие морщины, опущенные уголки губ. Даже походка изменилась, казалось, он с трудом передвигает ноги.
— Добрый вечер, дядя Берндт! — подбежала Марта. — А Зигфрид выйдет? Он обещал прийти.
— Да, я знаю, что обещал. Но он пока с мамой. Сейчас я вернусь домой, и он обязательно придет, — успокоил сосед. — Катя, я хотел вас попросить: не могли бы вы завтра… — мужчина замялся, — присмотреть за Астрид? Она уговорила нас забрать ее из клиники. Медсестра сможет приехать только во второй половине дня, а мне с утра обязательно надо быть на работе… Постоянно быть с ней необязательно, состояние стабилизировалось, она может сама за собой ухаживать, но мало ли… Я вам заплачу.
— Что вы, Берндт! Какая плата! Конечно, я к ней зайду! Тем более что до обеда мы свободны: УЗИ сердца у нас в четырнадцать, — успокоила Катя соседа. — А что случилось? Что-то серьезное?
— У Астрид тяжелая форма диабета, обострение. В котором часу вы просыпаетесь? Я выезжаю в семь…
— Я зайду к вам в половине седьмого. Не волнуйтесь!
— Спасибо, Катя! До свидания! До свидания, Марта!
— До свидания! — синхронно попрощались мать и дочь.
Берндт поспешил домой, и вскоре в саду показался младший Алерт.
— Добрый вечер! — поздоровался он, аккуратно переступив невысокую ограду. — Простите, мы немного задержались. Так что я опять ненадолго.
— Не беспокойся, мы уже знаем причину. Твой папа рассказал.
— У тебя мама заболела, — посочувствовала девочка, чем приятно удивила мать. А ведь утром пропустила эту новость мимо ушей. — Это плохо, когда мама болеет… Тебе лучше побыть с ней. Поиграем в другой раз.
— А ты не будешь обижаться?
— Нет, не буду. Пусть тетя Астрид выздоравливает, — искренне пожелала Марта.
— Спасибо! Тогда я пошел?
— Спокойной ночи!
— Спокойной ночи!
Катя с Мартой проводили Зигфрида взглядом, открыли дверь и наконец-то зашли в дом. Неспешно поужинав, так же неторопливо убрали стол, поднялись наверх. Как всегда перед тем, как пойти в свою кроватку, Марта забралась к маме под одеяло и попросила включить планшет. Она давно справлялась с этим сама, но так уж у них повелось, что перед сном как минимум полчаса они лежали обнявшись. Вместе читали книгу или смотрели мультик. На сей раз выбор дочери пал на «Барбоскиных». Что было неудивительно: всем другим она предпочитала мультфильмы с животными, особенно если главными персонажами были коты или собаки.
Включив на планшете повтор последнего сезона, Катя посмотрела вместе с дочерью одну серию и вдруг вспомнила, что надо перевести будильник в телефоне на более раннее время: поспать лишних полчаса уже не получится. На время обследования дочери от садика Катя отказалась. Роберт разрешил ей свободное посещение офиса с условием, что убирать она будет в любое удобное ей время (что они и сделали с Мартой еще вчера), а помогать Оксане — дистанционно. Обновить рекламные тексты для русскоязычных газеты и телеканала, подготовить к печати фотокниги. В самое ближайшее время компания сдавала три дома, а на память клиентам всегда дарились фотокниги. Все этапы строительства здания фотографировались, и Кате следовало отобрать фотографии, смонтировать, сопроводить каждое фото комментарием. Некоторым из клиентов — не только на немецком языке, но и на русском. Проблем в разговоре с русскоязычными заказчиками сестра, естественно, не испытывала, а вот с письмом иногда требовался помощник. Что поделать, за почти двадцать лет жизни в Германии навыки письма утратились, нужные определения и словосочетания ушли в пассив, долго искались в памяти, заменяясь немецкими аналогами. И если в разговоре этакая местная «трасянка» не сильно напрягала, в письменной форме это сразу бросалось в глаза.
Всё, как у Кати с немецким, только с точностью до наоборот: в разговоре проблем не возникает, а вот в письменной речи уверенности пока еще не было.
Катя взяла телефон, навела будильник, заодно открыла полученные ранее сообщения, о которых успела забыть. И тут же пожалела, что не сделала этого раньше: оба были от Вадима! А ведь она уже и не ждала. После сообщения, что долетел до Токио, за две недели ни единой весточки…
«Спасибо за Кельвина-второго! Мы с мамой в восторге!» — прочитала она первое.
Далее шло видео: неугомонный щенок с тявканьем нарезал круги по первому этажу дома Ладышева. Пару раз в кадр попала улыбающаяся Нина Георгиевна, периодически мелькала рука Вадима, бросавшего Кельвину мячик.
— Что это? — сразу отреагировала на звуки Марта. — Ой, наш щеночек! Подрос! Я его помню! Мамочка, включи еще!.. И еще! — попросила она. — А сюда можешь переслать? — показала она на планшет.
— Сейчас попробуем…
Перекинув видеофайл на планшет, Катя еще раз посмотрела его на увеличенном экране вместе с дочерью. Но, в отличие от восторженной Марты, ее внимание на сей раз привлек не щенок: хотелось рассмотреть детали, людей.
«Нина Георгиевна постарела, — с грустью отметила она. — Смеется… Точно так, как Марта! Невероятно!»
Не удержавшись, она встала с кровати и сняла на телефон хохочущую Марту. Очередной повтор видео, который та включила уже сама, вызвал не просто улыбку, а самый настоящий хохот!
— Мамочка! Ты только посмотри, какой он смешной! А как его зовут? — не отрывая взгляд от планшета, спросила дочь.
— Кельвин-второй.
— А эту бабушку как зовут? Я ее не знаю.
«Бабушку», — кольнуло Катю.
— Бабушка Нина.
— Мамочка, давай съездим в гости к бабушке Нине! Я так хочу поиграть со щенком! Мамочка, ну давай…
— Она далеко живет. Но мы обязательно к ней съездим. А сейчас давай спать. Пора, солнышко.
— Мамочка, я еще раз посмотрю, хорошо? А потом сразу пойду спать!
— Ну, хорошо, — согласилась Катя.
Поколебавшись, она открыла телефон, включила запись.
«Марта тоже в восторге от Кельвина!» — написала она Вадиму и… отправила ролик с дочерью.